Владимир Ляленков – Последняя просьба [сборник 1982, худож. M. Е. Новиков] (страница 101)

Человек прошел к ближней избе и вернулся с ведром воды. Поставил ведро, сказал «пей» и ушел. Лось выпил всю воду. Шумно вздохнул и зашуршал губами в сене.

Хлопнула где-то щеколда, и все затихло. Даже собаки почему-то не лаяли.

Волки неслышно подкрались к огородам. Им надо было поднять лося, выгнать из деревни. Три матерых волка бежали впереди стаи. Серый плелся позади. Передние волки то и дело останавливались. Нюхали воздух, слушали. Ничего подозрительного не уловили. Но едва пересекли огород и выскочили на улицу, с разных сторон из сараев ударили выстрелы. Еще, еще. Залились собаки. Один волк из передней тройки сразу ткнулся в снег и не шевелился. Два других с минуту катились в снегу и потом затихли. Стая метнулась в лес, рассыпалась. Люди подобрали убитых волков.

Наступило утро, потом день. Лось бродил возле конюшни, по огородам. Люди не трогали его. Волки опять собрались в стаю. До вечера кружили вокруг деревни. Но, должно быть, решили, что лось навсегда останется жить в деревне, и ушли в лес искать другую добычу. А на следующий день случилась оттепель. Разыгрались ветры. Образовался наст. Волки разбежались по лесу кто куда. Серый остался один.

К весне он вспомнил про остров на болоте, подался к нему. Болото никуда не делось, тропинка оказалась на месте. И дичи было много.

Старый волк не явился. Названые братья тоже. И конца перелета Серый не дождался: скука прогнала его с острова в лес.

В этом лесу Серый чуть было не погиб.

Задрал он молодого оленя, приволок его в укромное местечко: среди поляны островком росли густой орешник, кусты смородины, шиповника. Начал было есть оленя, но что-то встревожило Серого.

Насторожившись, не понимая, откуда и какая грозит опасность, стоял неподвижно минут пять. Вдруг подпрыгнул, метнулся в сторону, клацнул зубами. Исчез в лесу. А спасло его то, что охотник, пожилой егерь, выследивший место его трапезы и засевший на дереве на расстоянии выстрела, поразился внешности Серого. Длинноногий, поджарый, с могучей грудью стоял Серый, слегка подавшись вперед. Поразила охотника и его толстая короткая шея, покрытая густой длинной шерстью, напоминавшей львиную гриву.

Охотник никогда не видел таких волков. Решил расставить капканы, взять Серого живым. Но Серый, учуяв человека, в тот же день покинул дубовый лес.

И опять потянулась скитальческая жизнь.

Зарядили дожди. Осыпались листья с деревьев, густо покрыли землю. Хоть бы одни сутки прожил Серый на одном месте. Нет, не мог. Опять захватила его тоска. И злился. Бросался даже на медведей. Привяжется к какому-нибудь косолапому, ищущему себе берлогу для зимней спячки, и не дает ему покоя. Бродит за ним следом, угрожающе ворчит. Выбрав момент, укусит мишку и тотчас удерет от него.

А ночью Серый выл. Часа по три подряд выл. Ночи стояли темные. Лес мрачно гудел от сырого ветра. А тут:

— В-а-а-а! У-у-у! — разносится голос Серого по лесу, нагоняет ужас на лесных обитателей. В деревнях собаки, услышав такой вой, забивались в сени. У людей, задержавшихся в пути, мороз пробегал по коже.

— Ух, окаянный какой-то объявился, — говорили люди, — и не боится, что на голос охотник придет!

В феврале тоска пропала, Серый встретил молодую волчиху. В еловом лесу, где Серый прежде не бывал. Целый день он бегал за волчихой. Она же, казалось, не обращала на него внимания. Под вечер наткнулись на них сразу три волка, должно быть из местных. Вздумали отбить у него подругу, а его прогнать; Серый же будто только и ждал нападения. И такую задал им трепку, что те удрали. А волчиха, наблюдавшая со стороны за дракой, теперь сама приблизилась к Серому. Помогла ему зализывать раны.

Лес был удобный для жизни: много глухих оврагов, водились куропатки, тетерева, зайцы. Километрах в шести от леса, на берегу озера, расположилась деревня. Так что если зима выпадет снежной и охотиться будет трудно, можно что-нибудь раздобыть и у людей.

Серый сам выбрал овраг, в котором решили вырыть нору. Но счастье его было коротко.

В деревне у людей имелось много овец. Жили овцы в длинных сараях с маленькими окнами. Сараи окружены изгородями из жердей. В теплые дни люди выпускали овец на воздух. И овцы слонялись за изгородью.

Серому и волчихе вполне достаточно было лесной живности. Но соблазнились жирными овечками. Волчиху Серый оставил в лесу. Сам же среди дня, хоронясь за кустами, добрался по снегу до изгороди. Перемахнул через нее. И даже растерялся, очутившись в гуще овец. Зарезал одну, вторую, третью. Только на четвертой остановился, услышав собачий лай. Протащив тушу под изгородью, вскинул на спину и унес. Через день он повторил вылазку. А еще через день и случилось несчастье.

Прятались они с волчихой в кустах. Не со стороны деревни, а с противоположной донесся шум. Приближались люди. Много людей. Они не крались, наоборот, громко кричали. Даже свистели. Что такое? Серый и волчиха потрусили прочь. Пробежали совсем немного, как волчиха оскалилась, зарычала. Отпрянула назад. Серый искал глазами врага, напугавшего ее, но увидел лишь какие-то красные тряпочки, висевшие на веревке у самой земли. Цепочка тряпочек тянулась вправо и влево. Серый понюхал тряпочки, от них слабо пахло человеком. Кого же испугалась волчиха? Серый перепрыгнул через тряпочки. Волчиха бежала вдоль них. Серый кинулся к ней, прыгнул снова через тряпочки, показывая, куда бежать. Скорей надо бежать! Вдруг перед ними выросли люди с ружьями. Из ружей блеснул огонь. Серый взвился в прыжке, перелетел через флажки. Вслед ударили еще выстрелы. Правое ухо обожгло. Люди стреляли, но Серый был уже за деревьями. Ночью он вернулся к месту гибели волчихи. Лизал снег, пропитанный ее кровью. Метался по лесу как бешеный.

В этом же лесу жила старая большая рысь. Прежде Серый, зная, что не достать ее, не обращал на нее внимания. Теперь же злоба и ненависть свели его с рысью. Недели полторы преследовал ее, будто глухаря. Не давал ей поохотиться. Рысь, оголодала, обозлилась и метнулась с ветки на своего мучителя. Она была опытна и хитра. Понимая, что этот серый зверь сильней ее, хотела упасть на землю и распороть ему брюхо когтями задних лап. Много раз выручал ее такой прием. Но теперь просчиталась. Серый был так возбужден, что, ударив челюстями по ее глотке, отшвырнул в сугроб. И рысь долго билась, пока не истекла кровью.

Тенью стал бродить Серый вдоль проселочных дорог, подолгу кружил вокруг деревень. Прокрадывался во дворы, душил собак, которых тоже возненавидел за их дружбу с человеком. Но напасть на человека и загрызть его Серый не решался. Что-то мешало ему сделать это. Нет, не страх! Какое-то другое чувство удерживало его.

Пробирался однажды по сугробам вдоль дороги. Увидел: шагает человек в юбке, на голове платок. За плечами корзина, а в руке палка. Серый пропустил его мимо. Втянул в себя ненавистный запах. Взметнулся… Человек в это время повернул голову, дико вскрикнул. Корзина упала на дорогу. А сам человек опустился на колени, ткнулся ничком в снег. И не шевелился. И Серый оторопел. Обнюхал человека, ударил его лапой по спине. Глухо рыча, улегся рядом, ожидая, что будет дальше. Человек дрожал мелкой дрожью. Послышался стук копыт. Серый скрылся в лесу. Весь день пролежал в заваленном снегом буреломе.

Ночью опять пришел к деревне. Прокрался в ближний двор. В двери хлева заметил дырку. Из нее пахло теплом коровы, овец. Он уже научился откидывать щеколды. Но здесь висел замок. Земля у двери густо унавожена. Он знал, что под навозом она не очень промерзла. Принялся рыть лапами. Вдруг скрипнула дверь. Серый отпрянул. С крыльца спустился человек в шапке. Серый прыгнул на него, свалил на землю. Несколько секунд рычал в лицо и метнулся вон со двора…

Он почти ничего не ел в те дни. Исхудал. И во всей округе заговорили в деревнях о каком-то огромном худом волке. Как водится, люди преувеличивали многое. Говорили, там-то этот волк, мол, утащил целую корову. Будто видел кто-то: вытащил волчище корову за деревню, взвалил на спину и унес.

— Уж такой сильнющий, уж такой, говорят, могучий — страсть! Прямо лев эдакий!

— И на людей кидается, ест их, — уверяла бабка в темном платочке, с морщинистым и худым лицом. — У Михеева старика, Ивана Павловича, бают, съел. Вышел ночью старик проведать овец, а волк его и поджидал. Как сиганет на грудь — старик и крикнуть не успел, — одни валенки остались от него да шапка!..

Покатилась о Сером худая слава. Приехали из области охотники. Суток пять искали знаменитого волка, о котором даже в районной газете написали:

«Из колхоза „Красный пахарь“ сообщают, что в лесу возле деревень Михалево и Окуловка объявился волк очень больших размеров, отличающийся необычной силой и наглостью. По ночам пробирается в деревни. Таскает овец, телят, собак. Нападает на людей. Но человеческих жертв пока нет. Секретарь Окуловского сельсовета обратился в районное отделение „Союза охотников“ за помощью».

Но охотники не выследили Серого: он не выдержал такой суматошной жизни. Ушел подальше от места гибели своей волчихи.

...Хотя стояла зима и весной еще не пахло, он бежал на север. Хотелось найти такое место, где нет деревень, дорог. Поселиться там и жить в одиночестве. Прежде он зимой не забирался так далеко на север. Поэтому теперь сбивался с пути. Несколько раз выходил к большим городам. Огибал их, продолжая путь. И конечно же, сам того не заметив, очутился на острове, на котором охотился весной. Остров и болото покрыты снегом. Пустынно, тихо. Но оказалось, что и зимой здесь можно жить неголодно. Вместо уток на болоте жили теперь белые куропатки. Из леса прибегали лисицы за дичью. Ими тоже Серый не брезговал. И до самого лета прожил отшельником. Незаметно отвык он от волчьего режима суток: спать стал ночью, а днем охотился. Но и спал он мало. Особенно в последние недели пребывания на острове: одиночество угнетало его. И часа по два он выл. Грустная мелодия его песни разносилась далеко по болоту. Глохла где-то в лесу. И в песнях его не было теперь угрозы: чувствовалась лишь тоска.