Владимир Ляленков – Последняя просьба [сборник 1982, худож. M. Е. Новиков] (страница 46)
А недели через две Валентина заявила дома: ни в какой институт она не поедет, будет учиться в своем техникуме. Среди товарищей случился диспут, Валентина умно и бойко доказала, что сейчас стране нужны специалисты сельского хозяйства. Читала выдержки из газет, которые вдруг оказались в ее сумочке. Подруг она не убедила, но два одноклассника, Володька Гидасов и Юра Шумаков, оба влюбленные в нее еще с девятого класса, поддержали Валентину. Тоже говорили, что эгоистами быть нельзя. Мало ли что нам хочется учиться в авиационном, с жаром доказывали они. В авиационный все хотят поступить. А нужно подчинять свои желания общенародным. И в тот же день они и Валентина отнесли документы в техникум.
9
Любовные дела — темные дела. Первой сообщила о своей любви Валентина сестре.
— Он на Печорина похож, Аленушка, — говорила она, когда призналась, что Пушков предлагает ей выйти за него, и сестры закрылись в спальне Мильковских.
— Слушай, давно вы встречаетесь? — спрашивала Алена.
— С выпускного вечера. Только днем. На третьей яме. Он каждый день приходит туда. — И Валентина расплакалась.
— Да очень нравится он тебе?
— Ах, Алька, милая моя, так нравится, но я боюсь его! Понимаешь? — говорила Валентина, всхлипывая. — Какой он умный, Аленушка! Я даже боюсь на него смотреть… Он медицинский институт закончил, работал врачом, а теперь в милицию пошел, представляешь?
Старшая сестра успокоила младшую. Сказала — раз уж боится его, то это для начала и хорошо. Боязнь скоро пройдет, ничего страшного в нем нет. Так со всеми бывает. Но со слов сестры Алена толком не поняла, кто же такой этот Пушков. Сказала ей, чтоб она подождала с окончательным ответом недельку-другую.
— Ты не реви, дура, — сказала Алена, — может, тут твое счастье…
Сарафанное радио всегда действовало в городе безотказно. Теперь же, когда из конторы можно позвонить в Курск, Воронеж и даже в Москву, навести справки о Пушкове не составило особенного труда. Стало известно: родители Пушкова живут в Курске, отец работает директором завода, мать — врач. Сам Пушков тоже закончил медицинский институт. Проработал в больнице два года, но потом жулики в поезде убили его младшего брата, когда тот ехал на каникулы из Москвы домой. Убийство так подействовало на старшего брата, что он пошел служить в милицию. Шесть месяцев учился на милицейских курсах. В этот город сам напросился. Потому что здесь хоть маленькая железнодорожная станция, но узловая. Он мечтает изучить район, а потом его переведут в область. И будет он командовать линейной милицией нескольких железнодорожных веток.
В августе праздновали свадьбу. Степан был на свадьбе тамадой. Справляли свадьбу на Чумаковской в доме Черных. Почти вся улица три дня гуляла, хотя молодые на второй же день уехали в область к родителям Пушкова. От них съездили в Ленинград и Ригу, где жили и работали товарищи Пушкова по институту. Молодым дали просторную квартиру в старом доме рядом с техникумом.
В здании техникума до революции было дворянское собрание, а в соседнем доме — гостиница. Ее потом перестроили под жилой дом.
Из Риги пришли Пушковым четыре контейнера с мебелью и со всякой одеждой. Валентина была вся в домашних хлопотах. Помогала ей Алена. То и дело они призывали Степана передвигать мебель, потому что Пушкову было некогда. Часто среди ночи или под утро за ним приходила машина, и он уезжал к месту какого-нибудь происшествия.
Валентина благоговела перед мужем. Даже сестре не признавалась, что обращается до сих пор к нему на «вы». В минуты любви, обнимая мужа, она шептала: «Вы славный мой, вы хороший мой…»
Пушков смеялся, просил говорить ему «ты». Про себя она твердила: «ты, ты, ты», а вслух произносила «вы!», и оба смеялись.
В совершенной темноте Пушков не мог спать. Он говорил, такое произошло с ним после убийства брата. И по ночам спальню их освещало мягким светом голубенькое бра. Когда муж засыпал, Валентина тихонько приподнималась, подолгу любовалась им. И то, что он похож на Печорина, в которого она была давно влюблена, не выходило у нее из головы.
В ту пору мода на короткие юбки и платья только-только просачивалась в район. Валентина первая поразила и восхитила город. Как раз стояла золотая осень. Сады и огороды убрали. День был солнечный. Часов в шесть, когда улицы города особенно оживлены, Валентина прошлась, заглядывая в магазины, в вязаном платье в обтяжку и очень коротеньком, в туфлях на высоких каблучках. На левом плече висела сумочка, в руке был складной зонтик.
И старые и молодые оглядывались на нее. И какая-то женщина повторила слова Степана, проводив взглядом Валентину:
— Господи, настоящие анютины глазки!
Потом Валентина появилась в городе в брючном костюме кремового цвета. Только вместо пиджака на ней было нечто похожее на мужскую жилетку, поясок голой спины и пупок были видны. Но так она была хороша, что даже завистницы с восхищением смотрели на нее. На мальчишек она тоже произвела впечатление своей внешностью. И они долго не давали ей покоя, кричали, кривляясь, вслед:
10
Отправляясь на занятия в техникум, Валентина одевалась скромнее. Первый месяц она аккуратно посещала занятия, но потом погода испортилась, начались дожди с холодными ветрами. Валентина стала пропускать вначале лекции, потом и практические занятия. Позже вошло в привычку: когда муж чуть свет уезжал из дому, она ложилась в постель, спала часик-полтора. Потом подолгу сидела перед зеркалом. Читала в постели какую-нибудь книгу. Звонила на работу сестре, справлялась, как у нее дела. Опять читала, и время летело незаметно. От мужа тщательно скрывала, что пропускает занятия. Старосте группы говорила, что болела голова. Или:
— Ах, Леша, опять суматоха ночью была: представляешь, часов в пять примчались к Александру Ивановичу на машине, — он же и дома принимает своих работников, — что-то случилось на станции. Ты не слышал? Представляешь? С ума можно сойти!
Староста верил ей, не помечал в журнале пропуски. Влюбленные в нее Володька Гридасов и Шумаков Юра дулись. Шумаков не выдержал. В декабре забрал документы, уехал в Воронеж учиться. Гридасов остался. Долговязый и видом угрюмый, Гридасов учился хорошо. Он вычертил все чертежи за нее за первый семестр. Валентина только расписалась на них и сдала. Такие ухаживания она принимала с благосклонностью. Но перед Новым годом получила вдруг по почте письмо от Гридасова. Володька просил свидания с ней. Назначил место и время. Пушков накануне уехал, Володька просил, чтоб она пришла в полночь к мосту. Она испугалась, порвала письмо. Сожгла клочки в печке, оделась и побежала в техникум. Между лекциями увела Володьку в спортзал, набросилась на него:
— Как тебе не стыдно?! — кричала она. — Как ты смеешь мне писать домой такие письма? Ты что выдумал? Ты понимаешь, что это бесстыдство с твоей стороны? — Она долго кричала. Побледневший Володька спокойно слушал. И вдруг со злобой произнес:
— Ну, мы же целовались с тобой, когда к выпускным готовились? Что ты тогда говорила мне? — Он усмехнулся.
Она покраснела от негодования. Да, целовались, но уж она давно забыла об этом!
— Слушай, Гридасов, — с ненавистью прошептала Валентина, — я тебя видеть не желаю, понимаешь? Ты противен мне, чтоб не смел больше и садиться рядом со мной!
В ответ он ухмыльнулся. Ей захотелось его ударить по щеке, но она только топнула ногой и убежала.
Через неделю он передал ей в коридоре толстую общую тетрадь. Все листки были исписаны стихами. Стихи посвящены ей. Читать было приятно, она даже показала их сестре. И сказала торжествуя:
— Представляешь, с девятого класса так любит меня!
— Давай их бросим в печку, дура, — сказала Алена, — это тот, который с сумкой на боку ходит?
— Да.
— Вот дурень. А ты не давай ему повадки. А то дойдет до Пушкова, а знаешь, мужики не любят подобного.
— Да как же их можно сравнивать, Аленка? — сказала Валентина.
— В том-то и дело. Гони его от себя, Валька. Сразу отрежь. Но главное, чтоб Пушков ничего не узнал, понимаешь? Он хоть и с образованием, а ежели, Валька, заронишь сомнение какое в его сердце — плохо будет. Гляди.
Но отрезать Гридасова оказалось невозможно. Гридасов ошалел. Вдруг она получила по почте письмо. В нем он перечислял, в каком месте и что они делали во время выпускных экзаменов, что она говорила ему. В конце письма он писал, что если она встретится с ним, то он уедет учиться в другой город. Ежели нет, то он сообщит мужу, где они встречались неделю назад.
Прочитав, Валентина обмерла. Где они встречались? Только в техникуме. В библиотеке она видела его. Несколько раз он подходил к ней на улице. Но на что он намекает? Господи! Да зачем же она целовалась с ним когда-то! Ну, он нравился немножко. Что же делать? Возможно, другая на ее месте рассказала бы все мужу. Александр Иванович только посмеялся бы и сказал:
— Покажи-ка мне его, я ему уши надеру при случае.
Но Валентина не могла так поступить. Даже то, что она пропускает занятия, тщательно от него скрывала. Он ей казался идеальным человеком, который изумится, обидится, когда узнает о Гридасове. Александр Иванович иногда заставал ее дома заплаканной. Спрашивал, что с ней случилось. Она неестественно оживлялась, ласкалась к нему. Говорила, что у нее болит голова, опять тошнило. Или что она боится, как бы с ним чего не случилось, когда он уезжает куда-нибудь. Лгать было легче. Он целовал ее руки, шею, волосы, а она тарахтела о том, как трудно учиться! Одно черчение замучить может. А химия! Шесть часов в неделю этой химии. И говорят, еще прибавят лабораторных занятий… Александр Иванович не мог понять, что происходит с женой. Откуда эта нервность? Может, пока оставить ей учебу?.. В глазах постоянно какое-то напряжение, руки не знает куда деть. Газету возьмет, потеребит и бросит. Убежит на кухню, гремит посудой, переставляя ее с места на место. И вид такой, будто она что-то должна сделать, но забыла.