Владимир Ляленков – Крещенские морозы [сборник 1980, худож. M. Е. Новиков] (страница 54)
18
Утром Ольга Петровна проснулась со свежей головой. Солнце освещало комнату. Она открыла балконную дверь. На веранде шумели воробьи, где-то близко пинькали синички. Она засмеялась, забралась в постель и хотела еще подремать. Но вдруг откинула одеяло и села. Встречу с Никитиным она хорошо помнила — как бежала к нему по лесу и то, как было ей страшно. Но что случилось с ней вчера здесь, в комнате, она заспала, не могла припомнить. Ей было страшно, но что напугало ее? Она силилась вспомнить и не могла. Приходил к ней кто-то? Боже мой — кто? Иглин? Степан Антонович? Или ей снилось, что было страшно и кто-то приходил? Беспокойство опять овладело Ольгой Петровной. Она приняла душ. На часах было семь. В коридоре, в столовой еще никого. Снизу доносились голоса Кесаря и его помощниц. Стоя перед зеркалом, Ольга Петровна сделала ладонями легкий массаж лица. Посмотрела на себя в профиль. Она хороша. Особенно сегодня. Да, хороша, успокаивала она себя, но беспокойство ее не оставляло. Обычно пышные красивые волосы она носила распущенными, но в это утро собрала их узлом на затылке и закрепила приколками. И к завтраку пожаловала в белом костюме и в туфельках.
Иглин и Белкин сидели за отдельным столиком, Бякин и шофер Коля тоже вдвоем. По соседству с ними — Мамонтов, Мордасова и Секир Челистов.
— Привет прорабам! — сказала Ольга Петровна. — Здравствуй, Коленька!
Мамонтов поднялся, отодвинул стул для Ольги Петровны. Она чувствовала, что все смотрят на нее. Что же вчера случилось?
— Доброе утро! — сказала она, улыбнувшись сразу всем за столиком, и присела на предложенный Мамонтовым стул.
— Что хотите поесть? — спросил Мамонтов.
— Ах, я и забыла! — она засмеялась и побежала к раздаточному окну.
Есть ей не хотелось. Она взяла яйцо и крикнула вниз:
— Кесарь Иванович, подайте мне, пожалуйста, чайку. Покрепче!
Когда вернулась к столу и села, ей казалось, что все как-то особенно поглядывают на нее. Господи, что же вчера случилось? Мордасова в упор смотрела на нее, Степан Антонович чаще, чем обычно, поглядывал. И хотя лицо Мамонтова было, как всегда, спокойно, в глазах его она прочла нечто вроде удивления. За столом молчали.
— Секирушка, как с халтурой у тебя? — машинально произнесла Ольга Петровна.
Вопрос ее мог бы прозвучать шуткой, потому что, когда заговаривали с Челистовым о деньгах, — шутили, ибо все знали о его жадности.
— А туристов повезешь осенью куда-нибудь? — тут же спросила Ольга Петровна.
Челистов оживился. Рассказал, что он побывал в Вязевке, в Коськове, в Вотейкине, нигде не увидел стендов, плакатов.
— Понимаете, создается впечатление, будто колхозное правление не желает доводить до сведения населения, что происходит в их бригадах! Даже противопожарных плакатов нет! Я хорошо рисую. Поговорил с председателем. Говорю ему, много я с него не возьму, но плакаты нарисую, оформлю, мол, стенды. А он: сейчас, говорит, некогда — сенокос! При случае я в районе поговорю об этом. А за границу поедем, Ольга Петровна. В августе.
Никитин в этот день проспал утро. Позавтракал на нижней веранде. Мамонтов заметил его, когда жеребец рысью вынес Никитина со двора. Степан Антонович нахмурился.
— Вот, пожалуйста, — сказал он, — застой в работе сваливает на нехватку людей, материалов, а сам только в начале десятого на объекты поехал. Придется плотнее заняться деревенскими делами. — Он встал. — Вы едете сейчас. Ольга Петровна, с нами в трест?
— Я? — произнесла Филковская. И тоже встала.
— Я думаю, вам надо ехать, Ольга Петровна, — тихо и доверительным тоном говорил Мамонтов. — Вам нельзя замыкаться в плановом отделе. Вы должны видеть, слышать, что происходит. Да. Я, например, из своего отдела поочередно вытаскиваю людей на планерку, на совещания. Сегодня в тресте будем составлять акты о недоделках по сданному цеху, устанавливать сроки их устранения. И вы, Ольга Петровна, должны присутствовать. Я поговорю со Зверевым. С главным и управляющим. Вы понимаете меня?
Ольга Петровна кивнула.
— Коля, Бякин, готовы? — крикнул Мамонтов. — Через пять минут едем.
И в это время вбежал в столовую куцый Пиратка, следом за ним появился Егорыч. На лице его была растерянность. Он остановился, развел руками и сказал:
— Граждане отдыхающие, никто из вас не брал в котельной ножовку?
Торговские беременные женщины засмеялись.
— Что такое, Егорыч? — сказал Мамонтов. — Какую ножовку?
Старик пояснил, что вчера обрезал жерди, ножовку положил возле двери в котельной — это он точно помнит. Сейчас хотел взять ее, а ножовки на месте нет. И нигде ее нет.
— Найдется, найдется, — успокоил его Степан Антонович, — никуда пила твоя не денется…
Когда Ольга Петровна появилась в своем отделе, сотрудники удивились ее приезду. Она стала рассказывать, какая теплая вода в Вязевском озере и как славно отдыхать в «Домике лесника».
У начальника планового отдела формально не было заместителя. Когда Зверев уезжал из треста куда-нибудь, за старшего оставлял пожилого Чефырева, хорошо знавшего строительное дело. Незадолго до обеденного перерыва Зверев заглянул в свой кабинет и сказал:
— Ольга Петровна, попрошу вас на минуточку.
Она вышла к нему в коридор.
— Такое дело, Ольга Петровна, — заговорил Зверев. — Вы, понятно, сейчас в отпуске. Я настаивать, конечно, не могу… В три часа будет совещание в кабинете управляющего. Возможно, я до конца совещания не смогу быть: мне нужно будет срочно ехать в район. Но от отдела нашего на совещании должен быть человек. Понимаете? Я бы попросил вас прийти к трем. Во время совещания будете вести краткий протокол.
— Смогу ли я? — сказала Ольга Петровна.
— Ничего страшного, Ольга Петровна. Надо привыкать, надо учиться. Покуда я буду, я подскажу, что надо записывать. Протокол не для главного или управляющего. Для нас самих. Не пугайтесь. Все просто. Договорились?
— Хорошо.
Всегда строгий и хмурый, Зверев говорил с ней почтительно. И ей это было лестно.
На совещании присутствовали представители из главка и министерства. Они изредка поглядывали на Ольгу Петровну и перешептывались. Многое из того, о чем говорили, она не понимала, голова ее слегка кружилась.
Зверев ей подсказывал:
— Запишите: к пятнадцатому августа закончить внутреннюю штукатурку цеха… И припишите, Ольга Петровна: радиаторные ниши оштукатурить к двадцатому июля. Возьмите это в скобочки…
Хотя в голове ее шумело и она не могла еще уловить важное в разговоре за столом, держалась Ольга Петровна с достоинством.
Во время перерыва Мамонтов познакомил ее с представителями главка и министерства.
— Ольга Петровна тоже в отпуске, — говорил он. — Но и ее пришлось срочно вызвать. На ее попечении находятся цех спекания и цех соды поташа. — И Мамонтов оставил ее с представителями высших инстанций.
— И вы ладите с Самсоновым? — спросил представитель министерства, улыбаясь и разглядывая красавицу.
— Вполне, — отвечала Ольга Петровна, откидывая голову назад, чуть покачивая ею, как это делает Софья Петровна. — Аркадий Михайлович деликатный человек. С ним всегда общий язык найти можно.
— Я думаю, с такой женщиной всегда можно найти общий язык, — сказал представитель главка представителю министерства. И оба они засмеялись.
Ольга же Петровна только улыбнулась.
— Я серьезно сказала.
Представитель главка спросил, где она отдыхает. И Ольга Петровна рассказала о «Домике лесника». А озеро там чудесное. Вода теплая. По утрам особенно хорошо купаться.
— После совещания поехали к нам туда? — предложила она. И даже хлопнула ладошками и рассмеялась. — Поехали, товарищи москвичи? Вечером там вода в озере — залезешь в нее, и готова всю жизнь плавать! А повар у нас столичный. Восточную кухню прекрасно знает. Я приглашаю вас.
Ей ответили, что после совещания все сразу поедут в Новогорск, в райком. Ольга Петровна сделала печальное лицо, надула губки и махнула рукой.
— Знаю, — проговорила она, — там посовещаетесь — и в ресторан. И что за охота? Господи, у нас в домике так прелестно, так прелестно! Из Новогорска прямо к нам в лес! Товарищи, вы много потеряете!
— Надо будет подумать, — сказал представитель министерства. И в это время главный инженер объявил, что перерыв кончился.
После совещания начальство уехало в Новогорск. Мамонтов, Филковская и Софья Петровна вернулись в дом отдыха. Покуда ехали, Софья Петровна молчала. Все молчали. Ольга Петровна несколько раз спрашивала:
— А где же Секир? Где Секирушка наш?
Шофер Коля ответил, что Челистов сказал, что задержится в Кедринске.
Мамонтов, Софья Петровна и Филковская поужинали молча и быстро разошлись по своим комнатам. Иглин и Белкин посмотрели фильм вместе с женщинами. Прогуливались вокруг дома по веранде.
— Кажется, она избегает тебя, Игла, а? — говорил Белкин.
Иглин не отвечал. Они опять миновали окно Филковской. Там было темно. Иглин задержался, слабо постучал по стеклу. Ответа не последовало. Он постучал сильней — молчание. Постучал еще и подергал дверь. Ольга Петровна не отвечала.
19
Ночью ветер переменился. В деревне, возле «Домика лесника» запахло гарью. Ветер был слабый, лес не шумел. И к утру дым лежал на озере, покрыл Вязевку густым синеватым туманом. Покрыл макушки деревьев и окутал дом отдыха так, что Егорыч с каланчи не видел, что творится во дворе.