Владимир Лосев – Охотник за демонами (страница 54)
Лекари, оживленно обсуждая уже других больных, вышли из кельи, а Врон сел на кровать и задумался,
Старый лекарь кое-что рассказал о его теле, и это было для него интересно.
… Но, если все, что тот говорил, правда, тогда как он убил демона? И как он сумел вырастить из себя крылья, когда сражался с драконом? Старик ничего не сказал и о его способности к оживлению.
… Но оба лекаря говорили про тени. Неужели часть пожирателя душ поселилась в нем после Проклятой долины? Если это так, то это объясняет, почему он высасывает из своих врагов энергию и жизненную силу.
Врон вздохнул и вышел из кельи.
… Главное, это все-таки было то, что лекари разрешили им с Лаской встречаться. А все остальное пока не важно…
Ласка ждала его во дворе, она была одета в мужские штаны и рубашку. Ее грудь перепоясывали ремни для мечей, закрепленных на спине, а в руках она держала небольшой мешок с припасами.
Врон был в черном балахоне охотника, который он собирался снять сразу, как только они выйдут из монастыря, а за спиной у него был меч, который он теперь носил всегда с собой. Больше во дворе никого не было, только около калитки их ждал привратник.
— Я ничего не смог объяснить патриархам, — тихо проговорил он Врону. — Они молоды, и для них все непонятное представляет угрозу. Поэтому я им сказал только то, что они смогли понять, а это оказалось совсем немного…
— Я рад тому, что они мне разрешили выйти из монастыря, да еще и послали со мной Ласку, — ответил Врон. — А больше мне ничего и не надо.
— Лекари, как я и предполагал, в тебе тоже ничего не поняли, это хорошо, — сказал привратник. — Но помни о том, что твое желание необычно — возможно, ты идешь совсем не туда и совсем не за тем.
— А куда и зачем? — спросил Врон.
— Потом ты мне все это сам расскажешь, — едва слышно промолвил привратник. — Мое дело открывать и закрывать калитку, все остальное — дело патриархов и твоей судьбы.
Ласка улыбнулась, увидев, как он снимает с себя черный балахон охотника и передает его привратнику.
— Ты что, так и собираешься идти в лес в одной набедренной повязке?
— Так и собираюсь, — ответил Врон. — Любая одежда мне мешает двигаться, и вообще я чувствую себя в одежде неуютно.
— Что ж, надеюсь, что мы не встретимся с людьми, им это может не понравиться, — сказала девушка. — А мне ты раздетым даже кажешься более привлекательным.
— Ты мне тоже, — улыбнулся Врон.
— Куда мы идем? — спросила Ласка, когда они вышли за ворота.
Врон задумался, он вспомнил про лес, где они с привратником сражались с демонами-воинами, и решил, что тот им вполне подойдет. Лес был достаточно большим, чтобы там водились звери, и находился не очень далеко от монастыря.
… Может быть, им повезет, и они наткнутся на кабана или на оленя…
Врон свернул с дороги в кусты и побежал.
— Ты куда-то спешишь? — спросила Ласка, легко догнав его.
— Да, — ответил Врон. — Я хочу оказаться от монастыря как можно дальше, прежде чем настанет ночь. Я думаю, что у нас найдется какое-нибудь интересное занятие, когда она наступит.
— Я, кажется, догадываюсь, о чем ты подумал, — сказала Ласка. — Если мои догадки верны, то ночи нам может и не хватить.
Солнце редко выглядывало сквозь прорехи туч, дул прохладный ветерок, и бежать было приятно. Ласка двигалась легко и быстро, и у Врона теплело на душе, когда он оглядывался и видел сзади ее точеную фигурку.
До леса они добрались, когда уже вечерело.
Движимый непонятным чутьем, он направился в густые заросли орешника и обнаружил там небольшую заброшенную хижину. Там было все, что им нужно для ночлега: крыша и стены, а внутри сбитые из досок нары и небольшой очаг. Ласка сразу принялась разводить огонь, а он решил немного поохотиться.
Недалеко от хижины он увидел куропатку и смог подбить ее камнем, когда она взлетала. Он торжествующе показал птицу Ласке, и девушка хищно оскалилась, почувствовав свежую кровь, потом, посмотрев на Врона, тяжело вздохнула.
— Обычно, — сказала она, — когда нам удавалось убить какую-нибудь дичь, мы сразу съедали ее. Отрог очень любил сырое мясо, да и Мел тоже… Но ты другой, ты, наверно, хочешь, чтобы мы ее зажарили на костре? Врон мягко улыбнулся.
— Эта куропатка твоя, — ответил он. — Я ее поймал для тебя, делай с ней все, что пожелаешь. Я не хочу есть, и на двоих этой маленькой птички не хватит.
— Ты правда не хочешь? — спросила Ласка, облизываясь.
— Правда, — улыбнулся Врон. — Вокруг нас лес, а я охотник, поэтому обо мне не беспокойся. Ты кушай, а я еще похожу по лесу, посмотрю, может, удастся добыть еще какую-нибудь зазевавшуюся птицу.
Он вышел за дверь, и Ласка тут же набросилась на куропатку — он услышал ее причмокивание и урчание, как у голодного зверя. Юноша тихо рассмеялся и двинулся в глубь леса, выбирая самые сырые места, где комары тучами слетались на него со всех сторон, а потом опадали сухой трухой.
Когда он почувствовал, что его тело насытилось, он вернулся в хижину.
Ласка ждала его — она сбросила одежду и лежала, лукаво поглядывая на него из темноты. Темнота не мешала ему, он видел ее крепкую небольшую грудь, нежные приятные овалы бедер, и в его груди сразу проснулось желание. Он сбросил ставшую тесной набедренную повязку и лег рядом.
— Я правильно угадала твои мысли? — прошептала Ласка.
— Если я тебе скажу, что только этого и ждал, ты мне поверишь? — спросил Врон.
— Поверю, — ответила Ласка, крепко прижимаясь к нему. — Потому что я сама только этого и ждала.
Это была бурная ночь, наполненная нежностью и радостью. Когда уже под утро утомленная Ласка заснула, он лежал рядом, глядя в потолок старой хижины.
Темнота теряла свою черноту, скоро должно было взойти солнце. Ласка тихо дышала ему в плечо и вдруг жалобно закричала:
— Не хочу, уйди!
Врон прижал ее к себе и прошептал:
— Это я, Врон, а тебе приснилось что-то плохое.
— Ты? — Она вздохнула и заплакала. — Хорошо, что это ты, а не стражи…
— Что случилось? — спросил Врон. — Я чем-то обидел тебя? — Его сердце стиснуло острой болью от жалости и нежности.
— Ты здесь ни при чем, — всхлипнула Ласка. — Мне просто приснилось, как меня сжигали на костре. Дрова были мокрые и никак не хотели разгораться, хоть стражи и вылили на них целую бочку масла. Но мои родные принесли сухие дрова, и огонь быстро охватил всю кучу хвороста. Пламя начало обжигать мои ноги, а моя сестра, отец и мать радостно приплясывали у костра, как на деревенском празднике, и весело кричали: «Жги ее, жги ее!»
Девушка уткнулась в его грудь.
— Никогда мне еще не было так страшно и горько. Обними меня, мне сейчас так холодно, словно у меня ледышка вместо сердца.
Врон погладил ее по голове и поцеловал холодные, соленые и мокрые от слез губы. Ласка еще что-то неразборчиво прошептала, а потом ее губы стали отвечать ему.
И все снова исчезло в ярком всполохе разноцветных искр. Когда он через какое-то время смог пошевелиться и отодвинуться от Ласки, он услышал, как она прошептала:
— Подо мной все еще земля качается, и голова кружится, словно я на огромных качелях взлетаю то высоко вверх, к самому небу, то вниз, к земле. Такого у меня еще никогда не было. Что со мной творится? Может быть, я еще больна?
— Я не знаю, — ответил Врон. — Но мне тоже было хорошо.
— Может, это и не от ран, — вздохнула Ласка. — Я устала так, как будто целый день провела на тренировке, размахивая тяжелым мечом. Что мы сегодня будем делать?
— Я пойду на охоту, — сказал Врон. — Может быть, найду оленя или кабана. Мы же, кажется, за этим сюда пришли?
— Нет, кажется, уже не за этим, — улыбнулась Ласка. — Но какого-нибудь зверя все равно надо добыть. Ты иди, а я еще немного посплю…
Врон встал, надел набедренную повязку, пристроил меч за спиной и тихо вышел из хижины.
Серый унылый туман висел над лесом, трава и кусты были влажными, и от них веяло холодом. Солнце еще не взошло, и стояла тишина, прерываемая только какой-то неугомонной птичкой, выводящей свои рулады.
Ему повезло: пройдя совсем немного, он вышел на большую поляну и увидел крупного оленя, спокойно щиплющего высокую траву. На мгновение их глаза встретились, олень высоко подпрыгнул и мгновенно исчез в кустах.
Если бы это было раньше, Врон бы только развел руками и пошел дальше, но сейчас он чувствовал в себе мощную энергию и поэтому побежал вслед за зверем.
Олень мчался высокими прыжками, пробивая себе путь через кусты мощным телом, а Врон просто перепрыгивал через них.
Погоня была недолгой, что даже несколько разочаровало Врона. Он догнал оленя и ударил его кулаком по голове. Тот упал и забился в предсмертной судороге.
Когда Врон склонился над ним, зверь уже был мертв.
Он недоверчиво покачал головой, удивившись тому, что он это сделал, взвалил теплую тушу себе на плечи и побежал к хижине.
Когда до нее осталось несколько сот шагов, его как будто обдало холодом, тело начало меняться, и он сбросил тушу на землю, чтобы не высосать жизненную силу из оленя. Что-то было тревожащее в тишине леса. Что-то смертельно опасное ждало его впереди.