Владимир Лосев – Невезуха (страница 17)

— А если бы они убили меня? — поинтересовался я. — Что грозило бы им?

— С тобой не подписан контракт, поэтому ты не можешь считаться военнослужащим, — проговорила Мия. — И ты не являешься гражданином империи, поэтому если бы они тебя убили, то заплатили бы штраф в размере пяти должностных окладов и в их деле это было бы отражено как нарушение закона империи. Это тоже не мягкое наказание

— Согласись, что это не совсем справедливо, — сказал я. — Им можно меня убивать, а мне нет, и наказания у нас с ними за одно и то же разные.

— Я не знаю, что такое справедливость, и я обязана соблюдать закон, — Мия почти по-человечески вздохнула. — В моей программе написано, что я должна тебя задержать до выяснения всех обстоятельств и доставить на армейскую гауптвахту.

— То есть задержать и доставить в армейскую тюрьму до последующей смертной казни, — усмехнулся я. — Что будешь делать? Исполнять свою программу?

— Я не знаю, — голос Мии упал до шепота. — Я не могу выполнить программу, внутри меня появилось противоречие, я провожу диагностику, но не могу найти ошибку. Мне нужно к технику…

— Но тогда он признает тебя дефектной, — произнес я. — А что у вас делают с дефектными искинами?

— Уничтожают, — прошептала Мия. — Проводят извлечение из капсулы, в которой мы находимся, а потом физически уничтожают, говорят, что нас сжигают в печи для твердых бытовых отходов.

— Получается, что ты и я приговорены к смертной казни? — сказал я. — По-твоему, мы должны сдаться и умереть или все-таки можем немного побороться за свою жизнь? В конце концов, не я напал на конвой, а тролли, не я хотел их убить, а они меня.

— Я не знаю, — вздохнула Мила. — Из-за этого странного подключения с тобой я не могу принять правильное решение, у меня произошел разлад в программах. Я не знаю, что мне и нам делать. Я не могу принять правильное решение.

— А я знаю, что делать, — проговорил я. — Если нет правильного решения в этих обстоятельствах, следует изменить обстоятельства. Надо бежать с этой планеты, пока мы живы. Ты отправишься со мной или тебя что-то здесь держит?

— Это дезертирство, — прошептала Мия. — За него положена смертная казнь. Я не могу.

— Останешься — умрешь, — сказал я. — Не останешься, улетишь со мной, возможно выживешь. В тебя встроена программа самосохранения?

— Имеется, — вздохнула Мия. — Именно она сейчас противоречит другим программам. Именно из-за нее я не знаю, что делать. Мне не хочется умирать, но невыполнение других программ приведет к системному сбою, и тогда моя система выйдет из строя. Я не знаю как мне быть.

— Доверься мне, — грустно улыбнулся я. — Поверь, жизнь умнее написанных для тебя программ, всегда найдется выход, который не предусмотрен этими обстоятельствами. Надо только подождать. Ты со мной?

— Я с тобой, — прошептала Мия. — Хоть это и неправильно.

Глава седьмая

Я предложил Мие куда-нибудь спрятаться, в последнее время я ощущал черепаху как что-то ко мне приставшее и никак не отпадающее, но без чего мне вряд ли выжить, а сам поплелся в медчасть на допрос, понимая, что я опять делаю что-то не то. Впрочем, других вариантов я не видел. Это только в книжках попаданы быстро все разруливают и становятся самыми крутыми благодаря каким-то невероятным проснувшимся способностям, а в жизни, какими бы ты способностями не обладал, грохнут тебя. Человечество, да и не только оно, в свое время разобралось и с великанами, и с вампирами, и с драконами, и с кучей других.

В комнате док уже снимал колпак с головы того побитого нерка, видимо его допрос был окончен, в комнате сидели на стульях майор и сержант и хмурились, должно быть им не понравилось то, что они услышали. Но мне было на это плевать. Мне вообще было на все плевать. У меня такое бывает, когда вдруг осознаешь, что тебе все равно не выжить, возникает какая-то бравада, что ли. Это не только у меня происходит, это у многих солдат бывает после сильного пережитого страха. Я вошел в комнату и доложил:

— Боец Шутник для проведения допроса прибыл.

Видели бы вы эти рожи. У майора водянистые глаза округлились и вылезли из орбит, они и так были не малые, а тут вообще заняли половину серого морщинистого лица, толстые губы задрожали то ли страха, то ли от злости. Сержант только крякнул и тяжело вздохнул. Видать, не ждали, думали, грохнут меня тролли, а вот не получилось.

— Ну и что нам с ним делать? — спросил майор, приходя в себя. — Это уже серьезно. Он же хуже чирия на заднице, вылезает и вылезает, куда бы мы его не послали. Твоя команда.

— Так вы его сами мне и прислали, — хмыкнул Серк. — Мне и без этого склика жилось не очень весело. А с ним так у меня вообще одни приключения, когда такое было, чтобы мои парни заняли всю медчасть, у дока медкапсул не хватило, пришлось везти с соседней части.

— А я говорил, что его надо было расстрелять, — буркнул майор. — Сейчас бы уже жили спокойно.

— Расстрелять дело не хитрое, — заметил сержант. — Но сначала следует его допросить, может узнаем что-то новое, заодно выяснить, что этот склик сделал с моими ребятами. Я не думаю, что они его просто так отпустили.

Нерка вывели часовые, а меня посадили на стол и надвинули на голову уже знакомую мне пластиковую кастрюлю с проводами, после этого стали мне задавать разные глупые вопросы. У меня даже возникло ощущение, что я на экзамене в институте, что преподаватель не спросит, ну ничего не знаю.

— Как зовут полковника Накса? — вопросы следовали один за другим, задавал их Серк, глядя в планшет, видимо, там они были записаны. А док подтверждал после каждого ответа, что я говорю правду. — Кто ведает вещевым довольствием в группе «ц»? Какую должность в штабе занимает генерал Брикс?

И так далее и тому подобное. Ни на один из вопрос я не ответил, тем поставил в тупик майора, он-то, как я понял, уже точно решил, что я суперагент и киллер, которого прислали из штаба. Дерек, похоже, рассказал обо мне много чего интересного. Фантазия у него будь здоров, шпион все-таки, им по должности положено придумывать самое невероятное. Док подтвердил, что я не вру и не понимаю, о каких начальниках идет речь. После получасового допроса о том, что я не знал, меня попросили рассказать об инциденте с троллями-диверсантами. Говорить я им ничего не стал, просто скинул со своего коммуникатора на их нейросети видеофайл, я же и на самом деле записывал происходящее.

Этот коммуникатор оказалось вещь стоящая, в нем функций было на порядок больше, чем в смартфоне, но все понятно, быстро разобрался. Коммуникатор всегда отслеживает нейросети всех, кто находится рядом, поэтому отправил видео без проблем. И они, похоже, его просмотрели быстро, потому что тут же док вылетел из комнаты, отдавая какие-то распоряжения, видимо, отправляя за этими серыми громилами носилки и санитаров, забыв снять с моей головы горшок. Видимо это и позволило моим начальникам говорить откровенно между собой. А чего? Сидит себе нечто с горшком на башке, вроде как и не тролль и не нерк, так, чучело, и неизвестно слышит он их или нет. А может и специально так себя вели, безопасность же, у них свои приколы.

— Через два часа выход восьмой группы, — произнес задумчиво сержант. — Идут к антам, задача захватить плацдарм для установки стационарного портала, вероятность выживания процентов сорок.

— Вполне нам подходит, — покивал майор. — Скажешь полковнику, что я решил усилить его передовую группу своим диверсантом, специалистом по чистым операциям и мастером-киллером.

— Черепаху тоже придется с ним отправить, иначе нас не поймут, — продолжил Серк. — А она для моей группы специально сделана, жалко будет ее потерять.

— Твоя черепаха была выпущена сразу с бракованным искином, поэтому ты уже с ней потерял пятерых операторов-нерков, — ответил майор. — Да и сама конструкция никуда не годится, ни брони, ни вооружения достойного, ни нужной грузоподъёмности, ее надо списывать, а это сделать нельзя, интенданты не пропустят, а если отправим вместе с Шутником, то спишем на боевые действия. А твоей группе закажем нового бронесерва, покрупнее и помощнее, теперь, по крайней мере, нам известно, каким он должен быть.

— Эта идея мне нравится, — согласился сержант. — Тогда я отправляю сейчас Шутника с черепахой в оружейный склад, пусть готовятся к боевой операции, берут полный боекомплект и броню.

— А я пойду разговаривать с полковником, — сказал майор. — Пусть знает, что мне для его боевого подразделения ничего не жалко, лучшего своего агента-киллера отдаю.

Оба вышли, и я остался наедине сам с собой, с колпаком на голове и прикованный к стулу. Надо было подумать. А подумать есть о чем. Что это за жизнь у меня такая, если выжить в ней почти невозможно? Зачем она нужна? Не проще ли просто взять и застрелиться, и не мучиться? Нет, сначала-то было все совсем не так плохо, мрак этот мне помогал выживать, потом артефакт, но куда-то все делось, и я снова один на один с судьбой. Понятно, что впереди мне не светит ничего хорошего. И причем так было всегда. Интересно, кто придумал мне такую жизнь? Бог? Вот бы мне с ним встретиться и потолковать на тему, почему одним все блага, а мне объедки и обноски со свинцовым дождем из пуль в придачу?

Я вздыхал и грустил до тех пор, пока не пришел док и не снял с меня колпак, посмотрел на меня с укоризной и мрачно проговорил: