Владимир Лосев – Начало (Я есмь) (страница 43)

—туда, куда люди не ходят, забиться в узкий лаз, лечь там, выключить свет и впустить в себя тьму. Вот сейчас я думаю, может все это было не просто так? И моя болезнь, и этот мрак, который поднялся из моей глубины и захватил меня всего.

Мне казалось, что мгла вошла в каждую клетку и комфортно разместилась там, как тогда в пещере, и все мои воспоминания, нелепые знания о мире, которыми меня пичкали в школе и институте, были рассмотрены и выброшены за глупостью и ненадобностью – и оказалось, что без этого всего я и не совсем я. Люди живут иллюзиями и глупыми, неправильными представлениями о мире. А чем жить, если мы живем в окружение вранья, и насколько привыкли к этому, что само слово «правда» вызывает кривую усмешку. Правда для нас всего лишь одна из сторон лжи.

Мы живем в придуманном мире, у нас нет истории, поскольку ее у нас перевирали столько раз, что уже никто не знает, что когда-то происходило с нами. Мы не знаем, кто мы, потому что верим в теорию эволюцию, которая лжива и порочна от начала до конца, и поэтому мы все факты, которые не соответствуют этой лжи, прячем в запасниках музеев или уничтожаем. Много надежды человечество питало на то, что генетики откроют нам глаза на наше происхождение, на то, откуда мы и кто мы, но и тут получили вранье.

Двигаясь по мужским генам, генетики обнаружили, что основатели человеческой расы послужили восемь мужчин и шестнадцать женщин. Причем откуда они взялись, генетики не знают –прародители нашей расы появились ниоткуда – нет линий, ведущих дальше. Точка. А когда прошли по женской линии, то выяснили, что первая женщина Ева появилась примерно за шестьдесят тысяч лет до Адама. И появилась теория о том, что сначала появились женщины, а потом одна из них мутировала и превратилась в мужчину. И откуда мы? Кто мы? Кто нас создал? Кто спарил умершую шестьдесят тысяч лет тому назад Еву и появившегося с группой мужчин и женщин неизвестно откуда —Адама? Молчание ягнят…

У нас нет науки, точнее есть прикладная — такая же, как во времена Ньютона: если палец сунуть в розетку, то ничего не будет, а вот если сунуть два, то получится интересный эффект. На такие практические задачки и выделяют сегодня гранты. А на разработку теории денег не дают. Почему? Да потому что придется выкинуть многочисленные теории, по которым вселенная появилась из большого взрыва, и поверить в эфир, в вечные двигатели, в космические перелеты посредством гравитации, и многое другое, о чем сейчас могут спокойно, не боясь, говорить только фантасты. Кому они нужны? А вот для ученых это чревато. В восьмидесятых годах наука подошла к новому рубежу, и тогда в многих странах погибло больше восьмидесяти ученых, занимающихся разработкой новых источников энергии. Одни сами выпрыгнули с небоскребов, другие разбились на машинах, третьи умерли от сердечного приступа, четвертых зарезали хулиганы, и так далее и тому подобное. Тогда заговорили о девяти хранителях, которые не дают человечеству слишком быстро продвигаться вперед, и снова всплыл фонд Рокфеллера.

Это касается и других наук — химии, физики, биологии и всех остальных. Про биологию даже говорить страшно, потому что из нее органично выходит медицина, и тут вдруг оказывается, что наши предки знали о человеке гораздо больше, чем современные доктора. И если до появления антибиотиков, человечество не могло излечить всего-то с десяток болезней, все остальные лечили, пусть и не быстро, то сегодня медицина признала, что не может излечить больше двухсот шестидесяти болезней, и число их неуклонно растет. Вы даже не представляете, сколько было сделано анализов всевозможных человеческих костей, чтобы найти рак у наших предков. Не нашли, потому что что его не было. Но гранты до сих пор на это выделяют.

Рак —это порождение нашей медицины. Медики его создали, холят, лелеют его и помогают всем желающим им заболеть. А лечить они его не могут или не хотят, зато могут только сделать так, чтобы его развитие затормозилось, и берут за такое лечение огромные бабки. И даже те, кого все-таки вылечили, всю жизнь будут сидеть на колесах, чтобы не было рецидива. Куда там наркотикам, сегодняшняя медицина — это гораздо круче. Считается, идеальный пациент тот, кто начал потреблять лекарства еще в утробе матери и будет их кушать до неглубокой старости. В идеале дожить он должен только до пенсии, все равно ее уже за него потратили.

А вот тот, кто не может купить лекарства, тому медицина должна помочь умереть. Недавно министр здравоохранения Литвы Риманте Шалашявячюте заявила, что эвтаназия может стать “хорошим выходом” для необеспеченных больных, которые не в состоянии оплатить услуги паллиативной медицины и добавила, что это право уже имеют бельгийские дети. Точка.

Мрак ушел, оставив после себя только ощущение, что меня поимели, причем жестко и теперь мне надо дальше жить, только вот как? И главное для чего? Смысл жизни в нас тоже закладывают, и это тоже вранье. За полминуты потерял все свои знания, все вранье, которыми меня пичкали все эти годы, и родился заново идиотом, который совершенно не понимает, кто он и зачем он. Я стоял, пытаясь собрать свои разбегающиеся в никуда мысли, пока ко мне не прибежала Вика, не чмокнула меня в ухо и не застрочила из пулемета:

— Ты чего тут? А это что? Кораблик ты мне подарил хороший, он и на самом деле может прыгать через пространство, только недалеко, но это все равно быстрее, чем все остальные звездолеты. Жаль только, что места на нем только для нас двоих, даже зверей некуда сунуть. Нет, там есть небольшой трюм, и он даже имеет свою систему жизнеобеспечения, но если мы его отдадим зверям, а не разместим там еду, тогда нам будет нечего есть. Пошли, сам посмотришь. Я уже во всем разобралась. А искин такой милый на этом кораблике ивров, такой вежливый, не то, что у ампов. Знаешь, он даже назвал меня редким экземпляром. Я же и правда редкая. А что это за шкатулка? Ты мне ее подаришь? Она такая симпатичная, классная. Ты у меня такой добрый ассенизатор и совсем не жадный олигарх. Глупый, правда, но это же даже хорошо…

Я сделал шаг вперед, положил обе руки на шкатулку, и она открылась. Сбоку выдвинулся мостик, я встал на него, и меня затянуло внутрь. Я еще успел услышать:

– Макс, ты куда? А я?..

Темнота, раньше я даже не представлял, какой она бывает. Эта оказалась теплой и бархатной, нежной и доброй. Я прошел вперед, сел на подставленное мне кресло и надо мной открылось небо. Оно было полно звезд, и я откуда-то знал, что если захочу, то окажусь в любом месте вселенной, надо просто показать на него. Я поднял руку и ткнул на самую дальнюю и маленькую звезду, она приблизилась и потерялась среди множества других звезд, я выбрал следующую маленькую звезду и снова оказался в новом месте звездной карты. Мне откуда-то было известно, что так могу облететь всю вселенную, и самое главное, полет не будет долгим. Мне надо только пожелать и …

– Макс, ты где? – услышал я далекий голос Вики. –Макс, мне страшно. Улететь? Оставить ее одну? В конце концов, кто она мне? Так попутчица.

Всяк из нас идет своей дорогой, каждый из нас рождается и умирает в одиночку. У нее свой путь, у меня свой, и жить и умирать мы будем по-разному. И этот корабль он на одного, двоих ему не потянуть. Зачем она мне? У нее есть свой звездолёт, пусть летит туда, куда хочет. Она же жила как-то раньше без меня и неплохо жила.

Стоит только сказать —старт, и мне уже станет все равно, что тут творится и как. Я стану звездным странником, облечу вселенную и все разумные существа станут складывать обо мне песни. Я буду приходить в их миры, показывать им правду, устранять несправедливость и после меня будут оставаться счастливые лица и морда. Насчет морд мне кажется я перегнул. Впрочем, и насчет лиц тоже… Как сказал один мой приятель, счастье всегда в том, что имеешь. То другое может и хорошо, но оно не твое…

Я вздохнул и потопал к выходу. Нравится мне или нет, но я мужчина, а значит, обязан защищать свою самку — так что вперед к новым подвигам и свершениям. А вообще-то оно мне надо? Как сказал один мой приятель с таким же диагнозом фарфорового человека –не надо, не живи, никто тебя не заставляет. Где он сейчас? Наверняка же умер, это я уже живу лет на пять больше отмерянного богом и врачами. Кстати, известно ли вам, что среди инвалидов нет самоубийц? А им зачем? Они и без того знают, что умрут, поэтому каждый день проживают как последний, и они никуда не спешат, в отличие от нас, нормальных, здоровых людей. Ну или почти здоровых – это я о себе.

Вика стояла у шкатулки и смотрела на меня с удивлением.

– Ты чего? –поинтересовался я. – Что во мне не так?

– У тебя глаза черные, – заявила она. –А были зеленые.

– И что?! –поднял недоуменно брови я. – Ты покрутись, как я, белкой в колесе, повытаскивай нас их разного дерьма, и у тебя что-нибудь, где-нибудь почернеет.

-А характер не изменился, -констатировала она. – Каким ты был скотиной таким и остался, но ты и дорог мне такой. И что там в этой шкатулке?

– А хрен его знает? –пожал я плечами. –Темно, ничего не видно, так и не понял, то ли это контейнер для всякого груза, то ли запасной бак для горючки. Бродил там, бродил, пока обратно не вышел.