Владимир Лосев – Начало (Я есмь) (страница 42)

И вообще ничто ее не берет, ни высокая температура, а когда станция оказывается под солнечными лучами, температура на обшивке достигает двухсот, а местами и трехсот градусов, ни холод около нуля, ни солнечные лучи, ни рентгеновские ее не берут. Может кто и не знает, но наши космонавты выходили в открытый космос в свинцовых скафандрах, только это спасало от космического излучения, тем смешнее было смотреть видео американцев, которое они якобы сняли на луне. Они там бегают в легких комбинезонах и простых шлемах, хоть в реальности они уже через день сдохли бы все. Так что одним этим видео можно закрыть всю дискуссию на тему –были ли американцы на Луне? Ответ –нет! Они даже скафандров с нормальной защитой в те времена не имели.

В общем, подумали наши специалисты и отправили «Мир» на родную планету, чтобы станция упала в глубоком месте Тихого океана. Правда, была у них слабая надежда на то, что она сгорит в плотных слоях атмосферы, и тогда бы им никто ничего не смог бы сказать. Увы, не сгорела. Долетела до воды и затонула в виде пяти или шести крупных фрагментов, и теперь у нас в Тихом океане живет нечто из космоса, которое может там освоиться. А вот что будет потом, никому не известно, убить эту плесень нечем.

Так что возможность создать органику, которой будет плевать на температуру и излучение, есть, а уж добраться до идеи создать двигатель, который будет использовать любую пищу, вообще ерунда. Ну… теоретически.

Или вообще, чтобы не использовали ничего, просто брали из эфира одну энергию и преобразовывали ее в другую.

Есть же вечные двигатели, придумано их и немало. Это потом Рокфеллер провел по американскому сенату запрет на прием патентов вечных двигателей, в потом создал по всему миру комиссии по лженауке, которые тщательно следят, чтобы ничего такого не придумывали, иначе монополии на энергию придет конец. А что будет, когда энергии море и можно ее использовать куда угодно и сколько угодно, этого никто не знает. Вероятнее всего – коммунизм, только кто же его позволит? Вот человечество и сидит в каменном веке, даже нормального ракетного двигателя не может придумать, чтобы куда-нибудь слетать –Рокфеллеры и Ротшильды не дают.

Один раз русские ученые на выставке в Париже выставили двигатель на холодной плазме, кстати, воткнули его в обычные жигули, так едва ноги унесли. Машину на глазах у всего народа взорвали, а за учеными устроили настоящую охоту с выстрелами и ломаньем машин, и никто, а это во Франции, так сказать колыбели цивилизации, даже не подумал уголовное дело завести.

Вот это я и думал, добираясь по прямой кишке до дупла. Нет, то, что это лифт, я сразу понял, просто он очень странный, потому что сделан из органики. Интересно, что мы упустили в своем развитии только потому, что к власти на Земле допустили банкиров и мошенников? Светлый и чудесный мир, где все были бы сыты и довольны? Где была бы нормальная медицина, а не та, что сейчас. И где пищу можно было бы есть без опасения, что она тебя убьет?

Лифт рухнул вниз, а когда стенка внизу отошла и из отверстия полез я, Вика отпрыгнула назад метра на три, наверное, думала, что из кузнечика вылезает какой-то страшный монстр, который меня сожрал. А тут такое разочарование…

– Что там? – спросила она. – Корабль тебя принял? Как им управлять? И еще десяток вопросов ко скоростью пулемета. И на какой отвечать?

Правильно –на какой бы не ответишь, ответишь не на тот.

– Сама залезай и разбирайся, -махнул я рукой. – Я там договорился с искином, что он тебя примет, как пилота.

– Правда? –она восторженно в взвизгнула и повисла на меня. –А что ты ему сказал?

– Что ты самая красивая и умная девушка в этом участке космоса, – ответил я, осторожно от нее освобождаясь. –И что ты лучший пилот галактики.

– Правда? – девушка заулыбалась так, что я подумал, у нее губы треснут.

– Какой ты молодец!

– Ага, -покивал я головой. –А ты вроде уже большая, да все в сказки веришь.

– Ну вот, – она надулась как мышь на крупу. –А я тебе поверила.

– То, что поверила, это правильно, – буркнул я. – Только твой допуск пилота, если ты его не подтвердишь, будет действовать еще минуты три,

две ты уже потратила на то, чтобы сначала меня задушить, а еще минуту на то, чтобы придумать, как меня убить. Так ты можешь и не успеть, а я снова в этот кузнечик не полезу.

– Я тебя все равно убью, но потом, – Вика тут же сунула кузнечику лапу

Ивра, отверстие открылось. –А может поцелую и потом удушу, я еще не решила, ты меня пока здесь подожди, а то вдруг придумаю, что с тобой сделать.

Она залезла внутрь, и исчезла, а я отправился смотреть следующий корабль. И скажу честно, он меня разочаровал. Вы не поверите, после кузнечика даже смотреть было не на что. Предо мной стояла маленькая черная шкатулка, высотой метра четыре, шириной метров восемь, и длиной двенадцать. Все!!! С одной стороны, красиво и просто, изящный дизайн, но как этот черный кирпич летать будет? У него же даже опор нет – лежит на полу. Я подошел ближе и замер. А ведь не лежит, висит над полом, на расстоянии сантиметров пять, как поезд на магнитной подушке. Я тронул шкатулку, и… ничего не случилось. Ладно, попробуем по-другому, я уперся и толкнул, на этот раз получилось – сдвинулась шкатулка на сантиметр, может на два. Ну что ж, примерно ясно – антигравитация здесь использована или еще какая хрень. Так и что дальше? Я обошел шкатулку по периметру. Что ж, по крайней мере понятно – даже если эта хрень летает,то эвакуировать на ней, кроме самого вряд ли получится. И что это значит?

Тут я глубоко задумался и понял, я не знаю, что делать дальше. Я все-таки рассчитывал на этот корабль древних, думал, что найду огромную штуковину, которая позволит мне улететь с толпой ампов на край земли, а еще можно будет взять Вику, Мору, Миру и Ворка. И тут облом. Получается, я один смогу лететь на этом кораблике. Моя девушка полетит на своем. Сразу вспомнился стих Евтушенко:

Ты спрашивала шепотом: “А что потом?

А что потом?”

Постель была расстелена, и ты была растеряна...

Вот умеют же задать вопрос в самый неподходящий момент. Начнешь объяснять долго и доходчиво – в итоге вообще ничего не выйдет. Скажешь коротко, а не пойти ли, тебе красна девица, с такими вопросами в то самое место, откуда рождаются дети, так не поймет.

Ну, откуда мне знать, что будет потом? Я что, каждый день в космосе бываю? Да я тут вообще в первый раз, и что делать, мне непонятно. Теперь самое простое, это делать то же самое, что другие. Ампы к астероидам собрались, чтобы там спрятаться, значит и нам туда же, а там будет видно.

Я погрузился в себя, нашел мрак, который лежал в самой глубине меня, тронул его, и мысленно произнес:

– Я нашел корабль древних. Как его открыть? И темнота обуяла меня…

Глава 16

Не хочу ничего рассказывать. Вы когда-нибудь находились в полной темноте? Это когда нет ни лучика света. Мы не понимает этого, мы же живем в городах, а там свет есть всегда, пусть его немного, но он есть.

А вот полная темнота, это что-то с чем-то. Мне довелось испытать такое и не раз, в свое время ходил в секцию спелеологов и лазил со своей командой по разным пещерам Урала, бывал и в Дружбе и в Шемахинских, кто знает, тот поймет. И однажды случилось так, что я пошел один, и не взял с собой резервного источника света. Это была глупость, признаю сразу. Но пещера находилась недалеко от нашей стоянки, пять минут туда, пять минут обратно, я приношу природную известковую чашу, которую создала сама природа, я ее заметил в прошлый проход, и мы продолжаем дегустировать вино, но уже из этой чаши.И надо добавить, что это был новый год, мы все были уже намного навеселе, поэтому меня отпустили одного.

Вошел нормально, пошел по туннелям, обшитыми изморозью, переливающейся в свете фонаря, по ровному льду —эта пещера летом закрыта из-за высокого уровня воды. И почти дошел, но поскользнулся, как всегда сработал закон подлости, я головой в каске протаранил колонну и разбил фонарик на голове. Запасной я естественно не взял, а зачем он мне на пять минут? Я же быстро. Забыл старый закон, идешь на пять минут, готовься к тому, что пробудешь день. Не подумал и остался один на один с мраком.

Сразу говорю, я не боюсь темноты, она для меня, как теплое и мягкое одеяло, в ней мне всегда было комфортно. Я сел у стены, вытянул ноги и задумался над тем, открыты ли у меня глаза или нет. Даже потрогал руками веки, оказалось, что открыты.

В пещерах всегда тихо, вдалеке капает вода, чуть смещаются пласты глины, и возникает странное чувство оторванности от цивилизации и людей. Исчезает чувство времени, можешь пробыть пару минут, а тебе станет казаться, что находишься уже два часа. И вот в этой темноте и тишине меня понесло куда-то, а очнулся я уже в палатке, завернутый во все одеяла. Рядом мной находилась все моя группа, побледневшая и встревоженная. Оказалось, что в таком заторможенном состоянии я нахожусь уже два дня, сижу и смотрю перед собой, не реагируя на внешние раздражители. Меня и иголкой кололи и сигаретой прижигали, чтобы в себя привести, но я этого не замечал.

Я потом этим доморощенным докторам вставил по полной программе, и до конца похода они занимались дровами и готовкой. Неважно. А важно то, что скоро я стал фарфоровым мальчиком, и может быть, как раз из-за этого случая, стресса, а может чего-то еще, я же пробыл в пещере почти десять часов –до утра, пока меня не хватились. Да и потом долго в себя не приходил. А потом мне часто снились сны, в которых я сижу в полной темноте и разговариваю с кем-то невидимым, находящимся в самой глубине пещеры. А когда мне поставили диагноз, то больше всего на свете мне тогда хотелось уйти в одну из заброшенных пещер, уйти в самую глубину