Смогу ли я вести этот дневник? С учетом обязанностей, которые я на себя взвалил — И. часто ругает меня за это, когда я об этом заговариваю — не исключено, что нет. Но я постараюсь. Запишу, что приснилось 3 июня, но не успел напечатать и ограничился листком бумаги (писать я совсем разучился) — набираю сегодня, поэтому 5 июня у меня идет перед 3. А 1 июня (конец мая? не помню день) попробую восстановить по памяти. Помимо романа и перевода тяну еще эссе, к которым постепенно остываю. Благодарю себя за то, что сделал всё до сентября.
Переводя книгу Кусто и Ребате получаю массу удовольствия, вот сегодня узнал, что Ребате ввел в фашизм русский еврей, Левинзон, профессор романских языков Санкт-Петербургского университета. Пока работал, прилетела муха (лето), потом И. начала поливать цветы и налила воды на стул по соседству. Я рассказал ей про искушения святого Антония, на что она обиделась слегка, потому что приняла муху на свой счет, но я успокоил жену, добавив, что были среди искушений и видений и прекрасные женщин. Выглядит она в самом деле прекрасно. Интересно, что Ребате в 1946 году пишет, что ходил на ДИСКОТЕКИ (а не танцы). Также снились два попугая, один красно -зеленый, другой светлых тонов, их обоих выгуливал у дома старик. Вспомнил только сейчас. Нашел вчера 5 долларов.
3 июня. Утренний сон, берег моря, спокойного, очень напомнило залив в Фетхие, где я когда-то побывал, работая в Турции. Густой туман, море стоит. Я в каком-то домике, типа хозяйственного. Пытаюсь идти, но болят ноги. Потом оказывается, что я на боку, и пытаюсь идти, отталкиваясь от спины. Голова кружится — и кружится часто во снах — а колени болели, очевидно, из-за брасса (хожу на бассейн и плаваю по 1, 5 часа брассом)...»
Глава четвертая
В войне армян с Азербайджан
Воюет всё равно Иван
Полет Учерьъёсы во сне и наяву - Знакомство с обанодроном — Чудесное спасение — Учерьъёсы вновь переименовывают — Знакомство с Юлькой — Сугона возглавляет отряд добровольцев Арцхака — Трансляция — Притча «Три граната упали с неба на голову» про то, как Москва погубила армяночку-русалочку - Атака армянского мертвеца
… Первое, что попытался сделать Иван, приземлившись прямо в центре поля, посреди разрывов и трассирующих пуль - пополз к гигантской дымящейся воронке неподалеку. Её Иван заприметил еще сверху, когда парашютировал над полем, заполненным убитыми и умирающими людьми. Пули свистели над головой так часто и так неприятно, что Ивану стало не совсем хорошо. Время от времени он сблевывал это мерзкое, неприятное чувство прямо под себя. Тогда умирающие люди под ним начинали кричать еще сильнее и даже показывали ему, зачем-то, кулак. От регулярного неприятия сложившейся ситуации (такой синоним Иван придумал для грубого русского глагола «блевать») новенький камуфляж — проклятый tschiurka переодел напившегося соседа прямо в воздухокрыле! — приобрел цвет, собственно, перепаханного бомбами и снарядами поля. Однозначно, летавшие над полем аппараты, которые время от времени выпускали из себя расходящиеся веером разноцветные очереди — словно опытный игрок в карты в соседнем купе свои пальцы — заприметили Ивана и избрали своей целью именно его. Поэтому Учеръёсы постарался слиться с полем, стать с ним единым тантрическим целым, вспомнил Иван, почему-то, уроки секса с самим собой, которые преподавали в Кандапоге выездные преподавательки Школы Секса с Самим Собой, «Вандерзона.вру», Ирина Пекс и Галина Фекс. Иван почему-то вспомнил некстати, что Галину и Ирину потеряли после курса, а потом нашли пьяными на мемориале павшему Мурманчанину. Там развратные проститутки занимались сексом с наконечником штыка пятиметрового воина, снимая это на камеру...
Иван буквально стелился по полю, перемещаясь не при помощи рук и ног даже, а сокращениями мускулов живота. Словно возвращаясь в состояние до-прямоходящего, будто большая рептилия с, почему-то, металлическим шлемом на голове. Кстати, о шлеме. Все время своей активной пробежки на животе - проживотка, придумал Иван новое кандапожское слово - Учеръёсы чувствовал, как в его шлеме время от времени что-то бренькает. И тогда на маленьком экранчике сбоку, вмонтированном в верхнюю правую часть забрала из материала, похожего на стекло — оно составляло с шлемом единое целое — появлялся красный средний палец с подписью под ним.
● Հավանել, - прочитал Иван.
В это время прямо перед носом Ивана зафонтанировала земля, которую вырвала из поля очередная очередь из летающей треугольной штуки с надписью на ней, почему-то, Uçan şey. Убивают, понял Иван.
● Перун твою Мокшу, выноси, - запричитал Учеръёсы, жалобно скуля.
● Матушка Кандпожица, дай только выбраться, - пыхтел Иван, дьявольски часто работая абдоменом.
● Батюшка Даздрапермочка, во имя Манды,Титек и святого Клитора, - молился он, припоминая слова ежедневного гимна Кандапоге, которым школьники встречали рассвет на занятиях Любви к Самому Себе, введенной вместо опостылевшей математики.
Видимо, древняя кандапожская религия в самом деле оказалась не пустым звуком и божества Северо-Западного региона бывшей РФ снизошли до мольбы своего подопечного. Так что до воронки Иван дополз целым и невредимым, если не считать того, что obosralsea несколько раз. Достигнув края, Сугана вцепился прямо в него, и, не раздумывая, подтянулся, чтобы кувыркнуться в темноту, и полететь вниз. Воронка оказалась такой большой и глубокой — не иначе, ядерный взрыв, блеснул про себя Иван знаниями фантастической истории, которую преподавали вместо геометрии — что полет занял некоторое время. Ивану даже стало уютно и тепло (последнее, впрочем, из-за согревающего его в штанах gomna), и он даже задремал на несколько секунд. Во время этого короткого, как Учеръесы про себя его назвал, снапа (любой язык следует развивать, и обогащать новыми словами, вспомнил Иван лекцию по кандаподжелогии) Сугоне привиделся, почему-то, Борода. Грустный гигант сидел на небольшом стуле из дерева, и, втирая себе в стопу какую-то мазь, («подагра, blead», сказал он тихо, обращаясь к самому себе), задумчиво произнес:
… довольно странная фраза из «Размышлений» Гюго про то, что, в начале было слово и это слово глагол» - типичное французское остроумие, не очень глубокое, построенное на игре слов и смыслов, остроумие того сорта, из-за которого вам даст возбудившаяся из-за ваших интеллектуальных способностей француженка из салона, где вы подобным остроумием блещете. Между тем, в 1789 года официальная религия Франции — масонство, это такая пародия на религию, которая без стеснений заимствовала структуру католической церкви, как сверхэффективную. Масонство — карикатурная религия, но оно, тем не менее, очень серьезно относится к уничтожению любой другой религии, как таковой. Отсюда бешеный антиклерикализм французской Республики, а Гюго был высокопоставленным масоном — официально — и сидел «на культуре» Французской республики, где отвечал за уничтожение региональных языков. Буквально, выступал с речами, требуя вырвать с корнем сорняк бретонских, окситанских, и баскских сепаратистов (последние годы, за истечением срока давности, это стали даже показывать в фильмах, посмотрите последнего «Родена»). Ну и, писал «великие французские романы» на 2000 страниц. И, как всякий уважающий себя масон, Гюго был очень Деятельным по складу характера. Масонство вообще — религия людей, которые плохо поняли гностицизм, и решили, что Бог это такой pissdanoutii на голову (которой у него нет) строитель, который все время что-то строит и пристраивает, как молдаванин на первом этаже «хрущевки». Между тем, если Вы верите в Бога, то Вы верите в то, что Он был, есть и будет всегда. Бог это константа, Ему не нужно ничего делать. То, что масоны считают «богом», в гностицизме называется Демиургом (для христиан Окситании это творец материального мира), а по-простому, он тот, чья имя лучше не называть. Ну ладно, ладно, это Сатана. Понятно, что согласно сатанисту Гюго «Бог это глагол». Но, если уж играть словами, Бог это существительное. При этом, конечно же, Бог был, есть и остается словом, потому что именно речь отделила нас от глины, от движущейся материи, от мира животных. Именно поэтому со словами стоит обращаться поаккуратнее, иначе они сформируют вашу реальность. Так что, как мне кажется, я даже знаю, чем сейчас занят monsieur Hugo. Конечно, строит!
После этого комната, в которой сидел Борода, вдруг осветилась, словно в нее занесли факел. Иван увидел, что с ним разговаривала лишь тень Бороды, который в это время сидел возле огня в камине, проделывая, впрочем, те же самые манипуляции со стопой. А в другом углу Иван увидел на мгновение большого пожилого мужчину в сюртуке и, почему-то, семейных трусах, который катил куда-то тачку с цементом, явно на последнем издыхании, бормоча что-то про мерд и конструксьон инссесабль.
… Всё это было настолько непонятно, что Иван предпочел проснуться, тем более, его полет прекратился. Учерьесы шлепнулся на кучу земли, что и спасло кандапожца.
Приподнявшись, он оглядел импровизированную пещеру, изрытую ходами, траншеями, дырами... пещеру, очень похожую на какую-то многоуровневую тюрьму из научно-фантастических фильмов, тюрьму в виду колодца, уходящего в землю. А вдалеке, в нескольких сотнях метрах сверху, синело небо. Такое далекое и красивое, что все эти разрывы, крики людей, убиваемых где-то летающими штуками, всполохи огня и фонтаны крови, внезапно очень отдалились от Ивана. Словно все это происходило далеко далеко от него и не имело к нему, Ивану, и происходящему с ним, никакого отношения. Тут в небе над воронкой, словно желая оспорить это впечатление Ивана, завис большой треугольный воздухокрыл, который начал говорить, почему-то, механическим голосом, доносящимся совсем издалека:
