Владимир Лорченков – Учеръьёсы Сугона (страница 12)

Так что, волей неволей, жителям Карельской Республики и Мурманско-Архангельского Государства приходилось обменивать ценнейшее народное искусство, расцветшее в регионе при Евросоюзе, и ставшее единственным источником финансирования региона вместо убыточных легкой и тяжелой промышленности, на банальный дешевый хлеб...

По сути, это все равно, что менять на еду такие ценности, как древние дохристианские иконы и древние яйца «фаберже», которые московиты украли у Блестящей Порты, чтобы выдать за свои, вспомнил Иван лекцию профессора, убеждавшего школьников держаться, чтобы организм выработал привычку к новой диете... Проклятые московиты! Чёртовы руssкие! Иван поежился, думая о том, что через каких-то пару часов окажется там, на территории спившейся разрушенной Раши... Но что делать? Не исключено, что у Бороды есть сообщники, и они уже идут за ним, Иваном, по следу.

… Поезд окончательно встал. Иван, распихивая ослабших от недоедания и холода sootechestvennikk-ов - «...третий месяц стоим, батюшка... на земле спим...», пожаловалась какая-то попрошайка лет сорока пяти в окружении выводка своих белесых ублюдков явно руssкой наружности, - пробился к КПП «Соотечественник». Попутчики по купе остались за разграничительной линией, потому что пункт обмена шедевров ремесел Карельско-Мурманской НР на продовольствие Раши размешался на ничейной территории (полевой командир Ничей получил этот клочок территории на кормление за услуги московитам и карелянам при подписании мирного договора). Густо повалил снег, хрипло залаяли собаки — московиты, стало быть, не жрут своих четвероногих, подивился Учеръёсы — застрочил откуда-то с вышки в воздух из гранатомёта охранник. Толпа, тихонько и жалобно воя, напирала на ворота, сооруженные из брёвен... бабы тянули к небу детей, безуспешно пытаясь разжалобить пограничников. Пусть и ослабший из-за режима питания в Карельской Народной Республике, Иван оказался самым сильным в толпе и пробился в первые ряды довольно легко, ценой отбитого о чей-то бок локтя и ноги, подвернутой на чьем-то гаденыше. Маленькая тварь жалобно захныкала вслед, но Иван подавил в себе малейшее сочувствие. В конце концов, это руssкий дитёныш, который, вырастя, доставит одни только беды и горести всему цивилизованному миру, вспомнил Иван лекции-проповеди в церкви, которые читала немногим уцелевшим кандапожцам Её/Его/Их святейшество Рали Гымбу.

● Дядень... - проныл гаденыш, но звук его плача потерялся в негромком гуле, издаваемом толпой, готовой в любую минуту броситься в рассыпную из-за приступа агрессии охраны.

● По одному, по одному, твари!!! - надрывался в мегафон крупный мужчина с синим, почему-то, лицом, черными выпяченными губами, и глазами навыкат.

● По одному, недоноски blead,- кричал он на московитском наречии, удивительно похожем на кандапожский язык.

● По одному слющэй э!!! - надрывался мужчина, пока смешная, но теплая шапка-ушанка на его голове сбивалась набок, отчего становились видны кучерявые, вьющиеся волосы мужчины.

Москвармян, понял Иван, вспомнив лекции по расовой чистоте в выпускном, четвертом, классе Кандапожского университета имени Киры Серебренникова, где Учерьъёсы заканчивал курсы чтения, письма и vdjopihha. Последнее было старинной карельско-ижорской духовной практикой с использованием моржового клыка и китового жира. Курс состоял из 39 часов, включая 3 часа на теплую клизму и 3 часа на реабилитацию; собственно, из-за клизмы весь поток Ивана  на курс и записался, ведь кандапожцам  после 30 лет войны и разрухи хотелось почувствовать в себе что-то по-товарищески тёплое, как выразился однокурсник Ивана, ижорян Натал Курчат. Ну, или армясквич. Впрочем, не исключено, что он, Иван, ошибался, и пограничник, чье лицо - разглядел приблизившийся Учерьёсы - синело из-за стремительно растущей прямо на глазах щетины, представлял какой-то особый тип московита. Ведь их, вспомнил Иван лекции, насчитывалось всего около 235 видов. Так утверждали сами московиты в энциклике, разосланной по всем бывшим частям мифической Российской Империи, начиналась которая энциклика словами: «Мы, многанацыональнае народа расийскай фидирацыи, жытели строны, состоящее над двухста тридцать пятью дружно дедов воивавших народов...».

От размышлений Ивана отвлекла женщина, стоявшая перед ним смирно, но сейчас упавшая стремительно в ноги москвармянина. На женщине болталась шинель явно не по размеру, с потемневшей дырой под правой лопаткой, из-под грязного платка, бывшего когда-то синим, выбивались волосы цвета грязной соломы. О бывшем цвете платка Иван догадался по надписи на этикетке, торчавшей из шва на платке, «Синенький платочек». За руки женщина держала двух явно руssких гаденышей лет семи-девяти, недогадливо не падавших перед пограничником на колени. Женщина, словно почуяв это — руssкие скорее животные, поэтому у них сильно развита животная интуиция, вспомнил лекции по дружбе народов Иван — и не отрывая лба от снега перед валенками пограничника-москвярнина, с силой схватила детей за плечи, заставив согнуться. Гаденыши, наконец, догадались бухнуться на колени. От облегчения толпа, напряженно застывшая, застонала.

● Батюшка... - застонала-забормотала женщина, отрывая руки от застывших в поклоне детей, и суетливо роясь у себя за пазухой.

● Мы... вот... документики... - бормотала она, протягивая какие-то бумажки недовольно надувшему губы пограничнику.

● Руssкие мы... Марья Ивановна... супруг, Иван Иванович... - говорила женщина, ловя безразличный взгляд москвярнина с мегафоном.

● Супруг мой... лейтенант армии Российской Федерации... документы, взгляните...Таджикистан, Чечня, Сирия... последний пункт службы военная база в Брянске... - говорила торопливо женщина.

● Герой РФ, три ордена... двое деток... - говорила женщина.

● Погиб на миротворческой базе в Брянске во время нападения укра... - говорила она.

● За что получил четвертый орден РФ, - говорила она.

Иван невольно посочувствовал этой несчастной самке, животному, оказавшемуся в той же ситуации, что и он, человек, во время матча с Бородой. В ситуации, когда необходимо в кратчайший срок убедить собеседника в своей позиции. Кажется, это называется европейским словом питчинг, вспомнил Иван курсы маркéтинга в университете... или питченг... или фистинг?.. что-то в этом роде, подумал он, и порадовался тому, что успел получить хорошее образование. Мужчина с синим лицом и с мегафоном всё так же обзирая окрестности, и держа в руках мегафон, нехотя начал делать шаг вбок, словно пропуская женщину с детьми на территорию Московии, но тут глупая, как все руssкие, баба совершила ошибку.

● Муж... герой... погиб... четырежды герой РФ, - бормотала она, словно обезумев, и всё так же глядя в землю, отчего за непонятливость на дуру досадливо застонала вся толпа, ловившая каждый вдох москвярнина, - но к сожалению так и не успел получить паспорта Российской Фе...

Лицо армяноквича внезапно оживилось, он раздулся, словно кобра, - таких Иван видел на показах модных фильмов про отдых на Бали, право на который каждый карельчанин получит к 2175 году! — и перегородил женщине путь, буквально наступив на бумажки.

● Нэт паспорт... тагда нэ паложына, - сказал пограничник, ликуя.

● Да, но мы ведь... муж, герой, русские, дети, бумаги... в оформлени... - бормотала женщина, так и не осмеливаясь поднять голову от снега.

● Э пшель вон, - сказал мужчина, скучая.

● Но ведь... пропадембатюшкапропадемтретийденьедакаккончиласьхолоддетиназемлеспят, - зачастила женщина.

● Э биля пашель атсюда я что сказать, - сказал пограничник.

● Батюшка... отец родной... - подняла, наконец, голову обезумевшая руssкая дура. - Да ведь... черным по белому... КПП «Соотечественник».

● Э, ти тварь тупой, самка баран, не понимать российский язык совсем, - сказал пограничник.

● Написан Саатечествэнник, - сказал он.

● А ты, руssкая тварь, какой нам, двумястами тридцатью пятим народам РФ, саатэчественник, - сказал он.

● У тебя справка что ты саатэчественник, есть? - сказал он.

● Батю.. батюш... - забормотала женщина.

● Я твой что сказать самка баран?! - сказал пограничник.

● Пошель вон тварь! - сказал он.

Толпа вновь застонала, теперь горестно, но Иван услышал в этом коллективном гуле и некоторое облегчение. Один отказ в очереди означал проблески слабой, но надежды, для остальных, находившихся в ожидании. Впрочем, вспомнил Иван своё решение быть жестоким и решительным, сегодня в толпе обреченных придется потерпеть неудачу кому-то ещё. Женщина начала вставать, слегка обернувшись к Ивану лицом, и кандапожец вдруг понял, что самка руssкого все еще хороша собой, несмотря на... Видимо, та же самая мысль пришла в голову и пограничнику, который снова оживился — эти резкие переходы от полной ибернацьии к повышенной активности делали его похожим на жабу из старинной народной кандапожской легенды про Двухсантиметровочку— и наступил самке на ногу, не позволяя отойти.

● Эй стой стой я сказаль, - сказал он.

● Э какой красавицы однако, - сказал он, и, резко наклонившись, несмотря на внушительное брюхо, сумел таки достать снег, зачерпнуть горсть, и, схватив левой рукой шею женщины в захват, стал правой ожесточенно тереть лицо несчастной.