Владимир Логинов – Земля – Кассилия (страница 14)

*****

Рано утром Браун разбудил Виктора. Тот быстро очнулся, вылез из ниши, плеснул себе в лицо пригоршню ключевой воды из канистры и, размявшись несколькими упражнениями, начал было налаживать костер. Но геолог остановил его:

–– Это нам не понадобится, Витя!

Парень бросил своё занятие и медленно окинул взглядом окрестный ландшафт, который поразил его суровой, какой-то величественной красотой ещё вчера вечером. Те же зелёно-синие волны уральской тайги накатывались к подножью Откликного гребня, и так же скалили жёлтые зубы каменные столбы, возвышаясь из лесной пучины, будто проснувшиеся горные тролли. Седые ленты утреннего тумана, словно сказочные удавы ползли и жадно обнимали большие куски леса, пытаясь задушить и проглотить их, да только розовое, будто умытое росой солнышко, вылезшее из-за розово-пепельного горизонта, по-хозяйски загоняло этих белых драконов в тёмные урочища. Только они, медлительные, не успевали из-за своей неповоротливости быстро уползти туда, и, растворённые солнечными лучами-плетями, рассыпались мириадами разноцветного бисера по ромашковым полянкам внизу и куртинам розовых метёлок кипрея.

А Иоганн Карлович, раздевшись до пояса и поливая себе на спину холодную ключевую воду, думал, что зря он вчера наговорил Краснову о грядущих, тяжёлых испытаниях России. Ведь даже социального взрыва от этого инертного населения ждать не приходится. Ну, будут в отдельных местах бунтовать, ну будут громить супермаркеты – что это? Надо, чтобы люди почувствовали себя НАРОДОМ, тогда и преобразования в стране ощутимые будут.

Самого Иоганна Карловича мало заботили проблемы людей, потому что в глубине души он уже не чувствовал себя человеком, а так, – переходной биологической субстанцией… Хорошо, что он не сказал Виктору ещё об одной страшной мине, часовой механизм которой уже запущен и с неумолимой чёткостью отстукивает часы и дни, приближая Армагеддон. Браун имел в виду четыре миллиона беспризорников, которые, брошенные и обиженные людьми, с детства, познавшие страшную нужду и несправедливость, скоро возмужают и примутся за очередной передел мира, жестоко мстя сыновьям и внукам быстро разбогатевших и зажравшихся ныне россиян. Не имея всепрощающих тормозов веры в Спасителя мира, эти люди ввергнут не только Россию, но и всю Европу в пучину анархии и полнейшего беспредела. Придавив свои мрачные мысли, Иоганн Карлович бодро крикнул Краснову:

–– Витя! Оставь рюкзаки, и полезли вон туда, меж тех двух скал!

–– Вы хоть съешьте бутерброд с сыром, Иван Карлович! – заботливо ответил Виктор.

–– Нет, Витя! – весело усмехнулся геолог. – Сыр изготовлен из бруцеллёзного молока, а хлеб – из фуражного зерна с нарушением всех технологий. Мой желудок фальшивую пищу не принимает. У нас ведь семьдесят процентов продуктов поддельные, а лекарств фальсифицированных ещё больше. Всё это из-за жадности товаропроизводителей, а сдерживающих рычагов правительство ещё не придумало.

Виктор молча пошёл вслед за геологом. Скалы, к которым они подошли, походили на неряшливо сложенные из многотонных плит песчаника сооружения, словно какой-то огромный ребёнок играл здесь двести миллионов лет назад, да так и бросил. Меж этими скалами со временем накопился слой песка и глины смешанной с обломками камней и органики. Каким-то чудом здесь, на тощей почве, выросла кривая, с уродливыми наростами на стволе, сосна. Скособоченная, плоская крона её больше походила на крышу старого сарая для сена. Обычно на таких кронах очень уж любят ночевать лешие и плясать горные духи.

Подойдя к сосне, Браун сказал Виктору, показывая рукой вниз:

–– Смотри! Видишь там внизу, у подножия, поляну? Скажи, что ты углядел там необычного?

Виктор с любопытством стал разглядывать место, на которое указывала рука геолога. Вроде бы ничего необычного. С пятидесятиметровой высоты, с первого взгляда трудно рассмотреть какие-либо подробности. Обычно глаз охватывает всю панораму в целом. Поляна, как поляна. Размером, примерно двести на семьдесят метров, покрытая мохнатым ковром зелени. С трех сторон её окружали реликтовые ели. Они покачивали на утреннем ветерке мокрыми от росы плакучими ветвями, словно призывая Виктора спуститься на поляну. В это время из-за плоской, розово-белесой тучи выглянуло утреннее солнышко, сразу осветив всё вокруг. Вот тут-то Виктор, вдруг, и увидел вспыхнувшее от солнечных лучей ослепительным золотом нечто вроде небольшого озерка почти в центре поляны. В окружении зелени трав, привычных ромашек и лиловых, конусообразных цветов кипрея, победно сверкали золотом своих лепестков цветы, похожие на маки. Удивительное, необычное это озерко из странных цветов походило в какой-то степени на большого, спустившегося, словно с неба барашка с золотым руном, который спокойно пасся среди обычной зелени. Однако в этом сверкающем руне можно было заметить слабо выраженные концентрические круги, которые спирально сходились к центру. Виктор удивленно взглянул на Брауна:

–– Вижу какие-то золотые цветы, Иван Карлович! По форме они похожи на маки или на тюльпаны! Странно, но таких цветов не бывает в природе! Ну не из металла же они!? Наверное, это какая-то реликтовая разновидность, как и тутошние ели. Здесь же, на Таганае, всё древнее, много эндемиков. Но откуда они здесь взялись? Не с неба же! Может всё-таки эндемики?

Браун загадочно улыбался, глядя на взволнованного парня. Посуровев, сообщил:

–– Ты угадал, Витя! С неба! Именно с неба! Пыльцу этих цветов, принёс обычный метеорит, который упал здесь. Нет, это не осколок от челябинского болида! Этот был гораздо меньше и рухнул сюда восемь лет назад. Я нашёл его и отправил в Москву. А на месте его падения через год разрослись вот эти удивительные пришельцы.

–– И что? – вытаращился на геолога Виктор. – Их ещё никто не обнаружил?

–– Я ж тебе уже говорил, Витя, что сюда никто не ходит. Далеко и трудно добираться. Туристские тропы пролегают совсем в другой стороне. Хотя я совсем не исключаю, что кто-то уже их видел, и было бы очень хорошо, если бы побольше людей вступили с ними в контакт.

Последние слова насторожили Виктора:

–– Как это в контакт? Цветы, хоть и необычные, но всё ж не люди, не разумные существа?

–– Как знать, как знать, парень! – задумчиво произнёс академик, и неожиданно предложил: – Ты возьми, да спустись вниз-то, Витя, пообщайся с пришельцами. Я здесь тебя подожду, ты всё-таки гораздо моложе меня, ноги у тебя крепкие.

Спустившись, Виктор с каким-то трепетом подошёл к странным цветам. От ветерка головки их покачивались, стукались друг о друга. «Уж не звенят ли?» – пронеслось в голове у него, настолько цветы казались отлитыми из драгоценного металла. Виктор присел на корточки, чтобы рассмотреть цветы получше. Ближайшие головки потянулись к лицу, и он, испугавшись, отпрянул, было, но, тут же устыдившись, приблизился обратно. Потрогал лепестки – да нет, не из металла. ПОНЮХАЛ – на него дохнул странный аромат какой-то неземной жизни, добавив в его организм ещё один ген. Стебли и листья у цветов были окрашены в традиционно-зеленый цвет, но с выраженными синими прожилками по стеблю. Заросли этих золотых цветов, как уже и заметил Виктор сверху, располагались концентрическими кругами, с небольшим черным центром, как от костровища. Что-то удержало его, когда он, было, хотел сорвать один цветок. Поднявшись через некоторое время наверх, Виктор как-то растерянно заговорил:

–– Впечатление такое, Иван Карлович, что здесь поработал заботливый садовник.

–– Да садовник, Витя! – добродушно ответил Браун. – Только это космический садовник. Этому маленькому саду около восьми лет. Когда я, в поисках метеорита, совершенно случайно, обнаружил это место, – цветов не было. Росла только коричневая поросль, с синим отливом, но круги уже были чётко обозначены. И вот в центре, где, ты увидел нечто вроде костровища, я и нашёл самый настоящий метеорит. Величиной он был с кулак, но структура его поразила меня. С виду будто железистый, как и большинство космических пришельцев, очень тяжёлый, но почему-то пористый, как губка или пемза. Формой этот метеорит был похож на двустворчатую раковину какого-то моллюска. Я, конечно, обрадовался такой редчайшей находке. Принёс домой, показал жене. Та тоже подивилась находке, подержала в руках, понюхала. Я через день – на самолёт и в Москву, в Академию. Господи! Там его кто только не перещупал: и свои, и иностранцы. Резюме одно, – никакого железа, якобы, нет, да и кремния мало. В основе какие-то сложные органические соединения, хотя кое-какие минералы, сходные с земными, а также окиси каких-то полиметаллов в нём обнаружились. Ну, и само собой – углерод, ещё какие-то примеси.

–– И что же дальше? – нетерпеливо спросил, поражённый такой информацией, парень.

–– И вот стал теперь бродить этот космический пришелец по лабораториям и институтам. И я, Витя, теперь уж и сам не знаю, то ли этот загадочный метеорит назло нам всем появился, то ли в нём заключено открытие вселенского масштаба. Правда, недавно звонил мне академик Валериан Рогов, сообщил, что найденный мной метеорит у него в лаборатории.

–– А кто этот Рогов? – полюбопытствовал Виктор.

–– О – о – о! Это великий человек, Витя! – воскликнул Браун. – Только о нём мало кто знает, потому что он старается держаться в тени. Он историк.