Владимир Логинов – Кулон Ариев (страница 14)

–– Когда-то было более пятисот тысяч! – заметил Радомир.

–– Так ведь и в Москве, откуда я приехал, тоже раньше, давно ещё, было пятнадцать миллионов населения, а сейчас всего-то около двух! – пояснил Митрич. – Это всё последствия пандемии и климатического катаклизма, которые мы всё ещё не можем устранить полностью.

–– Ну, хорошо! – произнёс Радомир. – Тогда я в этом городе буду для тебя гидом! Давай сделаем пробежку до пассажирского аэропорта – это километра три-четыре, потом ещё километра два, может, чуть дальше, там будет речка Варяжка с красивым мостиком, а за ней развлекательный центр и ресторан «Волхов» – вот там и поужинаем, и представление местных скоморохов посмотрим.

–– А что, пошли! – быстро согласился Митрич.

Развлекательные центры, и пункты питания при них, во многом похожи друг на друга. Время не меняет запросы людей: и поесть надо, и посмотреть, послушать что-нибудь, тоже неплохо, а то и принять участие, например, в каких-нибудь специфических танцах; древние традиции и обычаи где-то сидят в подсознании, и при определённых условиях дают о себе знать в любом времени, всё это генная память.

Большой зал, человек на сто, с приличным пустым местом возле сцены для танцев, на две трети был уже заполнен посетителями. Полупрозрачные керамзитовые стены с трёх сторон ещё хорошо пропускали в зал вечерний свет. Оранжевые лучи заходящего солнца мягко окутывали головы и плечи людей, отражались жёлто-зеленоватыми валёрами от блестящих поверхностей столов и стульев. Вошедшие в зал историки нашли свободный столик недалеко от сцены и заказали, подкатившему к ним роботу-официанту, знаменитое новгородское блюдо. Оно было дорогим и его мало кто заказывал из посетителей заведения. Официант, извинившись, попросил подождать клиентов минут двадцать, а пока попить местной минеральной воды и посмотреть выступления мастеров сцены.

Удобные креслица, в которые уселись историки, через короткое время начали мягко и незаметно массировать спины и бока своей клиентуры. На гладкую поверхность круглого столика незаметно и вкрадчиво лёг размытый солнечный луч, внутри столешницы, в ножках столика, начали медленно, переплетаясь друг с другом, ползать, плавать, нити из мутно-зелёных и красноватых звёздочек, похожих на переливающуюся в мебели лучистую кровь. Там шла какая-то своя жизнь, на которую мало кто из посетителей центра обращал внимание.

На сцене, тем временем, ярко разодетый жонглёр, поставив на голову с десяток прозрачный бокалов с опалесцирующей жидкостью и далеко отведя одну ногу назад, жонглировал пятью тяжёлыми чашками и пятью яблоками одновременно. Заработав несколько жидких хлопков зрителей, он, коротко поклонившись, недовольно удалился. Его место заняла акробатическая пара в гладких, облегающих тело, трико. Свой танец, подкреплённый тихой музыкой низких аккордов и световыми эффектами, парень с девушкой исполняли медленно, плавно, но во всех их движениях сквозило неподдельное мастерство. Оваций от зрителей они получили значительно больше.

В это время официант принёс заказ. На столе оказалась тушёная капуста с куском настоящей жареной свинины в глиняных горшочках, ржаной калач на резном деревянном блюде и два берестяных бокала с медовухой. Резкий приятный запах еды возбудил аппетит парней. Митрич, взяв бокал с содержимым в руку, предложил:

–– Как я понял, это гордость местной кухни? – Митрич кивнул на принесённую официантом еду. – Ну, тогда за наше знакомство, Радомир, и за настоящую новгородскую капусту!

–– Погоди, Матвей! – предупреждающе поднял ладонь напарник. – Алкоголь ведь, а у нас завтра ответственное задание!

–– А, ерунда! – беспечно отмахнулся напарник. – Во-первых, алкоголя в напитке всего семь процентов, а, во-вторых, на биохимические процессы в организме он повлияет только в лучшую сторону, тем более, что нам принесли минимальную дозу, которая здесь разрешена.

Пока парни расправлялись со своим ужином, и, расслабившись, просто сидели, изредка попивая мелкими глоточками медовый новгородский напиток, сцена на какое-то время опустела, медленная меланхолическая музыка откуда-то сверху накрыла зал, заглушив негромкий говор посетителей. Солнце, по-видимому, скрылось за горизонтом, в зале наступил лёгкий сумрак, потолок посветлел, сделался зелёным с редкими мигающими звёздами на нём, имитируя северное, вечернее небо:

–– Слушай, Матвей! – заговорил неожиданно Радомир. – А зачем нам генераторы Дарсин-поля? Я, конечно, не физик, но, вроде бы, нам они там без надобности.

Митрич несколько удивлённо взглянул на напарника:

–– У вас на курсе, видимо, был плохой преподаватель! – заговорил он. – Это здесь, в нашем времени они не нужны. Я тоже не физик, но, насколько знаю, генератор Дарсин-поля, во время перехода субъекта в иное время при гигантском всплеске энергии электромагнитного поля, не допустит перестройки вещества – это раз, а там, в другом времени, он не даст причинить какое-либо физическое воздействие от кого бы то ни было на наши тела, а, кроме того, даст возможность к мгновенному передвижению по поверхности планеты через столбы гамма-излучения. Вот смотри, – Митрич поднёс указательный палец к своему ожерелью, – здесь семь кристаллов с необходимой информацией и триггерной энергией взаимодействия, как с природными электромагнитными полями, так и с энергией хозяйского организма, а ещё с направленными излучениями, если они, вдруг появятся. При прикосновении к тому или иному кристаллу, он мгновенно набирает энергию космической мощи из окружающей среды, и активировать его может только хозяин, потому что генератор уже настроился на биоритмы его организма. Я, или кто другой, не сможет…

–– Да ладно, – это уже мне известно! – отреагировал Радомир. – Вон смотри!

Сцена медленно погружалась в темноту, но вот в глубине её появилась синяя горная цепь с действующим вулканом, который тихо погромыхивал, изрыгая дымный шлейф и каменные бомбы, по его склону стекал, дымя, жаркий поток раскалённой лавы. Густо-синее небо за горной цепью начало светлеть, предвещая рассвет. В центре сцены, откуда ни возьмись, возникла фигура девушки в красочной, с геометрическим орнаментом, одежде древнего народа инков. Чёрные густые пряди волос свешивались с головы на плечи и грудь. Зал, при виде появившейся девушки, моментально стих.

Девушка медленно подняла руки вверх и раздвинула их в стороны. Где-то, в невероятной дали, может быть, в горных складках галагенных Анд, там на сцене, возник чрезвычайно низкий, и такой густой, что казался ощутимой вибрирующей силой, звук. Девушка пела, но это был какой-то нечеловеческий голос, да и не женский, тяжёлые басовые вибрации заполнили всё пространство зала. Голос усиливался, сотрясая огромный куб помещения, и,.. вдруг, резко упал, повышаясь в тоне почти до ультразвука, раздробился, и рассыпался на миллионы хрустальных осколков. На слушателей в зале накатился, нахлынул вал тревожных, но стройных звуков двухголосного пения.

Сердце Радомира затрепетало, он уже слышал подобное исполнение, только давно, ещё во время учёбы в университете. Это была песня без слов, а девушка, между тем, невероятным ухищрением своих голосовых связок применила уже трёхголосовое, горловое пение. В движении коротких и резких вибрирующих нот наметился круговой порядок, и где-то в невообразимой вышине завертелась расплывчатая спираль почти ультразвука, такова была изумительная высота голоса певицы. Внезапно, вертящийся водоворот очень высоких звуков, прорезали длинные ноты – гордые и звонкие, они были полны стремительной силы. А между тем, мерная поступь басовых нот сменилась многоступенчатым голосовым аккордом, в смене которого стремительно нарастала сложность уже двухголосой, звонкой мелодии, разворачивающейся всё сильнее и сильнее. У Радомира закружилась голова, он даже не мог уловить общий замысел исполнения. Высокий столб кристально чистых нот плескался сияющим, необычайно могучим, радостным звуком. Тон пения всё повышался, и сама мелодия стала неистовой, восходящей спиралью, пока не оборвалась на взлете, словно вспыхнуло на полнеба светящееся древо молнии, закончившееся удивительно длинным по времени, громким треском, будто кто-то, невидимый, разодрал гигантский кусок высохшей кожи. И это всё голосовая симфония, без какого-либо музыкального сопровождения, и это свершил человек, девушка… Невероятно!!

Зал взорвался аплодисментами, люди встали со своих мест, раздались дружные скандирующие крики: «Им-ма, Им-ма, Им-ма»! Исполнительница низко поклонилась, и… исчезла. Зал возбуждённо шумел. Радомир с Матвеем долго сидели молча, переживая такую редкостную эмоциональную нагрузку:

–– А ведь я слышал подобное исполнение, Матвей! – заговорил, наконец, Радомир. – Давно, лет пять или шесть назад, когда ещё учился. Парни из архива принесли запись середины двадцатого века. Певицу, помнится, звали Имма Сумак, только ведь сейчас-то звучал точно этот же голос, спутать невозможно, в мире он один, он уникален, и двадцать шестой век на дворе. Ничего не понимаю! Может, это галагенный монтаж местных гала-инженеров?

–– Ну, я-то впервые слушал этакое фантастическое исполнение, – зачарованно произнёс Митрич, – да ещё без музыкального сопровождения, и оно, в этом случае, было бы чем-то инородным. Очень здорово! Её голосовое пение охватывает не менее пяти октав, да больше! Думаю, что это живое исполнение, не запись, и вовсе не гала-концерт! Ну, брат, не зря мы сюда пришли!