Владимир Лисуков – Сказка для взрослых (страница 44)

Закрыла окна и потянулась к мамуле. Та сидела у себя в спальне и о чем-то разговаривала с отцом. Пришлось отстраниться. Где я, она теперь знает. Когда сможет, объявится сама.

Ждать пришлось минут десять.

Любит мамуля работать с зеркалами. И на кой они ей, при её то силе?

– Почему так медленно, Василиса?

Ни «здрасьте» тебе. Ни «доченька». Сразу строить.

– Я не могу оставить этих людей. Устрою и буду в полном твоём распоряжении. Всё равно сейчас мало на что гожусь. Надо наведаться к Крёстной. Проблемы со стабильностью концентрации и нервишки шалят.

– Сколько времени это у тебя займёт?

– Неделю. Вряд ли больше.

– Как возвращаться планируешь?

– Как есть, так и планирую. Не в истинном же облике. Нам ещё скандала не хватало. И лишних вопросов.

– Кем представляться будешь?

– Твоей родственницей.

– Нет у меня родственников. Сирота я. Все давно померли.

– Вот уже радость то для вас, маменька, будет.

– Надо что-то придумать.

– Ничего ты не придумаешь. У нас что истинный, что рабочий облик – как две капли воды. Только ты в блондинку красишься, а я хожу какая есть.

– Ладно. Будешь племянницей. Всё спешка эта. Ничего не готово, не продумано.

– Чего так убиваться. Пригреть родственную душу – дело святое. На мелочи все глаза закроют. И на характер мой ангельский тоже.

– Ладно. Деваться всё равно некуда. Через неделю жду. Как я узнаю, что ты объявилась.

– Зарегистрируюсь, как последняя из рода бояр Щелкановых. Лавр на раз клюнет. И побежит к тебе с докладом. Дальше уже сама решай.

– Договорились.

Облик мамы погас и в повозке стало темно и тихо. А ещё как-то холодно. Неподалёку стоял Гарри, озираясь по сторонам. Умничка! Расцеловала бы. Да беды ты, пупсик, от такого подарка не оберёшься.

– Гарричик-Лапушка, можно снимать охрану. Все свои секретные дела переделала. Ужин сегодня не отменили?

Пробурчав что-то неразборчивое, Гарри старательно помог выйти и предложил руку. Повисла на «брёвнышке» и мы чинно потопали в сторону походной кухни, где уже развернули складной стол, от которого доносились просто изумительные ароматы.

Сидячих мест хватало только для женщин и детей. Мужчины ели стоя.

В самый разгар пиршества, скромно именуемого ужином, объявились соседи в лице явно принявшего дозу спиртного сотника и пары его собутыльников. Бравые стрельцы предложили украсить наше общество своими рожами при условии, что дамы окажут им знаки внимания.

Это было что-то новенькое. В армии за меньшее сносили головы. По глазам Гарри было заметно, что до пошлой дуэли он опускаться не намерен. Перережет глотки и всё.

Надо что-то придумать. Одно дело никому не нужные бандиты, а другое – стрелецкая сотня. Завтра вся столица будет в курсе, что давеча какая-то рыжая ведьма (подробное описание прилагается) околдовала белых и пушистых стрельцов, толкнув на всяческое непотребство.

Явно нарывающийся на скандал сотник, не дождавшись нашей реакции на его выгодное предложение, с криком «ах, вы молчать удумали» выхватил саблю из ножен.

Что-то в этом было неправильное. Не то чтобы смущали остекленевшие глаза упившихся мужчин или вели они себя не так, как положено себя вести в подобном состоянии. Эти хамы вполне натурально демонстрировали потерянную координацию движений и спотыкающуюся о язык речь. Но только …

Вот! Где запах перегара? От них же разить должно …

Додумать не дал сотник, попытавшийся рубануть саблей кого-то из наших мужчин. Потом стертое движение и все три стрельца лежат кучей на земле. Ну, Гарри, ты умеешь удивить!

Через пару минут вся троица, аккуратно увязанная и с кляпами во рту, отдыхала под кустом.

Быстро выпрягли лошадей и обмотали им копыта обрывками запасной одежды (всё равно выбрасывать). Детей и тех, кто не очень уверенно держался в седле, разобрали опытные всадники. Я приманила несчастное животное и заставила повиноваться. Теперь этой кобыле осталось жить чуть дольше, чем надо времени, чтобы доехать до Столицы. Извини милая. У меня просто нет выбора. Не таскать же тебя всю жизнь за собой.

Сделав большой крюк, огибая лагерь стрельцов, выехали на тракт и, с риском переломать ноги лошадям, осторожно двинулись в сторону Столицы. Где-то через час сзади послышались нарастающие звуки топота копыт.

Укрылись в придорожном лесу, откуда было слышно, как по тракту, галопом, словно днём, пронеслись всадники. Очень странные стрельцы.

Отправленные на разведку Гарри и шустрый мужчина из прислуги, обнаружили, что мы не в лесу, а в придорожных посадках. Метрах в ста начинается то ли луг, то ли поле. В темноте не понять. Но проехать параллельно дороге вполне возможно.

Воодушевлённые путешественники, стараясь не шуметь, потянулись вслед за разведчиками.

Жизнь ведьмы – не сахар. Слишком часто больно и страшно. Но вот так, глухой, слепой и беспомощной, не соглашусь быть ни за какие коврижки. Уж лучше вообще ничего.

Через пару километров лес сойдёт на нет и мы, в потёмках, побредём практически вдоль тракта.

Надо шепнуть Сэмюэлю, а то устала я что-то от этих ночных забав. И детей поморозим. Всё-таки осень на дворе.

До чего же толковый этот мой бывший «тюремщик» – всё схватывает с полуслова. И люди у него приучены делать, а не болтать почём зря.

У костра было приятно и без силы. Гарри приволок какую-то вонючую попону и попытался накрыть ею мои плечи. Пришлось попрепираться чуток, пока выветрила запах. Накрылись вместе. Стало так хорошо, что потянуло в сон.

Утром позавтракали всухомятку и, выслав разведчиков вперёд, осторожно двинулись за ними следом. Где-то через пять-шесть километров показался тракт, по которому, взад-вперёд, сновали какие-то верховые, ехали повозки. Кажется, опасность миновала.

Далеко впереди, на вершине холма, золотилась куполами, словно игрушечная, крепость Стречин – когда-то форпост Стольного Града, а теперь музей и учебная база столичных школ.

Не успели мы выбраться на тракт, как к нам подъехал стрелецкий разъезд. Его командир подозрительно оглядел нашу ватагу и поинтересовался:

– От кого бежите-прячетесь? Уж не от бандитов ли, которые стрельцами переоделись и вырезали ночью купеческий обоз?

Поскольку Сэмюэль никак не мог решить признаваться ему или нет, я вынуждена была вмешаться.

– У нас не было выбора. Троих повязали, бросили повозки и ушли лесом.

– Правильно сделали. Вон купцы не разобрались и только двое живы. И то про одного нельзя сказать наверняка.

– А бандиты?

– Пробовали прорваться в Стольный Град через восточные ворота. Сами понимаете. Стража не стала церемониться. Странно, что никто из них даже не попытался скрыться.

Ваши повозки под охраной там же, где вы их оставили. Можете забрать. Скажете сотник Матвей велел. Пусть возвращаются в казарму. Вот это покажете.

У меня в руке оказался слегка фонящий деревянный квадратик из корня липы – стандартная форма распознавания «своих» в гвардейских стрелецких полках.

Обратная дорога по тракту оказалась во много раз короче того «кругаля», что мы дали вокруг леса.

Мрачные не выспавшиеся стрельцы встретили нас даже с некоторым воодушевлением.

Старший забрал метку, сунув её в небольшую коробочку на поясном ремне, после чего выслушал наше сообщение и пожелал счастливого пути.

– Нам надо поговорить, – Сэмюэль явно нуждался в большей определённости относительно своей судьбы и судьбы своих близких. Если бы про мою мне кто-то рассказать хоть что-нибудь.

– В Стольном Граде, как в омуте. На неделю другую можно раствориться и никто вас не найдёт. Зарегистрируешься немецким купцом. Их тут у нас тысячи и не очень то ладят друг с другом. Можешь даже заявить любопытным, что ты тут инкогнито по поручению своего курфюрста. Да никто тебя и спрашивать не будет.

Регистрация в мытной избе у восточных ворот.

Главное сиди тихо и ни во что не вмешивайся. И Гарри попридержи. Тут народ разный попадается. Если заестся с кем – на куски порвут. Государь не поможет.

Лучше всего сними дом в купеческом конце. Там порядка побольше. Если дома не будет, в гостинице остановитесь. Но дом лучше. Меньше посторонних глаз.

Я вернусь через неделю. Не пугайся. Объявят, что нашлась племянница царицы. Это и буду я. А ты мой заморский спаситель. Тут ещё подумать надо. Но с деньгами и защитой, мне кажется, все вопросы будут решены.

– Почему племянница? Вы уверены, Всеслава, что пройдёте проверку?

– Уверена, потому что я – она и есть. Остальное не важно. Ты, я надеюсь, понимаешь, что от того, как быстро забудешь про своё прошлое во многом зависит твоя жизнь? И про моё тоже. Язык за зубами ты держать умеешь. Прежде всего забудь про работу в Системе. Банкир и банкир. А про спецблок в банке рассказать некому. Те, кто там трудился, уже никому ничего не расскажут.