Владимир Лисуков – Сказка для взрослых (страница 35)

– Вам в ректорат, царевна. Это красный корпус. Он прямо перед вами. – произнёс граф и откланялся.

Привычка всё сравнивать с тем, к чему привыкла, дала сбой. С чем сравнивать? Разве, что с царским дворцом, который бы просто потерялся в этом архитектурном безумии.

Поднявшись на крыльцо здания, которое было скорее бордового, чем красного, цвета, я вошла в просторный холл, где меня встретила солидная седая дама в синем платье и изящном ожерелье из голубых камней. Её уши украшали серьги с камнями того же цвета.

– Следуйте за мной, царевна, – произнесла она низким грудным голосом и направилась к лестнице на второй этаж.

Оказалось, что это лестница на третий, четвёртый, пятый (дальше уже неприлично было задирать голову) этажи. Нам нужно было на второй.

Вглубь второго этажа вела массивная дверь коричневого цвета, за которой обнаружился большой холл со стульями вдоль стен и такой же коричневой дверью напротив входа. На некоторых стульях сидели нахохлившиеся студенты и, если судить по возрасту и солидной невозмутимости, преподаватели. Возле двери напротив стоял массивный стол из дуба, заложенный какими-то книгами, папками и документами.

– Входите, царевна. Вас ждут. – сказала сопровождавшая меня дама и уселась за стол.

В кабинете, как можно было догадаться – ректора, было пусто, если не читать двух кресел и маленького столика в углу.

– Проходите, Грета, присаживайтесь, – послышалось откуда-то слева, – мне осталось набросать пару строк.

У купца первой гильдии кабинет, пожалуй, солиднее.

Одна стена помещения была застеклена от пола до потолка. При этом открывался прекрасный вид на парк. Три остальные просто обшиты каким-то светлым материалом. Потолок – белый, без лепнины. На полу даже ковра нет, хотя паркет изумительной расцветки.

Не успела сесть и приготовиться ждать, как на совершенно гладкой поверхности стены образовалась дверь, из которой вышел высокий пожилой мужчина в простом чёрном балахоне до пола – обладатель копны когда-то рыжих волос. Большие карие глаза из-под мохнатых бровей смотрели внимательно и весело. А тонкие губы слегка кривились в улыбке.

– Значит вы и есть та самая Грета, которой не сидится во дворце, – неожиданно высоким голосом произнёс он.

– Совершенно верно, профессор. Это моё имя, – чего это он так развеселился? Видит же меня в первый раз.

– Я встречал девиц, склонных к химическим опытам. Одна из них даже с успехом воспользовалась полученными знаниями для ликвидации ненавистной соперницы. Я также могу припомнить несколько талантливых математиков женского полу. Одна из них сейчас сидит в приёмной и старательно изображает моего секретаря. Но чтобы то и другое одновременно?! Когда же я пытаюсь добавить к этим предметам географию, то у меня вообще начинаются мыслительные расстройства. Не желаете объясниться?

– Математика мне давалась легче, чем брату, и он заставлял меня решать и объяснять ему задачи, которые им задавали в военной школе. За это я могла получать уроки фехтования. Папа стал со мной заниматься только лет с четырнадцати, когда увидел во мне потенциал. Для княжеского мастера клинка я и сейчас полная неумеха. Постепенно математика стала вызывать интерес сама по себе.

– Что ж, по крайней мере, всё это логично.

– Моя мама – маркиза Елена-Генриетта Ловаль всю жизнь занималась ядами и противоядиями.

– Кто бы удивлялся.

– Это было не только увлечение, но и тайная должность при правящей династии. Ей удалось предотвратить несколько покушений, за что нам и было пожаловано имение под Лейпцигом.

– Первый раз слышу о такой профессии. Обычно этим занимаются лекари.

– Находиться при дворе и получать системное образование – физически невозможно, а самоучек мама не очень уважала, хотя, по её словам, среди них иногда попадаются весьма талантливые люди. Поэтому она не занималась общим медицинским самообразованием, ограничившись вышеупомянутой сферой интересов.

– Совершенно согласен с маркизой. А география?

– Мне не нравится токсикология, хотя профессор Стейнлиц, с которым сотрудничала мама, и приглашал меня на свою кафедру. Меня куда больше привлекает минералогия и её проецирование на реальные географические структуры. Кажется, здесь можно найти математические закономерности, которые значительно облегчат изыскательские работы.

Ректор как-то странно выпятил губы и откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами правой руки по подлокотнику.

– И что мне с Вами делать, царевна? – произнёс он после долгой паузы, – Рудознавство изучают на купеческих курсах. Но к науке это не имеет никакого отношения. Институт тоже витает в своём несбыточном и до такой прозаической тематики, как мне кажется, там опускаться не станут. Впрочем, на всякий случай, можете проконсультироваться и у них.

Я бы под вас кафедру создал, но, если верить имеющимся у меня сведениям, вам ещё азы осваивать года два, а то и три. Так что, хотя мы этого и не практикуем, запишем вас на все три кафедры сразу. Дерзайте. Справитесь раньше, чем за два года – вернёмся к этому разговору.

Более я вас, царевна, не задерживаю. Все подробности – у секретаря.

Меня проводили до дверей и даже предупредительно открыли её передо мной, но ощущение пинка под зад, почему-то не оставляло до самого дворца.

В полученных от дамы в синем бумах наличествовало расписание занятий, сроки сдачи экзаменов и подробная памятка о наказаниях за нерадивость в учебе и прочие проступки.

Оказавшись у себя в покоях, я легкомысленно решила, что на сегодня неприятности закончились, но Маша доложила, что меня дожидаются очередные Марфины девы для избиения и гоняния по тренировочному залу. Даже обрадовалась перспективе помахать клинком.

Меня встретила самая нелепая парочка, какую приходилось видеть в жизни. Одна девица была на полголовы выше и массивнее меня, что само по себе разочаровывало. Что за радость тренироваться с малоподвижным противником. А вторая больше напоминала худенького подростка неопределённого пола. Фехтовать с детьми? Увольте. Очень хотелось отправить обеих. Но выпустить пар хотелось ещё больше.

На моё предложение сразиться сразу с обеими девицы переглянулись и мелкая нагло заявила, что такой поединок категорически запрещён Марфой.

Видно разговор с ректором отрицательно сказался на моих мыслительных способностях, потому что вместо того, чтобы заподозрить неладное, я ткнула пальцем в великаншу и встала в позицию.

Брат как-то пару раз показывал мне, что такое тяжелый кавалерийский удар, но относительно медленно, делая акцент на тонкостях защиты. А тут удары сыпались со всех сторон. Как ни старалась, пару раз пропустила, после чего сабля улетела в сторону и бой прекратился.

Отдышавшись и придя в себя, с подозрением посмотрела на вторую соперницу. Та улыбнулась и приготовилась к бою. Может я устала, потому что просто не заметила движения клинка, уткнувшегося мне под ребра. Повторив попытку уловить движение соперницы ещё несколько раз, максимум чего добилась, это сумела угадать направление атаки. На это раз меня бы не проткнули насквозь, а просто распороли мне бок.

– Ты хорошо работаешь с рубящими ударами. Против Шахины, на моей памяти, столько не продержался ещё никто. А вот с колющими надо разбираться. И ты очень закована. Потому не можешь взорваться. Но мы это поправим, – авторитетно изрекла мелкая, пока вторая мучительница собирала учебное оружие.

Поскольку обижаться можно было только на саму себя, улыбнулась садисткам и сделала ритуальный поклон уважения к сопернику. Получив такой же в ответ, отправилась мыться.

Отмокая в бассейне с тёплой водой невольно поймала себя на мысли, что не представляю свою дальнейшую жизнь без этой процедуры. А ещё запоздало удивилась тому, как независимо и с чувством собственного достоинства вели себя Марфины воительницы. Как с равной. И не понятно обижаться на очевидное хамство или радоваться, что такие изумительные бойцы посчитали меня за ровню? Как же тут в России всё странно и не просто.

А в это время в кабинете ректора Высшей школы его хозяин вёл неспешную беседу за чашкой чая с мастером тёмных дел.

– … вы бы, Лавр, лучше присматривали за своими царевнами.

– Так вроде бдим денно и нощно.

– Ну-ну. А то что они у вас, в свободное от дворцовых обязанностей время, геологию изобретают, вам не известно?

– В общих чертах.

– Так, между прочим, и до промышленного производства додуматься можно. Вас это не смущает.

– В целом – нет. Хотя рановато, конечно.

– Шутник вы, ваше сиятельство. Я тут на стену лезу, чтобы эффективно тормозить технический прогресс, а вы изволите легкомысленно шутить по этому поводу. Желаете промышленную революцию? Я её вам за год организую.

– За год не надо. И за десять тоже. Но, к сожалению, мы вынуждены констатировать тот факт, что допущена серьёзная системная ошибка. В поисках путей укрепления баланса слишком увлеклись своими планами, забыв о том, что нельзя бесконечно развивать личность и, при этом, лишать её высокоинтеллектуальной среды обитания. В том числе и в техническом отношении.

– Вам требуется план индустриализации? Давайте параметры.

– В ближайший четверг планируем совещание посвященных. Там и распределим задачи.

– Где обычно?

– Да. Надеюсь у вас уже будут некоторые намётки.

– Я тоже надеюсь найти то, не знаю что, там, не знамо где.