Владимир Лещенко – След «Семи Звезд» (страница 59)

Для начала они особым образом обставили алтарь, установив на нем черные свечи треугольником. В правый угол старшая положила толстую книгу в кожаном переплете с металлическими застежками. В верхней части треугольника была поставлена бронзовая статуэтка богини и кадильница. (Барков вспомнил старую книгу, где пояснялось – что именно символизировал треугольник в древние времена.)

Одновременно с этим некто, одетый в уже знакомую Ивану собачью шкуру, развел костер.

Поэт не удержался от соблазна процитировать кое-что подходящее из собственного творчества:

Во всяком есть чину всегда особа должность. Победа или смерть – то воинам прилично, Молитва, пост и труд, и долгая спокойность — Духовным то отцам здесь стало быть обычно, На спинке ж полежать, проворно под…ть — Монахине одной то должно приписать.

– Уйми его! – прикрикнула на Хранителя огня Черная накидка.

Оборотень метнулся к господину копиисту и дал ему ощутимую зуботычину. Ваня в ответ смачно харкнул обидчику в рожу смешанной с кровью слюной. Одноухий арап с располосованной свежим шрамом правой щекой дико ощерился, обнажив зубы, и зарычал по-собачьи, примериваясь к Ивановой шее.

– Тихо! – одернула его Колдунья.

Слуга вернулся к огню, а жрицы принялись обходить алтарь против солнца, распевая призывной гимн.

Начала старшая:

– О, Великая Богиня мрака! Ночных видений и чародейства! Властвующая над судьбой земли и моря!

Затем вступила Опекающая:

– Одаренная Великой Силой! Помогающая людям в их повседневных трудах! Покровительница охоты, пастушества, разведения коней. Ты, присутствующая на судебных процессах, Народных собраниях, состязаниях в спорте. Наблюдающая за войнами.

Потом настал черед Охотницы:

– Шествующая в ночи с факелами в руках и змеями в волосах, Окруженная своей мрачной свитой. Неодолимая!

И, наконец, петь стали все три разом:

– Выводящая призраки умерших. Связующая два мира – живой и мертвый. Ты – мрак, и вместе с тем свет Луны. Ты – жизненная сила земли и олицетворение подземного мира. Владеющая тайной преобразования. Богиня трех дорог.

Закончив песнь, они громко произнесли:

– Это место освящено для нашей церемонии и защищено от нечестивцев и от дурных мыслей.

– Что это они делают, а, господин копиист? – нервно поинтересовался барон. – Не собираются же эти полоумные в самом деле принести нас в жертву?

– Кто знает…

– Но это же варварство! На дворе стоит просвещенное осьмнадцатое столетие! А тут самая настоящая дикость! Хм, Геката! Scheiвe!..

Арап вытащил из костра полено и погрузил его в большой бронзовый чан с водой. Женщины по очереди совершили в чане омовение лиц и рук. За ними умылся сам чернокожий, а после побрызгал кропильницей на пленников, заслужив очередную порцию брани из их уст.

Опекающая произнесла:

– В эту ночь мы собрались все вместе, как в древние времена, чтобы приветствовать луну в ее величии и почтить всех богов и богинь, которых мы почитаем. Мы почитаем тебя, о Великая, желая, чтобы твоя сила возросла и обогатила нашу жизнь. Мы взываем к тебе!!

В ответ на эти слова ее подруги сказали:

– Мы приветствуем тебя, о, Великая Черная Мать!

После этого Охотница наполнила свой кубок вином со словами:

– Мы подносим тебе, о Великая Предвечная, этот скромный дар, смешанный с нашей радостью от встречи с тобой!

Отпила и вылила остатки в особую золотую чашу.

Затем вновь наполнила первый и передала Опекающей. Та осенила сосуд неким знаком, пригубила, а пару капель также вылила в чашу.

Простой кубок побывал в руках старшей, арапа и еще каких-то людей, прятавшихся в полумраке, скрывавшем стены. Помазали вином и губы барона с Иваном.

Настала очередь Колдуньи. Она взяла еловую ветвь, опустила ее в златую чашу и окропила алтарь, место и всех присутствующих, каждый раз говоря:

– Именем Великой богини освящаю и дарую часть силы ее!

По окончании церемонии дама в черном плаще вылила чашу на землю с восточной стороны алтаря со словами:

– Великой матери и всем богам и существам, которые сегодня пришли на нашу церемонию! Да даруете нам богатые всходы наших дел, здоровье и процветание всем, кто вас почитает!

Поэт, как завороженный, смотрел в оба глаза. Что-то будет дальше?

Колдунья подошла к жертвеннику и, поворотясь к арапу, сделала рукой призывный жест. Слуга пошел к ней, держа что-то в вытянутых перед собой руках.

Приглядевшись, Барков заметил, что это были… змеи. Не иначе те самые, из ручейка, которым «посчастливилось» просочиться за приоткрытую дверь. Так вот что их ожидало. Быть принесенными в жертву самой Гекате! Велика честь! Понятно, отчего соплеменники так чествовали их.

«Черная» стала внимательнейшим образом разглядывать обеих гадин, выискивая ей одной ведомые знаки и приметы. Наконец, выбрав ту, что была в деснице пса-оборотня, взяла ее двумя перстами за голову (и не боится же!) и возложила на алтарь.

– О, Незримая Повелительница! К тебе взываю. Приоткрой завесу судеб!..

Один взмах ритуального ножа, и змеиная голова упала на пол. Гибкое длинное тело принялось извиваться на мраморной поверхности жертвенника, оставляя там кровавые следы. Подергавшись так в предсмертных конвульсиях несколько мгновений, оно свалилось вслед за головою.

Жрица склонилась к алтарю, читая алые отпечатки.

– Круги и острые углы, – доносилось до ушей поэта ее озабоченное бормотание. – Круги и острые углы… Странно, весьма странно…