Владимир Лещенко – След «Семи Звезд» (страница 61)
Сыщик понял – сейчас или никогда…
На рваных скатах, убийственно подскакивая на колдобинах, Вадим в последний раз оторвался от бандитов, свернув на обочину, и с маху протаранил кусты.
В какую-то секунду распахнул дверцу и выволок Варю наружу, одной рукой держа девушку за ворот как котенка, а другой сжимая автомат. Под нарастающий гул двигателя преследователей, они рухнули в траву.
– Слушай внимательно, – прохрипел он на ухо пискнувшей журналистке. – Сиди тихо, не шевелись! Сейчас они появятся! Когда высунутся из машины, я их прикончу – другого выхода нет! Твоя задача – слушать меня и даже дышать по команде! Их человека три-четыре – отобьемся.
Он успел занять позицию в гуще зарослей, когда в еще не осевшую дорожную пыль влетела иномарка, исчезнув в желтых клубах. Ее водитель ударил по тормозам.
Брошенные «жигули» с раскрытыми дверцами вызвали у противников, и без того разгоряченных погоней, стандартный охотничий рефлекс. Двери «хонды» синхронно распахнулись, и из нее выскочили трое типов, безотчетно напомнивших ему гоблинов, картинно поднявших вверх оружие, видимо, в подражание героям кинобоевиков. У двух пистолеты, третий вооружился помповым ружьем.
В следующую секунду двое разрядили свои пистолеты в ни в чем не повинную машинешку.
– Хватит! – прикрикнул на них только что выбравшийся наружу четвертый бандит – то ли крашеный, то ли седой. – Девку не зацепите! Мента валите, а ее – живьем! И пусть им…
Что имел в виду главарь сектантов, осталось невысказанным, потому что уже в следующую секунду Вадим дал очередь по тем, кто находился возле «хонды», и тут же вторую, короткую – туда, где стоял высокий беловолосый парень.
Грохнул ответный выстрел помпового ружья, перекрывший громкую нецензурную брань. Над ухом Савельева резко взвыло – его противник пустил в дело турбинные пули, рвущие тело не хуже скоростной фрезы.
Вадим выпустил очередь в перекате, и она угодила стрелку точно в середину груди, пройдя навылет. Сектант, судорожно дрыгая ногами, повалился наземь.
– Вадим!! – заверещала сзади Варвара.
Прямо к кустам, размахивая пистолетом, несся совсем еще молодой высокий человек, правая сторона футболки которого была залита кровью. Что-то вопя, он упал на колено и в несколько секунд опустошил магазин – как на тренировках. Пули ушли поверх головы Вадима, сшибая ветки. Впрочем, это уже не имело значения – третья очередь свалила незадачливого стрелка на землю.
Выждав пару минут, Савельев осторожно выбрался из укрытия.
Из простреленного капота иномарки валил дымок. Скверно, конечно. Машины в такой ситуации взрываются куда реже, чем в кино, но вот то, что «хондой» теперь уже не удастся воспользоваться – это точно…
Оба сектанта, лежавшие у «хонды», – немолодой, заросший седоватой щетиной мужик, и чем-то похожий на него здоровяк лет тридцати, с синевой татуировок на обнаженных руках, были мертвы.
Изделие времен той, уже далекой войны не подвело. Будь у него побольше времени, Вадим бы даже пожелал удачи неведомым грозненским слесарям, точившим его тяжелой и полуголодной зимой девяносто третьего года в полупустых цехах «Красного молота». Пусть они и были тогда и потом по разные стороны баррикад – но кто старое помянет…
Позади кто-то простонал. Обернувшись, Вадим увидел лицо Варвары, приобретшее цвет огуречной мякоти. Было видно, что ее желудок сейчас готов извергнуть все содержимое.
– Не смотри! – приказал майор.
Но тут ему стало не до нервов спутницы – только что срезанный им третий бандит, разметавшийся в траве, вдруг зашевелился, привстал, поднялся на ноги. В руке блеснул длинный кинжал на фигурной рукояти.
– Стой! – крикнул сыщик, поводя стволом «борза». – Стоять, я сказал!
Долговязый поскользнулся, рухнул на траву, поджав под себя раненную ногу, но все равно пытался уползти.
– Ну, мент! Возьми меня!.. – его глаза бешено вращались.
– Спокойно! – вскинул автомат Вадим. – Убери нож. Давай поговорим!
Предложение милиционера лишь вызвало яростную ухмылку у бандита, он презрительно сплюнул:
– Не о чем мне с тобой говорить… – его рука потянулась к валявшемуся пистолету. – Его Экселенция сказал – убить тебя…
– Не трожь волыну, – обратился майор к бандиту.
Что-то необычное почудилось ему в застывшем выражении костлявого лица, в расширенных зрачках, судорожно сжатых бледных скулах. Позже уже Вадим поймет, на что оно было похоже – на лицо человека, решающего некую сложную и важную задачу, от которой зависит вся его жизнь, и вот наконец нашедшего решение.
А между тем Савельев вполне мог оценить, как тяжело ранен его противник.
Одна пуля вошла в бок. Вторая ударила под колено, разорвав суставную сумку, раздробив берцовую кость и расколов мениск. Да как он вообще мог стоять?! Но, страшно улыбаясь, бандит сумел дотянуться даже до пистолета, хотя это и здоровому не просто.
Майор мог бы попробовать взять его живым, но рефлексы десантника пробудились раньше, чем эта мысль оформилась. Палец надавил на спуск – «борз» выплюнул последние три патрона. На спине бандита хлестнули кровью три раны.
Варя за его спиной взвизгнула, а потом послышались характерные звуки – желудок девушки все-таки не выдержал…
Вадим наскоро обшарил трупы – нет-нет, да и косясь на густеющий дымок, исходящий от расстрелянной иномарки.
Документов, кроме доверенности на вождение и засаленного паспорта у старика, при покойниках не оказалось. Немного денег, пара ножей – вот и все. Еще скромный харч: термос и пластиковый пакет с едой – скорее всего бандиты куда-то собирались, когда неведомый приказ сорвал их с места.
Ружье Савельев решил не брать. Лишь в одном из пистолетов оказалась неполная обойма – похоже, преследователи сорвались в погоню внезапно, не успев подготовиться.
Некоторое время он осматривал руки всех троих – ничего похожего на следы уколов. Не наркоманы. Значит, мелькнувшая мысль о том, что в этой неведомой секте, которой они с Варей перебежали дорогу, воспользовались опытом ассасинов[24] с гашишем и прочим дурманом, к делу, пожалуй, отношения не имеет. Впрочем, кто знает – в последнее время фармацевтика далеко шагнула вперед.
Все это время Варвара стояла, прислонившись к стволу старой березы, и рефлекторно вытирала рот. Глаза ее были наполнены ужасом и тихим отчаянием от всего пережитого.
– Ладно, садимся, может, хоть до шоссе дотащимся, – пнул он разлохмаченные покрышки.
Озерская, как сомнамбула, уселась на сиденье рядом с ним.
Вадим повернул ключ зажигания. Двигатель не отозвался – видимо, последствия дикой гонки фатально сказались на старом «Жигуленке».
Глава тринадцатая. Брюсова тайна
Ивана развязали, одели, вновь связали, но на сей раз одни лишь руки, и нацепили на глаза непроницаемую черную повязку.
– И товарища моего освободите! – потребовал он.
– Ничего с твоим немцем не приключится, – пообещал ему тот же скрипучий старческий голос. – Слово даю!
Барков поверил – столько твердости и достоинства сквозило в этом обещании. Чувствовалось, что говорил человек, имеющий здесь право повелевать.
– Но, Мастер… – попыталась возразить Колдунья. – Это опасно. Вы же слышали…
– Я отвечаю!
– Повинуюсь.
Кто-то взял с двух сторон поэта под локотки (судя по стальной хватке, все те же псы-арапы), и его, словно куль с мукой, поволокли неведомо куда. Пройдя десятка два шагов, остановились.
Скрипнула открываемая дверь. В лицо пахнуло сыростью. Ваня догадался, что они покидают ритуальный подвал.
– Барон, вы здесь? – спросил, наугад став как вкопанный и сопротивляясь попыткам влечь его дальше.
– Здесь, здесь, не переживайте, – ответил ему глумливый голос «ученого» арапа.
Затем последовал сильный подзатыльник, и Иван приложился лбом к холодной, влажной стене.
– Полегче! – гаркнул он на невидимого недруга.
Шли долго. Почти все время прямо, свернув всего два или три раза.
По тому, что на него не надели шубу, не чувствовалось стужи и дуновений ветра, не скрипел под ногами снег да и вообще не слышно было никаких звуков, кроме шума шагов, Барков понял: идут они по подземному ходу. Но какому же длинному, однако! И куда он, интересно, ведет? Да и кто прокопал его? Сколько труда положено!
Пару раз попытался заговорить со своими конвоирами, но бесполезно. Только на очередного леща нарывался.
– Ступеньки, – последовало вдруг любезное предупреждение сопровождающего.
Но Иван все едино споткнулся, поскольку не понял, вверх ли ведет лестница или вниз.
Поднялись по ступеням и замерли. Раздался противный скрежещущий звук – наверное, открывали ключом замок. Вновь заскрипела дверь. Однако в этот раз повеяло теплом и сильным дурманящим ароматом трав и курений.
Молодого человека усадили в мягкое удобное кресло, привязав руки к подлокотникам. Повязка пала с глаз. Он сощурился, хотя освещение в покоях, куда его привели, было неярким. Просто глаза отвыкли от света. Посидел так некоторое время, приходя в себя. Потом по обыкновению принялся изучать то место, в которое его занесла судьба.
Помещение явно было какой-то лабораторией. И одновременно кабинетом.
Посредине возвышался большой стол, больше напоминающий жертвенник, ибо вместо деревянной крышки имел мраморную. На нем громоздились книги, тетради, свитки и всевозможная утварь, необходимая для химических опытов: колбы, пробирки, реторты, мраморные ступки с пестиками, плошки с насыпанными в них непонятными веществами. Точь-в-точь как у академика Ломоносова.