Владимир Лещенко – След «Семи Звезд» (страница 56)
Видно, проблема эта занимала и его спутника. Тот раз за разом останавливался, тревожно вертя головой.
Ни с того, ни с сего вдруг немец юркнул куда-то вправо и через минуту вернулся, радостно поигрывая деревянным колом. Барков усомнился в действенности такого оружия против клубка разъяренных гадов. Но, конечно, приставу виднее. Утверждает же, что ему приходилось бывать и не в таких передрягах.
Представив их бравую парочку со стороны, господин копиист не смог сдержать нервного смешка: две дюжих, подозрительного вида монашки (владыка настоял, чтобы они переоделись в платье черниц, а барону даже пришлось не без скрежета зубовного расстаться со своими щегольскими усами), едва ли не на четвереньках ползут по снегу. При этом та, что постарше да покрепче сжимает в руках здоровущий дрын. Не иначе, по грибы или по ягоды собрались Христовы невестушки посреди лютой зимы.
– Хи-хи, ха-ха… Ох!.. – последнее уже относилось к ощутимому толчку острым баронским локтем под Ивановы ребра.
– Тише вы!
– Так они ж глухие, – потирая бок, скривился поэт. – Чуют токмо колебания почвы.
– Все одно. Не ползучие, так двуногие услышат…
Поди, поспорь с этаким-то.
– Гляньте, – призвал нимало не смутившийся пристав. – Это там!
А Ваня и сам уже увидел: змеиная рать подкатилась к уходящим вниз ступенькам, ведущим к некоему погребу. Дверь, как разглядел в лунном свете Иван, была полуотворена.
Головной аспид подполз к щели, однако не скользнул в нее, а замер, будто к чему-то прислушиваясь. (Вот и верь после этого книгам!) Потом он потянулся вверх, встав почти вертикально и зачал раскачиваться вправо-влево, повинуясь одному ему слышной мелодии.
Большая часть его свиты в точности повторила маневры вожака. И только задние продолжали ползти, напирая на тех, что вырвались вперед.
– Танцуют, – завороженно прошептал Барков.
Пристав согласно кивнул.
Поэту ж при виде такого дива дивного вмиг захотелось оказаться за рабочим столом. Да чтоб имелась бумага с перьями и чернилами, полуштоф водки и тарелка с солеными огурцами – в общем, все, что надобно для вдохновенной работы…
Две змейки из числа находившихся в конце живого ручья, выбившись из общего строя, поползли вперед, пробираясь к приотворенной двери. Остальные не стали им мешать. Даже как будто, наоборот, посторонились, пропуская туда, куда те так стремились. А змий, застывший на самом пороге, при виде их вроде как склонил перед ними голову.
Щель поглотила змеек.
Минуты три или около того ничего не происходило.
А затем змеиная река изогнулась в обратном направлении и так же споро подалась прочь от дверей.
– Что такое? – всполошился барон. – Куда это они?
– Давайте-ка лучше уйдем с их дороги, – предложил Иван, поспешно ретируясь за ближайший сарай.
Уже оттуда они продолжили наблюдение…
Змеи добрались до стены, которую недавно перелетели на снежных ядрах двое людей. Словно в раздумье, помедлили перед преградой, и… стали подниматься наверх прямо по приготовленным для ретирады веревкам.
– Scheiвe! – неожиданно для себя выплюнул Иван любимое словечко пристава.
Что теперь будет?.. Он представил, каким «подарочком» прольется змеиный дождь на голову караулящим под стенами Козьме и Дамиану, и ужаснулся. Надо срочно предупредить братьев. Но как?
Условным сигналом, означавшим тревогу, ими был избран троекратный крик петуха (а как же без библейской символики-то?). Но это для крайнего случая. Заслышав сии звуки, отроки должны немедленно оповестить команду пристава с владыкой и идти с боем на выручку.
Подавать знак бедствия в самом начале миссии не имело смысла. Зачем тогда весь огород городили? Однако пребывать в бездействии тоже не годилось. Хоть братья и поднаторели в обращении со всякими гадами, их надобно уведомить об опасности.
– Будем кукарекать? – будто подслушав его мысли, молвил офицер, не столько спрашивая, сколько утверждая.
Барков коротко кивнул. Сомнений не оставалось.
– Два раза, – предложил немец. – Один я, другой – вы.
– Только, чур, кричать без акцента, – пошутил Иван.
– Gut, – на полном серьезе отвечал пристав.
– Кто первый?
– Давайте вы. Я пока соберусь. Что-то не в голосе нынче. Не иначе на экзерцициях сорвал. Хлопотное дело – муштровать новобранцев.
– Ку-ка-ре-ку! – вышло довольно натурально, поэт даже сам подивился своей прыти.
– Ку-ка-ре-ку-у! – тоже не сфальшивил барон.
Прислушались.
Через мгновение из-за стены донеслась ответная трель. Слава богу!
Но радоваться оказалось рано: вслед за петушиными распевами раздались звуки, услышать которые не означало ничего хорошего. По крайней мере, для них. Слишком памятны для обоих были встречи с теми тварями, которые издают подобные рулады. Глухое и угрожающее собачье рычание. Причем сразу с трех сторон: справа, слева и сзади.
Не успели соратники сгруппироваться и приготовиться к отпору, как в воздухе промелькнули рыжие продолговатые тела. И наступила тьма…
Глава десятая. Вторжение в частное владение
Необходимый квартал он нашел не сразу. В этой части города они походили друг на друга, словно близнецы.
Бревенчатые сооружения со знаменитыми «резными палисадами» производили гнетущее впечатление. Видно было, что их давно не ремонтировали. Правильно, кому они нужны, эти «ветераны»? Нынче народ все больше норовит перебраться в крепенькие особнячки из красного кирпича, крытые такого же цвета металлопрофилем.
Осторожно пошел по узкой улочке.
Вокруг было пустынно, как будто все вымерло. Только где-то вдалеке раздавался шум машин.
А вот нужный дом Вадим обнаружил почти сразу. Здание возвышалось среди остальных, подходя под скудное описание, данное старухой…
Крадучись вдоль забора, обошел сооружение, только что не принюхиваясь, но ничего особенного не обнаружил. Дом как дом. Без особых признаков жизни, судя по заколоченным слепым окнам на втором этаже. Небольшой садик, запущенный и старый, с умирающими яблонями северных сортов, и кустами крыжовника. Выглядело это так, как будто тут давно никто не живет.
Еще раз бодрым шагом обошел здание. Все то же. Что же делать?
Он некоторое время колебался. Может, все же известить местных коллег? Нет, не пойдет. Придется объяснять слишком многое, включая и наличие незаконного автомата. А главное – можно упустить время.
Наконец Вадим взялся руками за ограду, сосчитал до десяти, собираясь с духом, и рывком перебросил тело через забор.
Упал почти бесшумно и очень удачно – миновав густой крыжовник. Осторожно, пригнувшись, прокрался по заваленной мусором дорожке. Целью он себе наметил застекленную дверь на глухой стене дома, чей вид свидетельствовал, что оной давно не пользовались. Автомат под курткой впивался какой-то деталью ему в живот.
Дальнейшее было делом знаний и опыта сыщика со стажем в полтора с лишним десятка лет. Свернутая вдвое газета, намоченная в ближайшей луже, крепко прижимается к пыльному стеклу; затем резкий нажим локтем – и бумага с прилипшими осколками осторожно кладется на землю.
«Осваиваем смежную профессию, товарищ майор. Можно сдавать экзамены на младшего взломщика», – подумал Вадим, нашаривая щеколду.
Дверь со скрипом поддалась, Савельев проскользнул в полутемную комнатку. Окна закрыты, шторы опущены.
Глаза не сразу привыкли к полумраку, и Вадим на несколько секунд прикрыл их, а потом распахнул снова – так, как учили еще в школе милиции.
Темнота немного отступила, и Вадим заметил, что комната завалена всяким хламом, но довольно странным. Какие-то треножники – с зеркалами и без, облачения вроде священнических, но к Русской православной церкви явно отношения не имеющие.
В центре комнаты стоял солидный стол (или что-то в этом роде) на изящных резных ножках. Вадим подошел к нему поближе и понял, что сей предмет – не что иное, как алтарь – массивный мраморный жертвенник, политый чем-то темным и вязким.
Наклонился, принюхиваясь, и сразу же к горлу подступил ком, так что потребовалось перевести дух… То, что кровь была явно старая и засохшая, успокоило его не сильно.
Осторожно ступая, он прошел в другую комнату. Ему вдруг очень захотелось пить и убраться подальше отсюда, на свежий воздух. Несомненно, тьма этого дома таила в себе разные тайны – и только ему, Вадиму, предстояло разгадать их.
Пройдя вдоль стены и обогнув встречные предметы, чтобы, не дай бог, ничего не своротить, следователь вышел в коридор, отворив предательски скрипнувшую дверь.
Несколько секунд выжидал, подняв одной рукой автомат и благословляя безымянного чеченца, выдумавшего столь удобное оружие. Выждав положенное время, отступил в спасительную темноту. Затем, чуть пригибаясь, отошел к противоположной стене и начал прислушиваться…
Нет, он не обманулся, в доме присутствовало какое-то движение. Но что? Едва уловимое, на грани ощущений. Человек? Или забытая хозяевами кошка?
Облизнул пересохшие губы. В наступившей тишине гулко стучало сердце. Но страшно не было. Он находился скорее в состоянии азарта Азарта охотника, поджидающего свою добычу. Азарта бойца, выходящего на ринг и жаждущего победы. Азарта…
Савельев улыбнулся своему абсолютному спокойствию. «Что теперь будешь делать?» – задал вопрос самому себе.