Владимир Лещенко – След «Семи Звезд» (страница 55)
– Да.
– Тогда точно ты. Так вот, сынок. Явился мне сегодня ночью он, – кивок в сторону стены с Псоглавым. – Да так отчетливо, будто вот тебя сейчас вижу. И велел идти нынче ко Святой Софии и к тому мужчине, что поставит свечу перед его образом, сказать: та, которую он ищет, находится в таком-то доме. И дом тот мне показал…
Савельев не хотел верить своим ушам. Что за чертовщина творится? И где? В святом, можно сказать, месте!
И, однако, при всем своем скептицизме он не спешил уходить, а жадно слушал, как словно впавшая в транс бабушка подробнейшим образом описывает узилище, в котором, якобы, заточена Варвара.
– Вас кто-то специально подучил сказать мне все это? – официальным, «ментовским» тоном осведомился он, когда старуха закончила сказки сказывать.
– Господь с тобой! – принялась открещиваться от него богомолка. – Кто ж такими делами шутит?!
И столько неподдельного изумления было в ее голосе, что Вадиму разом стало не по себе.
– Извини, мать. Я сейчас в таком состоянии, что любого готов на куски порвать.
– Знамо дело, сынок. Знамо дело.
– Спасибо вам на добром слове, – майор почувствовал, что у него зачесался нос – верный признак волнения. – Постараюсь проверить ваши… э-э… показания.
– Только не мешкай, милый. Времени почитай что и нету…
– Да-да, конечно…
Глава девятая. Кто твердые врата лбом мягким отворяет
Слишком гладкого приземления не получилось.
Знамо дело. Ежели б они частенько упражнялись этак-то в полетах на снежных ядрах, пущенных из катапульты, то, может, все и прошло бы без сучка и задоринки. А так Иван подвернул ногу, а барон ушиб руку и пребольно треснулся лбом о какой-то столбик, торчавший из снега.
– Видели, видели?! – тряся головой, зашелся немец в восторженном шепоте. – Опять искры посыпались из глаз!
– Смотрите, чтобы снова чего-нибудь не поджечь, – пошутил Барков.
Прежде всего, избавились от обережных веревок. Это Дамиан с Козьмой придумали привязать к их поясам вервие, чтоб обеспечить последующий отход. Молодцы братья.
Предложив оригинальный способ попадания внутрь монастыря, Иван как-то упустил из вида проблему с возвращением обратно. А так веревка перебрасывается через стену, затем, завершив дела и вернувшись к стене, барон с поэтом лишь дернут за нее оговоренное количество раз, а молодые иноки подтащат разведчиков наверх ограды. Оттуда уж спуститься будет легче. С помощью того же каната, который, чай, найдется к чему привязать.
– Я знаю такой узел, – похвастался пристав, – который сам собой и развяжется. Мы лишь потянем по-особому веревку. Меня этой хитрости марокканские пираты научили, когда я был у них в плену…
Худо-бедно, однако начало было положено. Теперь следовало определиться с местом, где они высадились, и приниматься за промысел следопытов.
– Главное, меня слушайтесь, господин копиист, – назидательно вещал барон. – Вы человек штатский, к военному делу непривычный. А я пороху на своем веку изрядно понюхал. И в разведку не раз хаживал…
При этом он так неуклюже и громко ступал, что поэт усомнился в его боевом опыте.
– Тише, сударь! Ради бога, тише!
– Да они все дрыхнут, как сурки, – безапелляционно заявил воин. – Знаю я этих святош! Только наружно выказывают благочестие, а сами…
– Не меряйте все своим европейским аршином, – отрезал Ваня.
(Или у них там что-то другое?)
– Тогда чего ж мы тут с вами делаем?
В вопросе, заданном с изрядной долей ехидства, содержался резон, и поэт не нашелся, что ответить.
И все ж его самолюбие было задето. Ишь, начитался немчура французишек с итальянцами! Те известные безбожники, хоть и почитают себя истинными христианами. Такого о своих священнослужителях понаписывали, что читать срамно.
Оно, конечно, и наши всякие бывают, но ведь не зря говорится, что в семье не без урода. В сердцевине своей русское духовенство здорово и не растлено. Взять тех же Козьму с Дамианом, бдящих нынче под стенами Горне-Покровского в ожидании их с бароном условленного знака. Или вот владыка Варсонофий – истый витязь Христов!
Иван многое мог бы порассказать и из увиденного им в надозерных монастырях. Как там спасаются братья и совершают духовный подвиг во имя святой веры. Да вот поймет ли барон?
– Так, – наморщил лоб барон. – Где это мы можем находиться? Хотя бы приблизительно.
Поэт осмотрелся. Хорошо, хоть луна полная. Видно почти, как днем. А так пришлось бы туго, не свети с неба природный фонарь.
Он уже не раз пожалел о том, что ввязался в эту авантюру. Перед кем хотел выказать храбрость? Перед клириками? Так ведь не оценят.
А самому Ивану не хоробрствовать бы надо, а заниматься тем делом, к коему призван. Ведь уже почитай и справился с заданием, поставленным перед ним академическим начальством. Собрал некую часть рукописей. Можно бы и домой возвращаться восвояси.
Но знал, знал, ради чего полез в обитель. Ишь, спаситель и защитник дев выискался! Назвался груздем – полезай в кузов…
– Мы на заднем дворе, – пояснил он соратнику, сверившись с планом. – Неподалеку от служб и складских помещений.
– И куда дальше?
– Бог весть, – пожал плечами Барков. – Сейчас решим. Скорее всего то, что нам нужно, находится не вблизи келий или монастырских церквей. Темные дела в таких местах не свершаются.
– Резонно, – согласился великий тактик.
– Будем искать вход в подвалы.
– Altklug. Умно.
Потихоньку стали пробираться к службам.
Поэт раз за разом сдерживал готовый вырваться стон. Подвернутая нога таки побаливала. Угораздила же нелегкая покалечиться в самый неподходящий момент. Впрочем, а когда он для такого подходящий?
Словно псы, принюхивались да присматривались к снегу. Нет ли каких следов?
– Э-э-э, сударь, – проблеял вдруг пристав неестественным голосом. – А сие что за диковинка?
И указал дрожащей рукой в один из сугробов.
Ваня сначала не заметил ничего любопытного. Но потом присмотрелся внимательно – и обмер.
Помилуй бог, да не спит ли он? Ведь нынче стоит не сентябрь, а средина февраля. Не Сдвиженье, чай, когда все пресмыкающиеся сползаются в одно место: под землю, к своей матери. Где и проводят всю зиму, вплоть до первого весеннего грома, который служит как бы сигналом, разрешающим гадине выползать из чрева матери и жить на воле.
Так или иначе, но диво было налицо. Десятка два самых разнообразных змей целенаправленно сдвигались в одном направлении. Тут были и знакомые Ване по сестрорецким лесам гадюки, и ужи, и даже пяток неких особенно крупных аспидов, в которых поэт признал виденных им только на картинках удавов и полозов. Откуда они здесь, на Русском Севере? Про то один Бог (или Диавол) ведают да тот, кто призвал это змеиное царство, пробудив его от зимней спячки.
Но вот где он притаился, сей таинственный дудочник, заклинатель змей? Авось сами-то его шипящие слуги и укажут.
– Здесь произнесено заклинание призыва змей, – с видом знатока произнес барон. – Кто-то весьма сведущий в магии сработал.
– Вы откуда знаете? – справился Барков.
– Приходилось с этим дерьмом на Востоке сталкиваться. Особенно в Персии. Там, доложу я вам, такие факиры встречаются… – он восторженно поцокал языком. – Бывало, гады облепят заклинателя с ног до головы и шипят что есть мочи. Живой змеиный столб получается. Особенно впечатляет, когда это с кобрами проделывают. Такая злобная и ядовитая гадина, жуть! Хорошо, что их среди «наших» нет.
– Уверены? – усомнился господин копиист, опасливо косясь на змеиный поток.
– А то я кобр не видел!
– Не вызвать ли подмогу? – предложил Ваня.
– Рано! – отрезал военный. – Надо разведать, где источник всей этой кутерьмы. Не ровен час, спугнем! Тогда ищи-свищи…
Поэт в который раз подивился мастерству, с которым немец управлялся с русским языком. Где только наловчился? Иной природный русак намного хуже родным наречием владеет.
Его внимание вновь переключилось на пресмыкающихся. Те словно играли в ручеек. Более крупные аспиды образовали воротца, через которые резво просачивались малыши. Иногда они незлобно покусывали друг дружку за хвосты. Укушенный поворачивал треугольную голову, что-то шипел на своем языке и уступал кусаке место. Спешишь, что ли? Ну, тогда проползай себе подобру-поздорову.
Вот же ведь. Тварь, а и той поиграть хочется. Или в этой смене мест тоже заключалась часть неведомого ритуала? И явиться на призыв хозяина следовало в строго определенном порядке?
Осторожно, чтоб не привлечь к себе внимания змеиной братии, поэт с бароном пустились вдогонку за шипящим ручьем, который тек по направлению к сараям, расположенным вблизи небольшой однокупольной не то церквушки, не то часовенки.
Что они станут делать, когда настанет пора заходить в помещение, задумался Иван. Пропустит ли их ползучая стража?