Владимир Лещенко – Под тенью проклятья. Город не для всех (страница 16)

— Ран, а почему ты решил, что это я?! Что, кроме меня, этого никто сделать больше не может? — продолжила отпираться эльфийка, включая электрочайник. — Забыл, где живем? В Джерисе — не где-нибудь!

— Хм… Может быть, я бы и не заподозрил, если б не услышал главную

Подробность, после которой у меня не возникло сомнений в том, что эта твоя работа…

— Да? — Эссо изогнула бровь в деланом удивлении.

— Эссо, хватит придуриваться. Ведь это только ты убиваешь и не оставляешь за собой ничего… вообще НИЧЕГО! — Аран достал из холодильника пирожное, и с явным удовольствием откусывал от него, садясь за стол. — Опять же я ведь все-таки твой брат и свою сестренку чувствовать хоть как-то да могу…

Эссо улыбнулась, лукаво тёмно-голубыми глазищами посмотрев на Арана.

— Да, это я! Они просто не ожидали, что нарвутся на меня, думали, что я просто всего боящаяся нежная эльфиечка из хорошей семьи! — хмыкнула Эссо. — Этой мрази же в кайф надругаться над такой...

— Ага! А тут мортер, — засмеялся Аран. — Да ещё и со стажем! Так что сейчас они уже в своей Преисподней бессаров ублажают всеми способами!

— Хватит, Ран… — Эссо кинула в него скомканную салфетку.

— Ладно, Эссо, а почему ты так скверно выполнила последнее задание… Вроде как чего проще — как говорится, и во славу дела нашего поработать и денег получить...

— Я сделала всё, как было приказано, — сухо бросила девушка. — Зачем полицейские заныкали стволы — вопрос не ко мне…

— Эсси, ну зачем ДЕПРу красть оружие? — улыбнулся Аран. Признайся уж, что ты их спрятала на черный день. Тем более стрелялки-то и в самом деле недурные.

— Будто не знаешь — зачем «синепогонникам» засвеченное оружие? — фыркнула Эссо. — Потом подбросят какому-нибудь наркоману, который и свое имя не помнит, — и вот вам поимка зловещего неуловимого убийцы! Ура доблестным стражам порядка! — иронически рассмеялась она. — Кстати, заплатили мне за него не так много, а расходы-то у нас немаленькие.

— Эсси, ты же знаешь, это за эльфов наша организация установила таксу во много раз больше, чем за людей... А этот гад был отнюдь не эльф.

— А орков с гномами мы вообще убиваем бесплатно... — начала было Оэсси, но вдруг потянулась, закинув руки за голову. Ран, я по тебе очень соскучилась…

— То есть, — как бы не понял Аран, принимая предложенную игру. Мы с тобой живем в одной квартире и видимся очень часто…

Она вместо ответа гибкой кошкой скользнула Арану на колени.

— Ран, я, конечно, не ревную к твоей человечке, но девушке из твоей семьи тоже что-то должно достаться — немножко любви и тепла… Или ты уже проникся людскими предрассудками, что общая кровь мешает общей постели? — лукаво улыбнулась. — Но даже по гьомским правилам не очень-то много у нас этой общей крови.

— А я уж думал, сестренка не вспомнит о брате… — Аран допил чай, доел ещё несколько вытащенных из холодильника пирожных и, поставив чашку в раковину, направился в гостиную…

Эсси танцующей походкой направилась за ним, на ходу стягивая кофту .

***

В ожидании Ридды Илли растянулась на кровати и немного поразмышляла о визите капитана Лайг. Недурно бы такую заполучить в свою команду... Хотя нет — и не потому, что у той примесь эльфийская есть: у Уны она тоже была. Но вот такую, как эта Энид, так просто не подомнешь, а в стае должен быть один вожак. Потом девушка вытащила из тайника в туалетном столике затертую школьную тетрадку...

Это был её тайный дневник, записи в котором она вела от случая к случаю, но которому она поверяла свои заветные мысли.

Иногда она представляла, как уже многие годы после её смерти этот дневник — дневник спасительницы рода людского и искоренительницы нечеловеков, великой повелительницы Империи Людей — будет стоять в библиотеках и на магазинных полках, роскошно изданный, в коже и с золотым тиснением на мелованной бумаге.

Но пока будущая повелительница Арты дневник не показывала даже Ридде. Лишь покойная Уна, после ночи проведенной вместе, удостоилась чести прочесть несколько страниц, да и то лишь посвященных себе.

И вот сейчас девушка перелистывала дневник, вспоминая и Уну, и многое другое.

Не стоит копить годы своей жизни, со временем они обесценятся. Зачем заботиться о здоровье, если не знаешь о смысле жизни? Ненависть — это посредник между твоим врагом и его смертью. Надо учиться у своих врагов, чтобы направить эти знания против них самих.

Или жить в соответствии со своими желаниями, или не жить вовсе.

Расовые предрассудки — самые рассудительные и трезвые мысли.

Каждый преследует свои цели и интересы, это нормально.

Курица — не птица, эльф — не человек.

Ненавижу эльфов, не надо спрашивать, за что, это подсознательно и естественно.

Не бывает плохих и хороших людей и эльфов, бывают мы и низшие расы.

Идейный человек не тот, кто много говорит, а тот, кто действует в соответствии со своей целью.

Ничего не будет, если я ничего не сделаю. Так должен думать каждый из нас.

Если не знаешь чем занятья, делай то, что давным-давно хотел

Прежде чем задаваться вопросом «Есть ли смысл в нашей борьбе?», надо выяснить «Есть ли наша борьба или её нет». Если всё же есть, то в чём она, собственно, заключается?

Раса — прежде всего понятие биологическое и демографическое. Борьба за Человеческую Расу имеет лишь два конкретных аспекта:

1. Увеличение численности её состава (деторождение).

2. Уменьшение численности состава её врагов (убийство).

Но куда важнее этого всего Люди. Люди всегда важнее всего.

Раса Эльфов, как самая старая и древняя, становится всё слабее и слабее. Её представители часто подвержены всевозможным изощрённым заболеваниям, но её гены перебарывают гены более сильной и молодой расы в случае кровосмешения.

Пробиваться путём политических партий смысла не имеет, они все заражены людьми не искренних взглядов, подчас им противоречащим или не имеющим к ним отношения, пользующихся этим в своих целях и не преследуя интересы расы, и ни одна из них не пройдёт, и никто не сможет даже повторить Церковь Ярта-Мстящего, не то что бы пойти дальше.

Это не представляется возможным. Но я попробую...

***

Энид

Капитан Лайг гибко поднялась с полу.

— И ведь не грохнуть, заразу остроухую! — прошипела она. — А ведь как было бы славно! А теперь хоть сама стреляйся! И не у кого попросить помощи… Она одна во всем свете, можно сказать. Словно опровергая эту мысль, зазвенел элекон. Голос комиссара сварливо осведомился:

— Какого Бессара, Лайг? Тут зарезаны двое юных отпрысков каких-то столпов нашего бизнеса. Мне доложили, что у трупов собрались все кому не лень, и только тебя одной там нет! И не говори мне, что ничего не знаешь! Криминалисты там целую баталию развели с прессой. Живо езжай в Пятый квартал. Там, у театра… Бессар забыл улицу, но ты знаешь, где это. Он там один… Пошевеливайся, Лайг!

— Шеф, я...

Десконнект...

Энид молча засунула пистолет в кобуру и, закрыв квартиру, вновь оказалась на улице.

Как всегда, все клятвенные обещания отдыха и спокойствия, даваемые начальством, забываются стоит лишь нарисоваться какому-то крупному или шумному делу...

Полуразвалившийся, заброшенный театр в одном из старых кварталов получил имя Эльфийский не потому, что это был единственный эльфийский театр в городе. Но Эльфийским называют лишь его — хотя в нем давно не ставятся спектакли — уже лет пятнадцать. С тех пор как театр стал жертвой пожара, вернее поджога, унесшего жизнь несколько десятков эльфов, — тогда эта проблема только-только начала появляться.

На месте она была уже через двадцать минут. Тусклый фонарь, и группка людей неподалеку. Да, в таких потемках не то что следы увидеть, тут вообще ни хрена гоблинова не разберешь. Энид показала удостоверение и, еле протолкнувшись через стоявших зевак, вошла внутрь ограждения. Тела погибших освещали только специальные переносные прожектора, да еще вспышки фотокамер. В их сиянии было видно, как суетятся люди в салатовой форме муниципальной полиции и серой — сотрудников ДЕПР. Одни искали всё, что могло навести их на след убийцы, вторые, с какими-то приборами в руках, пытались определить, куда делся тот, кто орудовал на этом месте, и не было ли применения недозволенной магии?

Один полицейский — немолодой лейтенант-«муниципал», угрюмо наблюдал за суетой.

Он о чем-то напряженно размышлял. К нему подошел коллега-сержант:

— Абсолютно ничего нет! Даже хоть какой-то маленькой улики, про отпечатки вообще молчу. И свидетелей не сыскать...

Первый полицейский вздохнул, устремив взгляд куда-то вдаль:

— Здесь работал профессионал. И не просто профессионал работал, а мастер, я бы даже сказал, гроссмейстер в этом деле. Это же надо так, всё чисто!

— И кому, интересно, помешали мертвяки? — продолжал удивляться второй. — Это ж какие деньги потратили — сразу за двух! Эх, поймать бы его! И кто бы это мог быть?