Владимир Лещенко – Крещение огнем. Мертвые не умеют смеяться (страница 7)
Затем пока старлей отдавал последние распоряжения, неутомимый Клыков влез в кабину и подвесил бронежилет на двери.
— Это зачем? – усаживаясь в кабину, спросил лейтенант.
Тот посмотрел на него так, будто ничего глупее в жизни не слышал:
— Мало ли… Не ровен час – одна очередь и все.
Посматривая на мелькающие в поле кусты, Олег подумал вдруг: «А ведь в этих зарослях может быть засада?»
И может быть в этот самый момент, неприятельский гранатометчик ловил в прорезь прицела их грузовик или снайпер выцеливает через стекло кабины водителя или его.
Но черт возьми –что за мысли лезут ему в голову? Откуда тут гранатометчики или снайпера? Их возможные противники в Москве ничем кроме длинных языков не вооружены.
В салоне бронетранспортера царил полумрак, тускло подсвеченный синим плафоном боевого освещения.
. Монотонно гудел за перегородкой мотор, нагнетая в салон сухое тепло.
На проселке машина мягко покачивалась и десяток солдат, одетых в неудобные, сковывающие движения бронежилеты, покачивались в такт. Ссутулившись, насколько позволял бронежилет, сержант Клыков которого по привычке хочется назвать прапорщиком. Судя по выражению лица его укачало. Торопцева тоже мутило, но останавливать же из-за этого всю колонну, и справляться с приступами тошноты приходилось внушая, что и самочувствие ничего, и вообще все здорово… Пока помогало…
Дремлет Сергей, неловко запрокинув стриженную под «первый номер» голову на спинку кресла, на коленях покоится каска, обтянутая маскировочной сеткой. Автомат, приставленный к сидению, от тряски сползает и валится на днище. Приоткрыв мутноватые глаза, рядовой нашарил его вялой рукой, и вернул на прежнее место…
Торопцев ему безотчетно симпатизировал –этому неглупому «молодому» парню в котором интуитивно чувствовался крепкий внутренний стержень.
Опять же –хотя в армию попал по глупости –но не дурак -хоть при случае есть кому стенгазету оформить. А то контингент все больше такой, что считает будто «Преступление и наказание» - это приложение к УПК. Вопрос –не подведет ли если что? «Если –что?» Торопцев нервно поежился –у него было твердое ощущение –никакие это не маневры и даже не операция устрашения. Что –он понять не мог –что бы не лезло в голову, все было слишком фантастическим.
Радист - ефрейтор Дубов между тем вертел верньеры рации - старой транзисторной, наверное еще мэйд ин ЮССР.
— Про что -там слышно? -спросил пробудившись от полудремоты Сергей.
— Да –станция ФМ-шная какая-то -бросил ефрейтор. О сексуальной революции и нетрадиционной ориентации рассуждают...
— Где ориентации?! - не открывая глаза промычал закемаривший Клыков.
— В жопе, -исчерпывающе пояснил Дубов.
— Разговорчики – кинул ни к кому не обращаясь лейтенант.
Они миновали какой-то поселок.
… Мимо поплыли дома, редкие люди, спешившие по своим делам. Проехав мимо
строения с тускло освещенными витринами, и надписью почему-то готикой: «Мини-маркет… Затем колонна втянулась в лес –и лишь темные ели стояли вокруг, сжимая ленту проселка как угрюмые стражи…
* * *
Телетекстовая строка «Гламур -ТВ»
* * *
«Радио-консалтинг»
* * *
Подмосковье. 25 декабря 201...года. Три часа до времени «Ч»
—Черт, лезут под колеса! — Андрей резко вывернул руль, объезжая мужичка с плакатом на груди, в последние дни набившим оскомину: «Правительство коррупционеров и гэбнюков — в отставку!». Эти пикетчики с плакатами бродили чуть не по всему центру Москвы согласно заявленной вожаками «молекулярной теории» (что это такое они разумеется не слышали но Андрей знал из интервью чина Московского ГУВД что ходить с плакатами законы не запрещают)
—А ты на дорогу чаще посматривай, а не на Элькины коленки! — ехидно вставил Борис. — А то переедешь какого-нибудь шизика — Новый Год в ментуре будем встречать. В смысле –в гостях у полицаев. А я их не люблю –у меня еще прадедушка полицаев убивал! –он хохотнул.
— Пусть под колеса не лезут, — огрызнулся молодой человек, и в самом деле бросая в зеркало заднего вида плотоядный взгляд на обтянутые натуральным шелком дорогущих итальянских чулок, открытые любому нескромному взгляду, круглые колени развалившейся на заднем сиденье джипа Элеоноры Климовой.
— А дорога-то сегодня — класс! — сменил тему Борис, по реакции «водителя» смекнув, что тот уже успел «задвинуться коксом» и теперь ему сам черт не брат. — Ни пробок, ни ментов... Еще бы светофоры гадские отключили — именины сердца.
— Ага! — охотно откликнулся Андрей. — Видали, — кивнул он на спидометр. — Соточка! На МКАДе так не разгонишься. Оппозиция — я тебя люблю! — в избытке чувств, крикнул он, отпустив на миг руль и похлопав ру-ками.
Джип, едва не отрываясь от дороги, словно истребитель от взлетной полосы, пересек МКАД и, все наращивая скорость, влетел на территорию Московской области.
Тема отсутствия надоевших всем пробок недолго занимала ребят: как и большинство молодых людей их возраста их интересовали лишь те проблемы, что непосредственно их касались. С глаз долой — из сердца вон! Вот если бы пришлось тащиться в сплошном потоке нетерпеливо сигналящих авто со скоростью пешехода, тогда да. А так...
— Долго еще до этой твоей дачи? — недовольно спросил Андрея Борис, когда позади остался очередной поворот к дачно-коттеджному поселку, в последние годы облепившие эту оживленную обычно трассу, как опята пенек. — А то будем так до Нового Года кататься... Антошка — у тебя фляжка с коньяком всегда с собой. Дай хлебну!
— Да близко уже. Еще минут сорок... — Андрей лихо объехал автомобиль, который какой-то идиот припарковал прямо на проезжей части. — Успеешь еще нажраться — бочка бездомная!
— Бездонная, — машинально поправила Элеонора.
— Именно что бездомная!
— Ты меня не учи, — засопел Борис, не любивший, когда его желания не исполнялись в момент их возникновения в стриженной ежиком лобастой голове. — Антоха!
— Ребята, а какие тут места, — позволила себе встрять в разговор друзей Лена, понимая, что назревает ссора и необходимо ее разрядить. — Прямо тайга дикая! — она махнула рукой, указывая на пролетающий с обеих сторон дороги еловый лес, кажущийся дремучим — вот-вот Баба-Яга на трассу выйдет -с помелом своим да котом черным.
— Что есть — то есть! — снисходительно бросила Элеонора Климова, поддержав Елену. — Таки права госпожа Горелова — леса не хуже чем у меня дома, в родной Сибири!