Владимир Лебедев – Операция «Пропавшие» (страница 65)
– У меня есть «сердце». – Лоцман приподнял Вихря, сунул вещмешок под спину, фиксируя парня в сидячем положении. – Хотел отдать тебе…
– Я нормально, Гор при смерти. Ему надо!
– А что с Мухой?
– Не знаю. Очнулся – его не было. Надо Гору помочь! – Вихрь вновь попробовал встать. Не смог.
– Попробую, – произнес Лоцман, доставая артефакт. – Но обнадеживать не буду. Сначала подумал, что он уже мертв. Кто его так?
– Не знаю. В коматозе был, через раз слышал, что происходило.
– Свинтус пырнул, похоже. – Лоцман проверил пульс и дыхание Гора, взялся срезать повязку, чтобы добраться до раны. – Но как? Они же пугливые и бестолковые…
– Не знаю. Очнулся – морось, туман. Мухи нет, Гор кое-как забинтованный хрипит. Подумал, пусть мне хана, но Гору рано умирать. Вылез из носилок, как червь из кокона. Распотрошил мешки, лечащих артефов не нашел. «Потрох» примотал… Все равно сдохну – так, может, Гор выкарабкается.
– Завязывай со сдыханием, – отрезал Лоцман. – Зона – чудное место, тут и хуже тебя выживали. Лови «потрох»! Смотри, уже из апатии вышел. А то лежал овощем, мужикам тащить пришлось.
– Да мне фигня осталось…
– Поживем – увидим. – Лоцман приложил «сердце» к глубокой ране в груди Гора. – «Сердце» Шулеги. Спасет сначала его, потом тебя.
Артефакт принялся за работу. Излучая тускло-красное свечение, аномальный кусок органики при соприкосновении с кровавой дырой размягчился и закрыл рану. Лицо Гора слегка порозовело, дыхание выровнялось.
– Подождем немного, – сказал Лоцман; взяв из мешка сухпай, уселся рядом с Вихрем. – Если повезет, через пару часов сможет идти. Жаль, выводящих нуклиды артефов у нас нет. «Сердце» радиоактивно.
– «Мидии» и «росинки» не помогут?
– Нет. Тут схожая с тобой история. «Зеленый воск», «репей», «браслет»…
– Он хотя бы не старик. А мне хана.
– Где твоя вера в Бога? Уповай на него, и спасешься.
– Всей душой стараюсь, но у Зоны свои законы.
– Да ладно тебе. – Лоцман решил подбодрить парня, раскачать. – Тут как в анекдоте: главное – не прощелкать божью помощь-то.
– В смысле?
– Анекдот есть. Сидит в наводнение мужик на крыше дома. Плавать не умеет, молится. Видит, плывут спасатели на лодке. «Мужик, давай к нам, мы тебя спасем!» – «Не-е-е-е! Меня Бог спасет!» Те уплыли. Вода все выше. Сидит, молится. Летит вертолет. «Мужик, залезай, утонешь!» – «Не-е-е-е, не полезу, Бог спасет!» В итоге утонул мужик. На том свете предстал перед боженькой и такой: «Боже, как же так? Я молился-молился, а ты меня не спас!» Бог отвечает: «Слушай мужик, ты реально идиот! А кто, по-твоему, лодку с вертолетом тебе послал?!»
Вихрь улыбнулся.
– Постараюсь. Пойду сам, сколько смогу.
– Ну и хорошо. А то с носильщиками беда. – Лоцман передал остатки сухпайка Вихрю. Пока тот ел, отвязал плащ-палатку от трубок. – Завернись и сядь на свинтуса, суше и теплее будет.
Оставив Вихря, Лоцман осмотрел Гора, отметил положительную динамику, глянул в бинокль на окрестности. Крыши Старой Красницы манили мнимой близостью. Ни мутантов, ни людей на открытом пространстве не наблюдалось.
– Зона тебе пухом, Муха, – обратив внимание на большое бурое пятно в «омуте», пробормотал Лоцман. – Надеюсь, нам повезет больше.
Перед дорогой стоило набраться сил. Лоцман улегся среди кочек, включил КПК. Тот с готовностью вывел на экран «главную» новость:
Лоцман нахмурился. Получалось, если это не глюк, «капитан Вервейко» жив. Жив, но куда-то пропал. Зато Легенда Зоны успел убиться снова.
Вдруг «беговая дорожка» появилась и исчезла из-за него? По закону сохранения энергии. Что, если Семецкий преобразовывается из одной формы в другую, с сопутствующими эффектами?
Одной Зоне известно.
Из-за мыслей о Семецком Лоцману вспомнился весь тот дремотный сумбур, когда он только очнулся от забытья. Какая-то саванна с редкими пальмами. Иссеченная оврагами впадина, больше напоминающая кратер. Какие-то люди… От усталости и нервов в голове все перемешалось, и во сне – в этой саванне и этом кратере – все они встретились. Хищник и Семецкий. Хэфтик и Граф. Док и седой бородач с разноцветными глазами… Другие, которых Лоцман никогда не видел. Все они встретились и бросились к одному-единственному артефакту – к парящему в воздухе многограннику. Последнее, что запомнилось, – небо красного цвета.
«Смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий…»
Шорох и стон отвлекли от размышлений. Лоцман с тяжелым вздохом поднялся с удобного ложа.
Гор очнулся.
– Муха! – слабым голосом позвал он. – Муха, сука… Ты здесь?
– Мухи нет, – ответил Лоцман, присаживаясь рядом с Гором. – Только ошметки остались.
Чуть приподнял раненого, приложил к губам флягу с водой. Гор принялся пить.
– Опять прессовал его?
– Ты жив…
– Или «отмычкой» опять заряжал?
– Ветеран, какого хрена? – Желваки Гора заходили ходуном. Чернявый дернулся, но тут же со стоном обмяк. – Не заряжал я его никуда! Это он бросил нас, крыса конченая!
– Серьезно? – Лоцман хмыкнул. – Типа, отлились кошке мышкины слезки?
– Будь я цел, не дал бы этой крысе уйти. Лично прибил бы…
– Ну и сволочь ты, Гор, – сказал Лоцман. – Все бы по головам идти.
Сказал – и тут же пожалел. Какое право у него судить, если сам утопил напарника? Если сам творил темные дела за спинами сталкеров?
Но слова были сказаны и, судя по потемневшим глазам Гора, оскорбили парня.
– Слышь, ветеран, ты че лепишь? – прошипел чернявый. – Ты свалил, он свалил, мы с Вихрем подыхаем. Вытащил у меня сигналку и был таков! Видел ракеты? Слышал вертолет? Наш дорогой литеха-лепеха улетел домой! К папе-генералу, к девочкам, мягкой кроватке и вкусной еде! А где мы? Мы – где?! В самом дерьме Зоны.
Отвернувшись от Лоцмана, Гор глянул на хмурого Вихря, затем уставился на столь близкие, но недосягаемые крыши Старой Красницы.
Сам Лоцман не знал, что и думать. Ракеты действительно были, вертолет был, но как быть с истиной?
– Я угодил на «беговую дорожку», – сказал он. – Зона сутки кружила. «Сердце» Шулеги тебе принес. Расскажи, как у вас дело было?
– С этого и надо было начинать, – огрызнулся Гор. – А не с предъяв.
– Рассказывай.
– Да че там… Когда ты ушел в туман, мы с Мухой решили Юрцу артефов нагенерить. Дождь аномалии подсветил, мутанты блазнят, вот и подумали: подстрелим парочку – и в переработку. Вышли из «кармана». Сгоношили зверье. Потом бах! – дождь усилился, видимость упала. Муха отстал. Пока звал его, прощелкал тухлособов. Заорал Мухе, чтобы выручал, а в ответ мои же крики! Один в один! Пока соображал, че к чему, тухлособ на спину запрыгнул. Я бы его кончил, но рядом еще двое загавкали. Побежал с барбосом к «карману». Зову Муху, свинтус зовет Муху, Муха тупит… Абзац всему, короче. – Гор перевел дух, продолжил: – Муха орет мне, я ору ему, свинтус талдычит за нами, собаки лают… Кончилось тем, что мы ввалились в «карман» и я схватился со свинтусом. Всадил в него пару пуль, а он в меня коготь. Собаки на кровь кинулись… Дальше – как в тумане.
– Муха-то как ушел? – напомнил Лоцман.
– Пока я в сознании был, он помогал, суетился. Только отрубился – он слинял. Я ему: че меня не прикрыл? Он мне тысячу причин. И нога в яму попала, и туман мешал, и в меня боялся попасть… еле выжили, короче. Бинты из моего ранца доставал – ракетницу умыкнул. Думал, я не заметил. Я ему в лоб вопрос. Давай юлить. Лоцман типа пропал, ты с Вихрем при смерти. Пока дождь, доберусь до Красницы и вызову подмогу! Но не вызвал, сука! Улетел! Что мешало вызвать сюда? – В слабом голосе Гора звучала ярость. – Я очнулся, его нет. Все, кранты. Решил нажать SOS, и будь что будет, но у «каменщиков» эта кнопка не работает! А наши Муха-сука выбросил!
Гор захрипел, обмяк в траве. Вспышка гнева лишила его сил.
– Когда сталкер нажимает эту кнопку, он соглашается на любые условия спасителя, – произнес Лоцман. Сунул Гору энергетик и последнюю упаковку каши. – Подкрепись, отдохни, и пойдем.
– Даст бог, хватит сил, – подал голос Вихрь. – Тащить меня уже некому…
– Прям как в анекдоте, – буркнул Гор. – Встретились три калеки в Зоне…
– И выжили, – закончил Лоцман.
Сталкеры замолчали. КПК Лоцмана пиликнул, принимая сообщение:
Лоцман ухмыльнулся. Коротышка-цыган уже добрался до Мединого леса и места себе не находит, чтобы скорей-скорей сорвать куш с «клондайка артефактов». Он быстро черкнул ответ, что автомат служит верой-правдой, что дела у Дока почти-почти закончились.
Хотя они даже не начинались.