Владимир Ларионов – Исток русского племени (страница 38)
Мы должны себе четко представлять, что вопреки старому мнению ученого мира народы, которым суждено покинуть арену Истории, гибнут без следа. Они еще могут передать иноэтничному населению технические навыки материального производства, но они не в силах оставить по себе наследников всего комплекса религиозных и культурных представлений. Верно и обратное, чужой народ ничего не может наследовать из духовного и культурного наследия предшественников. Как правило, новый народ появляется в Истории со своим мировоззрением, со своей особой религиозностью и со своей определяемой ценностной системой духовного мира, культурой. При этом картины не меняются даже и отношения типа «побежденный — завоеватель». Синтеза культур в этом случае тоже не получается. Определенная унификация возможна лишь в правовой сфере, но и она носит поверхностный характер. Душа народов остается неизменной, и они уносят ее с собой в могилу, не оставляя в наследство иным племенам. Поэтому, если символы, связанные с духовной областью исторической культуры бытуют долгое время на одной и той же территории, мы вправе подозревать, что и население этой территории имеет генетическую преемственность к своим отдаленным предкам.
Когда мы видим удивительное повторение скифского звериного стиля на археологических памятниках, в книжной миниатюре Новгородской земли, мы можем говорить о генетических потомках скифов в этом северном крае. Когда мы знаем, что знаменитая легенда из Геродотовой «Истории» о том, как возвращавшиеся из похода царские скифы победили плетками восставших рабов, удивительным образом воскресает в Новгороде, где та же легенда рассказывается о древнерусских дружинниках, вынужденных с плетками в руках брать Холопий городок, что недалеко от Хутынского монастыря, мы не можем допустить никакого иного объяснения, а должны просто признать факт тысячелетнего бытования одного и того же мифологического наследия у одного и того же племени.
Вспомним, что и легендарные праотцы Словен и Рус, основатели первых славянских городов — Словенска Великого, предтечи Великого Новгорода, и Русы, ныне Старой Русы, пришли в эти земли, согласно древним преданиям, из Скифской страны! И не случайно в древней легенде о белом клобуке святого римского папы Сильвестра, присланного в Новгород, как символ того, что городу суждено стать оплотом православия в мире, северорусский город назван Скифополем.
Заканчивая наш антропологический экскурс от времени скифов в глубь времен, возвращаясь в обратном направлении, мы подошли к той странной исторической эпохе, когда скифы вдруг неожиданно и в одночасье, неким таинственным образом, как бы «исчезают» из истории. По крайней мере, именно так трактует судьбу скифов традиционная академическая наука, которая, вопреки всеобщему убеждению о ее непогрешимости, давно и, кажется, безнадежно опутана путами собственных мифов и предубеждений.
Итак, нас убеждают, что скифы исчезли, оставив потомкам свои богатые могилы. Однако антропологические данные говорят о другом. Заметим, что антропология выгодно отличается от археологии тем, что изучает не серии черепков и материальных остатков бытовой культуры, а генетическую преемственность населения, изучает непосредственно историю человека. Антропологические данные убеждают, что народ, который с палеолита живет на своей фактической прародине и сохраняет устойчивый комплекс расовых черт, присущий протоевропейскому расовому стволу, не мог исчезнуть между III–V веками н. э., да и никуда и не исчезал.
Рассмотрим интересный могильник у села Николаевка-Казацкое Херсонской области на Украине. Могильник датируется интересующим нас временем, это I–III века н. э., преддверие времени, когда византийские историки фиксируют славян-антов на этих территориях. Было вскрыто 206 могил с 310 погребениями. Захоронения проводились в склепах-камерах, грунтовых и подбойных могилах. Ученые сразу заговорили о морфологическом сходстве людей, оставивших могильник Николаевка-Казацкое, с населением Неаполя Скифского. Отметим, что именно во II–I веках до н. э. сарматские племена почти вытеснили скифов из обширных степей Восточной Европы в Северное Причерноморье.
Такую картину нам рисуют исторические источники. Археология свидетельствует, что к этому периоду многие кочевые племена скифов переходят к оседлому образу жизни и начинают заниматься в основном земледелием. На Нижнем Днепре, где расположен памятник Николаевка-Казацкое, и на южном Буге возникают мелкие города. Наибольшего расцвета достиг Неаполь Скифский в Крыму. Археология Неаполя Скифского тоже наглядно свидетельствует о родственных связях древних скифов и поздних славянорусов. После раскопок Неаполя археолог П. Н. Шульц писал: «В жилых помещениях скифской столицы Крыма… находили красивые пластинки из резной кости, которыми украшались скифские ларцы. Узоры, с любовью выполненные скифскими народными резчиками, живо напоминают по своему характеру русскую резьбу по дереву». И далее: «…жилище с характерной крышей, навесы которой защищают стены от стока воды. На коньке крыши вертикально поставлена стрела, по сторонам ее как бы вырезанные из дерева головы двух коней, обращенные мордами в разные стороны. Все это живо напоминает нам русскую избу с такими же резными коньками на такой же крыше». В склепах скифского некрополя археологами были обнаружены прекрасные росписи, и на одной из них изображен бородатый скиф в высокой шапке, в мягких сапогах. Широкополый кафтан на нем с откидными рукавами точно повторял покрой древнерусского кафтана. Комментарии, как говорится, излишни.
Периодически скифские цари заключали мирные договоры или союзы с сарматскими племенами, а некоторые скифские племена, оставшиеся в степях Восточной Европы, сливались с сарматами, которые были родственны им и по языку и по происхождению. Однако, основываясь только и исключительно на палеоантропологическом материале из могильника Николаевка-Казацкое, ученые пришли к выводу, что хотя люди, оставившие могильник, вероятно, и имели контакты с сарматами, но это очень слабо отразилось на их антропологическом типе. Гораздо сильнее эти контакты прослеживаются в отдельных элементах бытовой культуры.
Население, оставившее бескурганный могильник Николаевка-Казацкое, унаследовавшее антропологический тип скифов, приняло участие в формировании населения Черняховской культуры, а через Черняховский этап в формировании славянских племен Среднего Поднепровья — полян и русов. Возможно ли после этого все еще не доверять генеальной интуиции поэта: «Да, скифы — мы!»
Мнение историков о том, что сарматское нашествие будто бы совсем уничтожило скифское население, в корне не верно еще по ряду причин. Во-первых, апостол Андрей пришел с проповедью Благой Вести в земли, занятые по преимуществу сарматами, как полагают историки, но вся страна все равно носила имя Скифии для античного мира и в их глазах была населена все теми же скифами. Во-вторых, есть неоспоримые свидетельства того, что имя царских скифов доживает до гуннского нашествия. Скифы выступали в роли союзников гуннов. Так, по договору с гуннами со стороны римлян ежегодно выплачивалось по 700 литров золота «царским» скифам. Так было при гуннском царе Руе, а при его сыне Аттиле положение для римлян еще более ухудшилось в этом смысле. Историк V века Приск Панийский употребляет не только эпитет «царские», но и характерную черту — всегда быть на лошади при решении важных вопросов на советах. На советы гуннских вождей, как пишет Приск, приглашались и «царские» скифы.
Ученые давно отметили, что все, что касается собственно скифских обычаев и культуры, как ее описывают древние авторы, выделявшие скифов в чисто гуннской среде, например традиции деревянного зодчества (дворец Аттилы), особенности одежды — все это носит чисто славянские культурно-бытовые черты. Так что вообще странно, как наука умудрилась похоронить скифов и затем сарматов при молчаливом, впрочем, согласии их живых потомков. Конечно, нам не обойти вниманием сообщение античного историка Полибия о том, что «эти последние (сарматы) много лет спустя, сделавшись сильнее, опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя побежденных, превратили большую часть страны в пустыню». Эти сведения донес до нас Диодор. Но речь, конечно, идет о войне, когда роль царствующего племени в лице воинской знати перешла от собственно «царских» скифов к новому племенному союзу сарматов, а точнее, к самому сильному из сарматских племен — роксоланам — русам.
Мы не можем на основании антропологических данных сделать заключение о поголовном истреблении скифов, чьими потомками являются затем поляне киевские и ряд других южнославянских племен. Пройдет затем еще совсем немного времени, и скифы-поляне сольются в один славянский народ с сарматами-роксоланами, и на арену истории выйдет могущественная Русь. И современная археология уже откажется от концепции массовых этнических миграций в Причерноморье и признает, что археологические культуры: катакомбная, срубная, зарубенецкая, Черняховская, «погребальных полей» — есть непрерывная цепь культур, переходящих одна в другую.