Владимир Ларионов – Исток русского племени (страница 15)

В Ведах и эпосе описывается период, в котором солнце характеризуется как «качающееся» или «танцующее». Это те сутки в циркумполярной зоне, когда солнце кратковременно появляется над горизонтом, постепенно возрастая в дни восхода или же «ныряя» за горизонт в дни своего захода.

В Ригведе о боге Варуне говорится, что «он создал себе золотое качание солнца, как качели», а также и то, что солнце крутится в небесах непрерывно. Только в арктическом регионе солнце подобно качелям, когда оно в течение долгого дня не скрывается за горизонтом каждые 24 часа и постепенно наращивает периоды «выныривания».

Биспиральные лабиринты со сложным узором, когда «дорожка» ведет сначала в одну сторону, а затем резко поворачивает в другую, могут символизировать именно такое «качание» солнца на землях полярной прародины. Подтверждают многие наши догадки и исследования Романа Багдасарова, с которыми автор познакомился уже после первых публикаций этой работы и который уже цитировался выше, изучавшего священный символ древних — свастику: «…в северных широтах были выделены четыре кардинальные вехи солнечного пути по небосклону: два солнцестояния и два равноденствия, соответствующие четырем сторонам света и четырем сезонам, которые можно воспринимать и как четыре времени суток в глобальном масштабе. Движение солнца между кардинальными точками небосклона соответствовало вращению равных элементов свастики вокруг неподвижной точки — полюса. Весенне-летнее солнце соответствовало центростремительной, сворачивающей обороты вокруг полюса свастике, а летне-осеннее — центробежной, увеличивающей обороты и разворачивающейся во внешнюю периферию. Драматический путь солнца из кромешной тьмы на периферии к точке летнего солнцестояния запечатлен также в символике лабиринта.

Знаменитые лабиринты, выложенные в Приполярье, восходят к древнейшему солярному культу, когда там обитали предки человечества. Свастика и лабиринты отражают разные аспекты одного и того же явления — движения солнца и звезд вокруг «особенной точки» симметрии небесной сферы (вероятно, Полярной звезды)».

Все наше путешествие по изгибам священных «вавилонов» неизменно возвращает нас к началу нашего пути, к Соловкам, к Большому Заяцкому острову. И это не случайность. Да, Заяцкий остров является уникальным заповедником разнообразных лабиринтов, но не только. С давних пор идут споры о том, почему остров получил такое название. Не будем перечислять всех гипотез, а сразу же предложим свою. Мы уже проследили семантическую связь лабиринта с солярным культом предков и установили в рамках этого культа отношение лабиринтов разной формы и свастики.

И вот что удивительно и вряд ли случайно: по свидетельствам этнографов, в Печерском районе Архангельской области (ныне Республика Коми) свастику называют «заяц» или «заяцы» во множественном числе. Это указывает на представление о свастике как о солярном символе, вспомним здесь «солнечного зайчика» — отраженные от стеклянной поверхности солнечные лучи. Вспомним также, что древние литовцы поклонялись некоему «заячьему» богу. Православный церковный канон запрещает употребление зайчатины в пищу. В указе патриарха Иоасафа сказано: «а зайцев по заповеди Божией, отнюдь ясти не подобает». И это табу явно идет с седой языческой древности.

Итак, заяцы — это свастики. Но ведь и название священного острова — Заяцкий, но никак не заячий, что опять же не случайно, как не может быть ничего случайного на этом священном месте древних.

В древнем арийском эпосе Рамаяна говорится, что бог Варуна, хранитель Запада и хозяин подземного мира и его водной стихии, попросил зодчего Вишвакармана построить на священной горе Запада Асте лабиринтоподобный замок, чтобы на закате «уловить» и заключить в него солнечную деву по имени Сурья. Сурья сохраняет возможность продолжать свой путь по этому лабиринту, чтобы взойти на небосклон утром. Этот замок-лабиринт выступает в качестве образа потустороннего мира, куда попадает солнечный диск после захода.

Вот почему древние арийцы строили на новых землях лабиринты, но, не имея перед глазами того обожествленного природного явления, они сохраняли представление о том, что лабиринты служат входами в подземное царство мертвых, освящаемое «ночным солнцем». Волхвы седой древности, повторив по лабиринтам путь обожествленного солнца, склонялись над разверстой бездной иного мира и приносили жертву солнцу, чая его возвращения.

Осколки этой метафизической доктрины сохранились в убеждении средневековых европейцев, что, пройдя путь по лабиринту к центру, то есть вглубь, они получали возможность общаться с душами умерших предков. Недаром рядом с лабиринтами на Большом Заяцком острове находится большое количество каменных курганчиков, многие из которых являются кенотафами — курганами, воздвигнутыми не над телом умершего, а над его как бы душой. Огромное количество подобных сооружений на этом острове позволяет предполагать, что остров был святилищем крупного племенного образования.

Путь, отмеченный лабиринтами, приводит нас и на юг, к античной цивилизации древних греков. Кроме неоспоримого подтверждения принадлежности культуры лабиринта в ее метафизическом аспекте индоевропейским народам, седая античность помогает проследить и некоторые закономерности в сакральном понимании лабиринта у различных арийских племен. Яркой иллюстрацией этому может служить древнегреческая нумизматика.

По сообщению А. Л. Никитина, он видел на античной монете изображение специфического каменного алтаря, точно повторявшего облик алтаря, возле нашей Умбы, в Беломорском регионе. Известны многочисленные монеты с острова Крит с отчетливыми изображениями лабиринтов разной формы, многие из которых имеют прямые аналоги на Русском Севере.

Мы уже отмечали, что на Русском Севере каменные сооружения составляют с лабиринтами единый археологический комплекс. Античный мир тоже позволяет нам сделать заключение о том, что пришедшие в Средиземноморье арийские племена принесли с собой не только специфические конструкции каменных жертвенников, но и религиозно-магическую идею лабиринта.

Критское творение Дедала

Обратимся к известному древнегреческому мифологическому персонажу — Миносу, сыну Зевса, критскому царю и его загадочному лабиринту с чудовищем Минотавром. Это древнегреческое предание заслуживает нашего особого внимания для понимания проблемы перенесения традиции построения лабиринтов индоевропейцами с северной прародины в Средиземноморье.

Дело в том, что автохтонное население острова Крит не принадлежало к индоевропейским народам. Исконные жители острова относились к средиземноморской расе, были смуглыми и низкорослыми людьми. Но возникновение блестящей минойской культуры на Крите с конца 3-го тыс. до н. э. до конца 2-го тыс. до н. э. мы можем связывать только с проникновением на Крит индоевропейских народов. Расцвет минойской культуры пришелся на 1700–1350 годы до н. э. После этого блестящая цивилизация была подорвана чудовищным катаклизмом — взрывом вулкана Санторин. Землетрясения, цунами, тучи пепла не только положили конец великой культуре. Погибло огромное количество населения. До катастрофы Крит населяло не менее миллиона человек. Такого количества людей на острове с тех пор не будет уже никогда. Природная катастрофа полностью изменила растительный мир острова.

И сейчас только небольшой участок на самой восточной оконечности острова, на пляже Вай, украшенном дикорастущими пальмами, чудом сохранившимися после древней катастрофы, напоминает нам о том, что некогда остров покрывала тропическая растительность.

Но кто же создал эту величественную культуру: местные племена или пришлые индоевропейцы? Отец истории Геродот писал, что одним из племен, обитавших на Крите до появления здесь эллинов-дорийцев, были пеласги. Для греков пеласги были варварским племенем, говорившем на непонятном языке. Пеласги — древнейшая волна индоевропейцев, заселивших Аттику. И знаменитое святилище в Дельфах издревле являлось самым священным местом пеласгов. Оракул в Додоне достался в наследство эллинам именно от этого народа. Первую стену вокруг афинского акрополя также построили пеласги! Другое древнее имя пеласгов было — эгиалеи. Позднее потомки пеласгов стали зваться ионянами и эолийцами. Видимо, эллинские ионяне смешались с покоренными пеласгами. Об их борьбе сообщают глухие предания.

Возможно, язык пеласгов был родственен языку хетто-лувийских индоевропейских племен. Прямыми потомками пеласгов в Древней Греции считали жителей Аркадии. Геродот полагал, что исконными жителями Крита являются переселившиеся затем в Малую Азию карийцы и родственные им кании. С карийцами в Малой Азии оказались и лелеги (любопытно, что малороссияне называют аистов — лелеками), их союзники по борьбе с лидийцами.

С Крита же на малоазиатский берег пришли и ликийцы.

По античному преданию, когда сыновья Европы и Зевса Минос и Сарпедон поссорились, последний увел своих соплеменников в землю Милиаду в Азии. Пришельцы с Крита именовались термилами, как и во времена Геродота часто называли ликийцев. Итак, первый культурный импульс на Крите связан был с переселением сюда первых индоевропейцев: ликийцев, карийцев, пеласгов.