Владимир Лакус – Вовкины рассказы. Общественная нагрузка (страница 1)
Владимир Лакус
Вовкины рассказы. Общественная нагрузка
Общественная нагрузка.
Школу я в том году закончил только с одной четверкой по русскому языку, а также дополнительно тащил на себе воз общественной работы, да и познавательная игра "лоцманы книжных морей" основанная на знание истории Москвы где мы заняли второе общегородское место уступив, а точнее будучи подвинутыми беспристрастным жюри ради одной известной московской школы в народе именуемой мгимовской. а моё бодрое возбегание на мавзолей с цветами так вообще транслировалось в прямом эфире интервидением, правда я там был совсем не один, а в компании малознакомых мне детей собранных со всей Москвы и совсем не знакомых мне государственных мужей, которым мы вручали Цветы в связи с годовщиной Октябрьской революции.
Все эти события вознесли меня на пьедестал чудо ребёнка, которым стоит и надо гордиться, родители были счастливы, да что родители, даже дядя Серёжа не вылизавший из загран командировок и тот прислал мне в подарок американский игрушечный пистолет стрелявший пластмассовыми пульками, родители конечно переплюнули его подарив мне велосипед Ока.
И что было мне совсем непонятно, кассетный – переносной – магнитофон – электроника моей сестре, которая кое как, с грехом пополам, пробилась таки в театральный и в честь чего же, тот же Дядя Серёжа прислал ей джинсы Леви Страус, что по моему мнению выходило уже просто за всякие рамки. Я был немало опечален этими обстоятельствами и предложил ей обмен джинсы с магнитофоном на велосипед и совершенно чумовейший пистолет, но естественно получил отказ. А сестра величавшая меня не иначе как, мелким тараканом или клопом, на волне своего успеха, гордая укатила в Коктебель пить портвейн с какими то хипарями, бросив мне на прощание гудбай клопик, что говорило о её прекрасном настроение увезла с собой в морскую даль и магнитофон электроника и наимоднейшие джинсы.
Горевал я правда совсем немного, наша собака, как только за сестрой хлопнула дверь, тут же укрылась в её комнате и не издавала не звука, мы думая, что она очень переживает отсутствие сестры и не тревожили её, потом она появилась сама переливаясь всеми цветами радуги и отчаянно пахнув французским парфюмом, крайне счастливая на мой взгляд. Выяснилось, что собака хоть и являлась свирепой кавказской овчаркой, по сути была самая настоящая девочка, которая обожала тени, помаду, пудру и особенно духи, чем сразу и воспользовалась в отсутствие хозяйки.
Я недолго думая тоже решил отчалить, быстренько собрался, еле втиснув выросшие ноги в убитые, но тем не менее очень модные кроссовки Адидас и стоя в коридоре в обнимку с велосипедом приготовился выслушивать прощальные нотации от черепов. Нотаций как ни странно никаких не было, наверное мой одночетверочный аттестат ещё застил им глаза, но велосипед мне брать запретили, мотивируя свой отказ тем, что я хоть и вёл себя весь год хорошо и вообще молодец, но там куда я еду полно детей с тройками в дневниках, а то и с двойками, как твои олухи друзья Поповы сказала мне мама, которым по ею мнению и самокат то доверить можно с очень большой натяжкой.
А как известно, общение с такими детьми пагубно может сказаться не только на велосипеде, а и на мне самом и даже на репутации отца, который являлся известным в узких кругах ученым, настолько известным, что в тур поездку в Болгарию ему и маме отказали, после чего хотели сослать сначала в Новосибирск, потом сжалились и мы приготовились переезжать в Дубну, но судьба хранила наше семейство и папа продолжил трудиться на благо Родины в Москве.
Аргумент о том, что Поповы непревзойдённые шахматисты не подействовал, а отец шепнул на ухо, чтобы я быстрее хватал 20 копеек на дорогу и смывался, не то мать может вообще передумать. Уговаривать меня было не надо, я схватил монету и выскочил из квартиры.
Добрался я до коммунарки без каких либо происшествий. А как только зашёл в дом, сразу заметил какое то оживление, дед привинчивал к новому пиджаку орденские планки, бабуля гладила ему брюки, а дядя Саша сидел уже при параде чисто выбритый в свежей белой рубахе, в галстуке и меланхолично счищал щеткой невидимые глазу пылинки с пиджака.
Перебирая в голове всевозможные праздники, я так и не смог понять в честь чего дед решил так принарядиться, да ещё и принарядил дядю Сашу.
⁃
день рождение у кого то деда?, спросил я
⁃
Чрезвычайное партсобрание!, с напором ответил дед, размахивая перед моим лицом какой то бумажкой.
⁃
Ты в чека не служил?, поинтересовался дядя Саша, в последнее время дрейфующий в сторону либерализма.
⁃
А то это чрезвычайное партсобрание, уж очень смахивает на чрезвычайную комиссию и неизвестно, чем это все для нас закончится. В связи с дрейфом дядя Саша тут же стал опасаться репрессий.
⁃
Цыц тут мне! , одеваясь ответил дед.
Затем обрызгав себя и дядю Сашу из пульверизатора одеколоном Шипка, дед чуть ли не силой потащил того, полного дурных предчувствий на встречу парт актива.
Мы с братом от скуки решили тоже одним глазком посмотреть, что же там за чрезвычайное партсобрание такое. И прямиком отправились к одноэтажному зданию сельсовета где и заседали члены партии, по дороге остановившись и засадив по большой кваса из передвижной цистерны которая летом всегда стояла возле продмага. В очереди с нами стояли местные алкоголики, которые за неимением пива, пытались похмелиться квасом, но судя по выражению их лиц, пользы от кваса в данном вопросе не было никакой, тут к нам подгребли со всегдашними бидонами братья Поповы, которые оглядев мрачную картину на двоих выдали, что лицезря данную очередь с неё можно написать полотно "крушение надежд" или "экзистенциальная печаль", у нас сразу округлились глаза, у брата после истории с вертолетом особенно сильно, Поповы же продолжали нас интеллектуально изничтожать продолжив, что осознали всю тщетность прожитых лет и теперь стремятся к совершенствованию и самопознанию и по мимо шахматного кружка записались и в кружок философии.
⁃
это у них мать велосипеды отобрала, а отец выпорол, потому что они портвейн пили!, звонко проголосила какая то мелкая девчонка из очереди.
Ну тут все сразу встало на свои места и мы позвали Поповых с собой выяснить, что все таки происходит на таинственном собрание.
Подходя к сельсовету мы увидели стоящего на крыльце деда трясущего руку какому то довольно молодому мужику в костюме, увидев нас дед закричал, – а вот и спиногрызы мои, а ну идите сюда.
Подойдя дед познакомил нас, мужик оказался новым парторгом присланным из Москвы. Дядю Сашу тем временем обуревали мысли о старом парторге, куда тот вдруг так внезапно пропал и зачем прислан новый? Новый же, тут же на крыльце стал призывать к открытости и гласности и стал всех приглашать принять участие в обсуждение животрепещущих вопросов, дед схватил нас за руки и счастливый потащил внутрь.
Дядя Саша предчувствуя самое плохое забился в угол и пытался делать вид, что его тут нет, нас же демократично посадили на подоконник. Зал рассчитанный человек на пятьдесят был практически пустой и самые мрачные мысли вновь овладели дядькой. Куда вдруг подевалось столько членов партии? И уж не возвращаются ли времена большой чистки? Тем более, что в коммунарке последнее время было неспокойно и постоянно что то взрывалось, горело, людей косили психические недуги, да и инфернальные силы тоже пошаливали. Дед только отмахнулся от таких предположений. Тем временем зал стал постепенно заполняться партийцами и дяде Саше несколько полегчало, а потом колонной по два вошла наша пожарная команда, которая недавно осталась без дома и теперь слонялась по всей коммунарке не зная куда ей приткнуться.
Новый начал заседание с речью про преобразования, перестройку, открытость, вскрытие застоявшихся язв и изгнание дурной крови из партии, тут дядя видимо опять почувствовал себя нехорошо и жестами стал показывать новому, что ему незамедлительно надо выйти из зала, новый так же жестом разрешил, но дед положив тому руку на плечо остановил поползновения дезертирства.
Затем новый продолжил и стал хвалить совхоз за увеличенные надои, посевы, отгруз мяса и сорвал первые аплодисменты. Потом опять скатился в критику и особо подчеркнул, что передовой совхоз миллионер орденоносец непозволительно отмахивается от культурного воспитания масс в целом и молодого поколения особенно и далее сделал упор на отсутсвие спортивных секций.
⁃
А ведь это стыдно товарищи!, закончил он свою речь.
По залу пошёл гомон, но предложений не поступало. Тогда новый, вновь взял слово и предложил основать в коммунарке футбольную команду на базе состава пожарной части, махнул в сторону сплоченной группы погорельцев и духовой оркестр который будет играть на разнообразных празднествах и похоронах из проверенных членов партии и широко двумя руками как бы пригрёб зал к себе.
⁃
у нас же есть замечательное трио балалаечников! И как раз из проверенных товарищей!, провозгласил чей то голос.
⁃
Да?, сомнительно протянул новый и попросил трио подняться.
Поднялись три деда, по сравнению с которыми наш дед был просто юношей. У одного на груди по моему даже весел Георгий, а может и медаль за оборону Шипки. Внимательно оглядев трио, новый сказал, что оно само в полном составе скоро предстанет, в смысле вольётся в похоронную команду, в смысле в духовой оркестр, после чего предложил трио снова сесть на свои места, трио осталось стоять, тогда он жестами показал, что можно садиться и деды уселись, напоследок продекламировавших, что дело Сталина живёт и поныне, чем вызвали новый приступ у дяди Саши и кислую гримасу на лице нового.