Владимир Лакус – Вовкины рассказы. Кино. (страница 1)
Владимир Лакус
Вовкины рассказы. Кино.
Кино.
Пребывая в вынужденной эмиграции, опасаясь мести со стороны своих односельчан, за так проголосивших пару часов на похоронах безвестного участкового, дед один день приходил в себя штудируя английский словарь и перед зеркалом как он говорил ставил себе оксфордское произношение. Хоть это и было делом всей его жизни, опять таки по его словам это занятие ему быстро наскучило.
На второй день дед впал в жуткую меланхолию и бубнил пуще прежнего, жаловался на жуткую загазованность, на толпы людей слоняющихся без дела которых он бы пристроил батрачить на цементный завод, на отсутствие зелени, но все жалобы были высказаны без накала и всегдашней экспрессии дед явно был не в своей тарелке и тосковал по бескрайним просторам колосящейся пшеницы, ржи, кукурузы и прочим сельским радостям, больше всего переживал из за австралийских кроликов и сетовал, что без него к гадалке не ходи, будет нарушена вся диета которую он лично разработал. К вечеру ностальгия по родным пенатам его окончательно доконала и он углубился в чтение стенограммы XXI съезда КПСС, что явно не пошло ему впрок, так как его организм перестал принимать городскую еду.
Проведя у холодильника около получаса и беспрерывно хлопая дверью, дед с брезгливостью осматривал его содержимое, с омерзением достал синюшную курицу из ближайшего универсама держа её двумя пальцами на вытянутой руке и принюхался, тут же сморщил нос до такой степени, что очки свалились на пол, с грохотом закинул её обратно, недоверчиво достал пакет молока, отхлебнул немного, зачем то стал полоскать им горло и тут же бросился на кухню, где выплюнул содержимое в раковину.
Примерно такой же процедуре подверглись яйца, сметана и даже пошехонский сыр. В конечном итоге дед удовлетворился найденным сулугуни, привезённым какими то знакомыми из Грузии и черным сухарем. Заварил себе цикория и уселся на кухне продолжая штудировать стенограмму и не переставая грызть сухарь тяжко вздыхал.
Я больше не в силах терпеть страдания любимого деда намекнул ему, что пока он волею судеб находится в прогорклой Москве он мог бы встретиться со своими друзьями которые абсолютно точно по нему соскучились.
Деда тут же как подменили, он ринулся к своему пиджаку достал записную книжку, набрал номер и уже с некоторым подобием улыбки на лице говорил в трубку – Мишка, Миша как я рад тебя слышать старый черт, дозвонившись тому неслыханное дело прямо в служебный автомобиль. И уже минут через пять после разговора довольный, хоть и с некоторой опаской ел мёд из литровой банки.
Грусть тоска наконец то отпустила его и он мне объявил, что завтра он, почему то вместе со мной идёт в гости в министерство к дяде Мише и что мне будет крайне полезно понаблюдать за работой столь серьезного ведомства, а не без цельно целыми днями гонять по улицам на велосипеде с такими же бездельниками и в добавок дышать угарным газом, что запросто может привести к саркоме легких. Что такое саркома я не знал, но звучало крайне угрожающе и я решил, что надо сделать кратковременный перерывчик, да и деду была необходима моральная поддержка, чтобы сгладить его пребывание в каменных джунглях.
Дед растолкал меня в шесть утра когда все ещё спали,а на мои увещевания о том, что ехать в такую рань и тем более в министерство рановато и там никого нет кроме злого сторожа дед не реагировал и только самодовольно похмыкивал, уж он то мол знает, что все давно на рабочих местах и трудятся на благо родины, а я просто малое и неразумное дитя. Спорить с ним было бесполезно впрочем как и всегда.
Поэтому смирившись со своей судьбой, я поволочился умываться.
Дед же расцветал прямо на глазах бегал к холодильнику и на кухню взад вперёд без опаски пил молоко из пакета и даже приготовил омлет с колбасой, которую все таки предварительно подозрительно обнюхал.
Завтрак прошёл под зачитывание дедом наиболее интересной информации из Вечерки. В мире было неспокойно и даже очень и только наша держава возвышалась над всеми странами как монумент незыблемого спокойствия и стабильности, за исключением далекой страны Афганистан где местные смутьяны подстрекаемые мировой закулисной мешали нам строить социализм и приводить в жизнь решения партии.
Завершили мы завтрак под заметку о рождение в Московском зоопарке бегемотика и преисполненные позитивом поехали к дяде Мише.
Бодрым шагом по ещё не раскалённой от летнего зноя Москве мы двинули к метро, дед чувствовал себя великолепно и довольно бурчал себе под нос какой то военный марш. Как не странно жизнь уже потихоньку начиналась, так как в кустах около футбольного поля мной были замечены мои одноклассники Пух и Кроль копошившиеся с мопедом Карпаты. Я конечно крикнул им бонжур месье а дед тут же оценив диспозицию и углядев неработающее техническое средство, естественно не мог пройти мимо и уверенной, быстрой походкой направился в их сторону, но мои закадыки повели себя странно, стали хаотично шариться по кустам треща ветками, потом затихли и притворились как будто их и нет, но на галлюцинацию были совсем не похожи и наверное сами поняли это, потому что когда мы приблизились с какими то виноватыми рожами выползли из своего под кустовного убежища и фальшиво изобразили радость внезапной встречи.
Дед сразу почуял неладное, подозрительно их оглядел, после чего занырнул в кусты и вынырнул оттуда с початой трёх литровой банкой пива.
⁃ вы где пиво в такую рань умудрились достать холомидники?, только и спросил их дед.
⁃ У Люськи Штейн в палатке возле Балана., хмуро ответил Пух ожидая разноса. Она там с шести утра налево толкает демидрольное. Но нам как молодому поколению наливает позавчерашние Жигули без всякой химии и беззольных колец. Уже с некоторой гордостью закончил он.
⁃ ПТУ по вам плачет. Только и сказал дед, после чего сделал большой глоток из банки, поцокал языком и уверенно как прирожденный сомелье вынес вердикт – димедрола не ощущаю.
Я впал в ступор. Дед всю мою жизнь не переставая меня удивлял своей непредсказуемостью. Пока я стоял окаменевший дед молча подошёл к мопеду пару раз дернул кикстартер, потом что там подкрутил дернул ещё пару раз, ещё что то подкрутил, почесал лоб, полез с отверткой в карбюратор опять почесал лоб и ещё что то подкрутил, что есть силы ещё раз дернул и мопед затарахтел.
Чем ввёл в ступор Пуха и Кроля дернул меня за рукав чем вывел из ступора, нечего ворон считать сказал мне, а доморощенным ангелам ада прочёл маленькую лекцию минут на восемь о вреде подросткового алкоголизма, все таки не удержавшись от нотаций и мы двинули дальше к метро.
На входе в метро бдительной бабуле в будке дед предъявил приблизительно десять документов дающих ему право на бесплатный проезд и ещё минут пять возмущался, что его такого всеми уважаемого гражданина и человека с большой буквы не признали и он был вынужден рыться в своём портмоне размером с небольшой чемодан удостоверяя все свои заслуги перед отчизной и раскладывая документы перед ошарашенной теткой на маленьком столике, чем привлёк внимание постового, но как только тот подошёл дед с разворота ткнул ему в морду видимо самое страшное Удостоверение и поинтересовался не хочет ли тот продолжить службу в Афганистане, после чего того как ветром сдуло.
Мы миновали турникеты и стали спускаться по лестнице к поездам.
⁃ Деда ты чего разбушевался то? Спросил я. ⁃ Люблю пошалить., весело ответил он.
И тут же включил третью космическую скорость увидев подходящий поезд, мы ловко ввинтились в вагон, так как уже начинался час пик и дед тут же подхватил какую то нерасторопную мамашу с ребёнком, ловко отодвинул какого то чрезмерно уставшего прямо с утра бугая стремившегося занять свободное место и усадил их на сиденье, чем заслужил благодарную улыбку и довольный собой протиснулся ко мне.
Министерство располагалось в самом центре Москвы и являло собой огромное здание в несколько этажей щедро облицованное гранитом, с огромными в два человеческих роста оконными проемами с затемнёнными окнами и массивными дверьми из красного дерева с медным декором отдраенным до блеска.
⁃ Всегда Мишка умел устроиться., сказал дед и мы вошли в шикарный вестибюль.
Вестибюль встретил нас шикарным узорчатым паркетом, широченной лестницей с кованными перилами уходящей на второй этаж и огромной хрустальной люстрой размером с индонезийского слона. Правда общее впечатление немного портила старая мокрая половая тряпка при входе об которую мы как и положено вытерли ноги.
Но не успели мы как следует оглядеться как сразу были остановлены строгим взглядом вахтёра в котором отчетливо читалось принадлежность к первому отделу.
⁃ вы к кому?, строго спросил вахтёр.
⁃ Мы к товарищу министру., официально ответил дед. ⁃ Вы по записи или по личному вопросу?
⁃ Мы по личному, но запись нам не требуется.
⁃ Тогда я не могу вас пропустить., уже с нажимом ответил вахтёр.
Дальше последовала пространная история о том, как дед всю войну командовал Мишкой и в конце концов создал из него какую никакую, а личность.
Героическая история не возымела никакого действия на непреклонного стража ворот. И дед уже потихоньку начинал яриться, но встретил ещё более непреклонное сопротивление, послышались слова сумасшедший и милиция и неизвестно как бы все закончилось. Но удача всегда была на нашей стороне.