Владимир Кулаков – Под куполом небес (страница 34)
Военный городок стал походить на обыкновенный гражданский микрорайон Воронежа. Здесь всё больше появлялось новых многоэтажных домов и всё меньше оставалось старинных казарм из красного кирпича. На улицах поубавилось людей в военной форме. Всё вокруг постепенно менялось…
Трамвайные рельсы, что шли параллельно дороге, приветливо поблёскивали. Сколько по ним было изъезжено пацанами-безбилетниками на красно-жёлтой «двойке» и «единичке» до самого кольца!..
Поворот направо. На Чапаева. Стоп. Вот и дом… В нём Пашку никто не ждал. Все давно были на погосте. Единственно, кто рад был его приезду, так это старая соседка бабка Дуся. Сюда он приезжал самое большее раз в году. Чего тянул с этим домом, и сам не знал. Не торопился с продажей этой рухляди лишь из-за памяти. Там всё ещё витал дух его детства, мамы, тётки… Когда он сюда входил, на него обрушивались воспоминания. Наваливались, душили. У него каждый раз словно начинался приступ астмы – он задыхался!.. Пашка закрывал дверь с твёрдым обещанием себе больше сюда ни ногой. И каждый раз слово не держал. Это было выше его сил. «С прошлым надо расставаться легко!..» Надо. Кто спорит! Спорила его душа. И он всё тянул, тянул. Даже прописка его всё ещё была здесь…
Вот он – дом с покосившейся калиткой. Всё в полном запустении. Палисадник опять зарос бурьяном. Мутные окна давно не мыты. Краску стен выбили дожди. Они поблекли и потеряли цвет. Вокруг много роскошных новых особняков, прячущихся за высокими заборами. На неширокой улице знаменитой Чижовки его дом смотрелся как нищий среди праздничной толпы…
Жалость резанула Пашкино сердце. На обшарпанной двери висел всё тот же ржавый замок. Пашка пошарил под крыльцом в потаённом месте – пусто…
– Пашка! Циркач ты мой ненаглядный! Вернулся! – из-за забора раздался голос соседской бабки Дуси. – Ключ у меня! Забрала от греха подальше, а то тут шастають кто ни попадя! Заходи!..
Бабка Дуся, как всегда, сперва-наперво накормила молодых людей своим знаменитым наваристым борщом. «А то, ишь ты, совсем товарищ твой отощал!» На что Венька невольно покраснел и опустил глаза. «Я родился таким!..»
Пашка дружил с внуком бабы Дуси, сколько себя помнил. Тот на год был старше, поэтому всегда «верховодил».
– А Шурка где?
Бабка Дуся промокнула уголок глаза платком.
– Э-эх, Паша-Пашенька! Беда мне с ним! Сначала совсем потерял голову после тюрьмы. Пил, ты помнишь, беспробудно! Наташка от него уходила несколько раз. Клялся, она возвращалась. Дочка взрослая, невеста уже. Кормить-поить семью надо. Тут с работой никак. Везде платят копейки. Да пойди, найди ещё работу эту! Нужда беспросветная!.. Наташка на двух работах. А он – гордый! Чуть что – за стакан… За дочкой пригляд нужен – все её подружки в проститутки подались, прости господи! Тут дружки тюремные Шурку куда-то там взяли, устроили. Деньги появились шальные. Пить вроде завязал. Потом из них поубивали многих. К нему давай шастать всякие там – делись! Чем? Угрозы каждый день. Наташка с дочкой от греха подальше к матери в Орёл. Дом в Семилуках, где они жили, поджигали дважды… Потом Шурка завербовался на строительство газопровода аж на Ямале. Газ в Европу погонят. Бандиты со временем отстали. Наташка с дочкой вернулись. Шурка сейчас вахтами работает. Семью видит только из окна самолёта и во сне. Похудел. С желудком что-то у него там. Бяда-а… Ты-то как, сынок?
– Всё нормально, веселим людей…
– Да уж, весело сейчас!..
– Это как жить, баб Дусь! Смотря чем жить, о чём мечтать.
– Вам-то там, в цирке, хоть платють?
– Не жалуемся. На жизнь хватает. Вот думаю, что с домом делать? Мечтаю его перестроить. Чтобы жили в нём не только я со Светой, но и мои друзья.
– Так это ж какую хоромину надо строить! – бабка Дуся с сомнением покачала головой.
– Ничего особенного. Надо просто всё рассчитать. За этим и приехали.
– Ну, тогда Бог в помощь! Я таким соседям буду только рада. А то вокруг вона – одни куркули! Вечерять приходите!..
…Пашка с Венькой обошли заросший участок вокруг дома. Венька что-то там замерял длинной строительной рулеткой, записывал в блокнот, делал умный озабоченный вид, чем веселил Пашку.
– Мы тебе, Шарик, будку построим за домом. Там будешь жить, дом охранять! – Пашка намекнул на будущий статус жильца в доме, о котором они в последнее время вели речь. – На отдельную комнату не рассчитывай.
– Будешь смеяться, но я и не собирался тут жить. От таких, как ты, лучше держаться подальше. Я буду в гости к тебе приезжать, с ночёвкой. Часто! Кормить-поить будешь, на пупе вокруг меня с танцами – гость, как-никак! Вот тогда посмотрим, как запоёшь!
– Испугал ёжика иголками!..
Они внимательно изучили стены дома, фундамент. Оказалось, что строение на удивление ладное, крепкое. Надстройку второго этажа, о котором шла речь, если что, выдержит без проблем. Внутри распланировали: где снесут стены, где расширят дом, пристроят кухню-столовую, летнюю веранду. Расчертили спальни, просторный зал, санузлы с ванной и душем. Выходило, что здесь спокойно могут жить одновременно Пашка со Светой в перспективе с детьми, Захарыч, Венька и человек пять гостей. Для них оставались свободными несколько небольших комнат. Хоть Венька категорически отказывался проживать здесь с хозяевами, места тут по их планам хватало с избытком, если он вдруг изменит своё решение. Обсудили, что в доме обязательно будет русская печь. Во дворе – мастерская для Стрельцова, гараж на две машины, баня, хозяйственная подсобка с погребом. По их расчётам, на участке оставалось ещё место для гостевой беседки, кирпичного мангала для шашлыков, а также для десятка кустов смородины, малины и фруктовых деревьев. Обиталище, которое они планировали в скором будущем начать строить, уже носило название «Дом для друзей».
Нафантазировавшись, исчеркав полблокнота цифрами и схемами, они решили прогуляться по центру города. Венька было сел за руль. Пашка с усмешкой посмотрел на своего друга.
– Ну, чего время тянешь, поехали!
– Веня! Тут до центра десять минут пешком! Мы с тобой уже в центре!
Не прошло и семи-восьми минут, как они увидели скошенную крышу Цирка. Это был типовой проект «фуражка». Таких по стране настроили больше десятка. Венька присвистнул:
– Ни фига себе! Живёшь рядом с цирком и молчишь! Понятно, почему тебя сюда занесло!
– Ничего тебе не понятно, Веник!.. Ладно, давай зайдём к директору да конюшню посмотрим, куда что ставить будем.
Директора на месте не оказалось. Конюшня была точной копией той, что в Новосибирске – оно и понятно, проект-то типовой. Время тратить не стали и пошли по Кирова в центр.
Венька крутил головой направо-налево, слушая Пашкину экскурсию. У того получалось складно и как-то романтично. Веньке Воронеж нравился всё больше и больше. Он увидел широкую площадь Ленина с библиотекой Никитина, огромный театр оперы и балета, гостиницы «Воронеж» и «Брно». Прошлись Кольцовским сквером. Мимо драмтеатра имени местного поэта Алексея Кольцова вышли к знаменитому «утюжку». Напротив играл стёклами кинотеатр «Пролетарий».
– Перед нами проспект Революции. Центрее некуда…
По проспекту, где Пашка о каждом дореволюционном доме что-то да знал, они дошагали до вокзала. Оттуда улочками и переулками добрались до домика поэта Никитина и далее шли по одноимённой улице. Город поражал своей нетронутостью. То ли берегли на будущее старые, ухандоканные временем и людьми дома с историческим прошлым, то ли до этой рухляди не доходили руки, не до того – выжить бы! Город сопротивлялся, по-прежнему имел своё лицо и внутренний потаённый смысл. Венька всё больше и больше влюблялся в этот город. В него проникал его дух и суть. Они, как-никак, были одной чернозёмной крови.
По Кольцовской они снова вышли к цирку. Всё! Экскурсия закончилась. Круг замкнулся…
До Курска они добрались, едва начало смеркаться. Там их ждал брат Веньки, который забрал машину и поехал к себе домой. Длинный осенний день закончился. Он унёс с собой километры трассы, оставил взамен впечатления, переживания и радужные мечты…
Глава сорок вторая
Отъезд цирковых после окончания программы в другой город – ещё одно важное событие в их жизни. Это похоже на сезонную миграцию перелётных птиц в иные края, где, конечно же, лучше, теплее и радостней…
Двери в гардеробных цирка и гостиничных номерах распахнуты настежь, словно брошенные гнёзда. Там идёт генеральная уборка того, что накопилось за это время. Кого-то уборщицы вспоминают добрым словом, кого-то откровенно матерят – люди в цирке тоже разные, как и в жизни.
У Пашки со Светой выработалась привычка оставлять гардеробную и гостиничный номер вылизанными, без единой пылинки. Так хотелось. Заселяясь, они подметали полы, мыли, выводили на стенах многолетние пятна, подклеивали обои. Пашка по приезду традиционно бросал по монете Гардеробному и Гостиничному – «на счастье и удачу». Света иногда стирала шторы на окнах, гладила. Они начинали сиять чистотой и свежестью. Пашка не отговаривал, мол, на это есть люди, которые за это получают деньги. Дом есть дом! К тому же, это была неплохая репетиция перед тем, как у них появится своё собственное настоящее жильё…
Были и другие люди. После которых – хоть потоп! Этих уборщицы, директора гостиниц и цирков поминали и по матушке, и по другим близким родственникам. В конце гастролей таких частенько заставляли выплачивать компенсацию за порчу имущества и нанесение ущерба. Неряхи – они и в цирке неряхи!.. Их с ужасом и напряжением ждали в других цирках. О таких молва разносилась по всей цирковой системе, как по телеграфу. Есть такой вид связи – «цирковая почта»! Чихнёшь во Владивостоке, в Москве тебе через минуту скажут: «Будь здоров!»