Владимир Кулаков – Под куполом небес (страница 27)
Он понял, что сейчас решается его судьба. Их судьба. Он повысил голос.
– А это! – Пашка в отчаянии кивнул на разложенное перед Светой. – Лучшее из того, что я знаю…
Света неожиданно задрожала лицом и уткнулась им Пашке в плечо. Накопленное за несколько месяцев, и особенно за последний, прорвалось слезами и жаркими словами.
– Это ты – л учшее, что у меня есть! Это ты – лучшее, что я знаю! Никому не отдам! Спасибо, Пух!..
…Тоненький голосок взывал в ночи:
– Вень! Ну, Вень! Открой! Хватит прикалываться! Не май месяц, я замёрзла!..
В дверь коневозки кто-то стучал. Света с Пашкой решили отпраздновать день рождения не в гостинице, а отдельно ото всех в пустом фургоне, который обычно был домом для них и лошадей в переездах из города в город. Тут были просторные стойла, большой отсек для фуража, выгородка для шорной и три отдельных купе для Захарыча, Веньки и Пашки со Светой. Здесь можно было с комфортом прожить долгое время. Сейчас здесь пахло сеном, как на прогретом солнцем лугу.
Кто-то ещё раз поскрёбся в дверь фургона, разочарованно повздыхал и зацокал каблучками в сторону новых приключений.
– Ага! Вот оно логово нашего Дон Жуана! – Света хихикнула, прижимаясь к обнажённому Пашкиному плечу.
– Сегодня ей придётся ложиться спать без десерта! – Пашка наигранно посочувствовал женскому несчастью. – Поматросил и бросил! А говорил, что он связист…
– Он и налаживал связь… – Света ещё раз тихо рассмеялась и вдруг впилась губами в Пашкину грудь. – Соскучилась!
…Коневозка покачивалась, постанывала, поскрипывала, вскрикивала, и, с междометиями, громко вздыхала всей своей многотонной плотью, словно мчалась куда-то по очередным неведомым цирковым путям-дорогам…
Вдруг рядом хлопнула дверь, клацнул английский замок, открылась входная дверь, с грохотом закрылась, и всё затихло в ночи.
– Что это было? – Света посмотрела на Пашку. Тот пожал плечами. Но оба догадались, что это был за полтергейст…
Глава тридцать четвёртая
«Аризона» встретила грохочущим ритмом, сверканием бегающих по полу, стенам и потолку огней, горьковатым дымом, то ли табачным, то ли сценическим, то ли ещё каким. Децибелы басов били в грудь не хуже боксёра. Венька мгновенно оглох, ослеп, пришёл в едва сдерживаемую ярость. Через штакетник скачущих и извивающихся тел пробрался к барной стойке. Было ощущение, что он попал в ад, где публике дают в последний раз насладиться земными благами перед гастролями в чистилище и последующей коммунальной сковородкой.
Он наклонился к бармену и, напрягая связки, проорал:
– Чего-нибудь покрепче…
Бармен хмыкнул, оценив покупателя, плеснул что-то бесцветное в стаканчик. Венька нюхнул и невольно дёрнулся.
– Это что, самогон?
Бармен ещё раз хмыкнул.
– Текила.
– Что за хрень? У нас свекольный самогон пахнет лучше!
– Это водка вон из того растения. – Бармен кивнул в сторону центра зала, где в специальной бочкообразной выгородке красовался зелёный метровый колобок с колючками. – Кактус называется. Весь мир подсел на этот напиток. Америка! Правда Южная.
– А при чём тогда Аризона?
– Там, говорят, тоже кактусы…
Венька, больше не нюхая, махнул залпом то, что вышло из тех самых кактусов. Дыхание перехватило, горечь обожгла гортань.
– Мать твою! Дерьмо какое!
– Закусывают лимоном с солью. Вот сюда сыплют соль. – Бармен показал на место между большим и указательным пальцами. – С начала языком, а потом лимоном – класс! Первый раз меня тоже чуть не скосило! Тут редко кто заказывает что-то, кроме текилы, – мода!
Венька исполнил показанный ритуал и попросил ещё стаканчик. Настроение всё равно такое же дерьмо, как и это пойло. Чего терять, кроме здоровья и зарплаты.
Вторая пошла легче. «Не-е, ничё, пить можно. Мужики в посёлке и не такое пили…»
В голову ударило. С утра он толком не поел, вместо ужина неожиданный «эротический» стресс, текила эта ещё!.. Венька загрустил, устало положил вытянутые руки и голову на барную стойку. Бармен не доставал, повидал многое, понял, человек заливает какую-то проблему или беду. Ему это только на руку…
– Дядя! Чего это от тебя так кониной прёт, ты случайно не навоз на скотном дворе грузишь? – С права и слева подошли трое пацанов лет двадцати. «Боровки-подсвинки!» – отметил про себя Венька.
– Оттуда… – Веньке сейчас не хотелось ни с кем ни вступать в дебаты, ни тем более завязываться. Он всё время прокручивал внутри себя картину близости Пашки со Светой. Вот уже битый час пытался уговорить себя, что это семья, что это его друг. Но все услышанные им звуки были живы, осязаемы и рвали душу в клочья, как эта текила – сознание.
– Шёл бы ты в ДК, к своим бабушкам, в клуб «Тем, кому за тридцать». – Компания гыкнула. – Здесь тебе чего? Давай, давай! – попытался подтолкнуть Веньку в плечо явно центровой из этой компании. Двое присели на высокие барные стулья по бокам, третий, видимо самый смелый, зашёл сзади. Они предвкушали…
Всё произошло быстро, бармен даже не успел долить Веньке очередную порцию текилы. С короткого разворота локоть Веньки с хрустом вошёл в челюсть того, кто был за спиной. Два его удара с левой и с правой положили на пол нелюбителей клуба тех, кому за тридцать, и конец так мило начинавшемуся задушевному разговору. Девичий визг, какие-то метнувшиеся тени к Веньке, музыка, бегущие огни, текила, кактус, лимон с солью, растерянное лицо бармена – всё смешалось в ночном клубе, как что-то там когда-то в доме Облонских…
…Пашку со Светой вызвали к директору цирка.
– Ну, что! Доигрались! Езжайте, вызволяйте своего работника!
– Куда езжайте, какого работника?..
Пашка со Светой сегодня получили от Захарыча отгул в честь дня рождения, отсыпались. В цирк собирались только на вечернюю кормёжку лошадей. Тут подняли ни свет ни заря!..
– Грошев Вениамин – ваш служащий?
– Наш, – Света с Пашкой напряглись.
– Вот и езжайте, забирайте его из РОВэДэ. Хорошо, что там мой приятель начальником. Опять же цирк любит. Натворил ваш Грошев, накуролесил! Драку устроил в ночном клубе. Избил там троих подростков. Остальных недорослей покромсал. Ну не совсем, скажем, подростков – возраст призывной. Но всё равно – с опляки. К тому же, у одного из них отец – не последний человек в городе. Надо будет что-то решать…
Через десять минут авто, выданное директором, подкатило к зданию, на фасаде которого красовалась надпись «Милиция». Их встретил майор. Приветливо улыбнулся. Он без труда узнал Пашку со Светой – был на программе всей семьёй. Из-за решётчатого помещения вышли три молодых человека, на вид не хлюпики. На лице каждого из них были изрядные ссадины и кровоподтёки. Парни сели на стулья. Привели Веньку. Тот был хмур, подавлен, измят. Под левым глазом красовался солидный боевой фингал. Он поднял голову, посмотрел на Свету, сверкнул единственным глазом в сторону Пашки и снова опустил буйную головушку. У Пашки картинка не складывалась. Весовые категории были не в пользу его друга даже в сочетании один на один. Эти откормленные, упитанные. Венька худощавый. А тут один к трём! Ну да, Венька был их всех выше ростом. Но тех – трое! Говорят, ещё была целая компания. Тем не менее, в этом отряде юных бойцов потери были явно значительнее.
– Ты, дядя, где так махаться научился? – один из потерпевших с восхищением посмотрел в сторону Веньки. Со вчерашнего дня они не встречались, сидели в разных «обезьянниках». Как раз именно он ждал своего авторитетного папашку, который должен был вот-вот прикатить прямо из аэропорта.
– В Афгане… – Венька потрогал свою золотую фиксу – на месте. Не шатается…
В стане противника обозначилось шевеление.
– Уважаем! Извини! Все слова берём назад! Ну, типа там, про скотный двор и про бабушек из ДК. В «Аризоне» только молодёжь тусуется, а ты вчера – как белая ворона. Мы ещё – подогретые. Настроение паршивое. Не обижайся!.. Майор! Мы телегу забираем, претензий нет…
Начальник РОВД взял с них расписку и махнул рукой – до встречи…
– Эти у меня тут пару раз в месяц ночуют стабильно. Из постоянных клиентов. Крутых из себя изображают. От армии папы с мамами отмазали, теперь у них курсы молодых бойцов в ночных клубах да на дискотеках, – майор посмотрел вслед молодым пацанам, усаживающимся в подъехавшие «тачки» сотоварищей. В его взгляде было и презрение, и сожаление, и отчаяние – время пришло такое…
– Ну? С тобой что будем делать, друг ты наш цирковой и ситцевый?
– Мы готовы штраф заплатить! Если надо, за ущерб там какой! – Пашка миролюбиво начал решать проблему.
– Ущерб есть… – Майор ухмыльнулся. – Он вчера на себе верхом охранника-вышибалу прокатил. Жилистый!.. А в том более центнера живого веса, да ещё рукопашник там какой-то. Слава богу, видно хреновый.
– Ну, прокатил, и что? – Пашка пожал плечами.
– Он его протащил до кадки с кактусом. И усадил в неё. Прямо на тот самый кактус. Испортил, так сказать, вещь.
– Давайте за него заплатим. Другой закажут.
– Платить надо охраннику. Кактус – искусственный, а вот колючки там самые что ни на есть настоящие. Этот охранник со вчерашнего вечера лежит дома, на животе. Решайте вопрос, а то от него у нас петиция тоже имеется. Вот адрес. – Майор прыснул. – Рукопашник! Хе-э! И смех и грех! Как представлю его голую… кхм, ну, в общем – смешно! Ладно, забирайте бойца. Ты, парень, молодец! Давно подобного не встречал. Лихо ты всех урезонил в «Аризоне»! – Майору понравился собственный каламбур. – Настоящий афганец! Четверых умыл, да ещё пятерых слегка прихватил. Хм, кактус! Смешно-о…