Владимир Кулаков – Под куполом небес (страница 22)
Программа в Новосибирске набрала обороты, обкаталась. Всё стало рутинным и обыденным. Люди, оказавшиеся на какое-то время в этом цирковом коллективе, собрались дружные, доброжелательные, несклочные. Если бы не… Тут Главк всем подложил свинью в прямом смысле… Пашка спустя семнадцать лет снова встретился со своим неприятельским приятелем Валеркой Рыжовым, с которым они когда-то сражались на дуэли во дворе цирка вот такой же осенью. Было им тогда по пятнадцать лет. Пашка только появился на конюшне у Захарыча и в цирке как таковом. Валерка тогда работал со своими родителями в номере акробатов-эксцентриков «Три мушкетёра». В то время он был полноват, кучеряв, огненно рыж, оправдывая свою фамилию Рыжов. По своей внутренней сути он был немного нагловат, трусоват, бесцеремонен. С неба звёзд никогда не хватал и, даже если бы они валялись под ногами, вряд ли бы наклонился из-за природной лени. В ту памятную для Пашки осень Рыжов волочился за Валентиной упорно, но безответно. У красавицы воздушницы тот был скорее денщиком, портфеленосцем, нежели рыцарем её сердца. Валентина тогда подчёркнуто обращала внимание на Пашку. Валерка бесился. Приволок как-то свою рапиру, с которой выходил на манеж, и предложил своему визави дуэль. В руках Пашки оказался черенок от метлы, которым он и сражался против «звонкой стали». Валерка тогда огрёб по полной… Чуть позже они всей программой ловили по цирку выскочившую из загона свинью клоуна-дрессировщика Смыкова, где Валерка героически отличился… Они стали приятелями. Потом разъехались по городам и весям. С тех пор ни разу не встречались.
За эти годы родители Валерки ушли на заслуженную пенсию. Он, ничего толком не умеющий делать в цирке, со временем принял номер того самого Смыкова. Теперь работал со свиньями.
Рыжов – рыжее рыжего, с обильными кучеряшками и уже приличной залысиной спереди, – выглядел весьма эксцентрично. Его огромные свиньи с рыжими пятнами на боках неуловимо напоминали его самого. Валерка был тучен, подвижен и по-настоящему комичен. Этот упитанный «коллектив» определённо имел успех. Свиньи с хрюканьем и визгом носились по манежу, Валерка выделывал с ними всякие кунштюки, вызывая взрывы хохота у публики…
В одном из городов он женился. Жена была на две головы ниже него. Чернявая, востроносая, востроглазая, суетливая, чем-то неуловимо напоминающая сороку. Баба сварливая, злобная! Теперь она работала в номере Валерки служащей по уходу за животными и одновременно ассистенткой с правом выхода на манеж. Звали её Галя. Имя своё она произносила с выдохом на первой букве. Утробное «Г» было протяжным. Слышалось – Хгхаля. Так её за глаза и звали. Вела себя так, словно это она была руководителем номера. Лезла во всё! Ссорилась сама, ссорила других, вмешивалась в дела, которые никаким боком её не касались. Она была эпицентром всех событий, происходивших в цирке. На замечания своих коллег по поводу жены Валерка реагировал вяло, добродушно улыбался: «Лишь бы не было войны!..»
«Хгхаля» родила Рыжову двух близнецов – Сашку и Аркашку. Теперь эти пятилетки, как два рыжих одуванчика, неудержимыми ртутными шариками носились по цирку, то и дело вызывая яростные вопли у местного инспектора манежа. Их видели то в тигрятнике, где, слава богу, хищников не было, то они влетали в слоновник, который наполнен был теперь хрюканьем и чавканьем. Тут их встречала мамаша и гнала к папаше, повизгивая не хуже своих хавроний. Беспризорные пацаны попытались было просочиться на конюшню, но мудрая Варька была на страже. Повиливая хвостом, она беззлобно рыкнула на них, чем дала понять – сюда ни шагу! Их знали в столярной и слесарной мастерских цирка, в гараже, в оркестровке и едва ли не на куполе. Особенно от них страдал буфет. Там вечно обнаруживалась недостача конфет и печенья, частенько благодаря самим же сердобольным буфетчицам. То и дело слышался плач. То Сашка обижал Аркашку, то наоборот. Их мать только после тщательного обследования могла определить, кто из них кто. Хитрые пацаны часто извлекали из этого выгоду. Кто-нибудь из них прибегал за угощением, мать давала что-нибудь вкусненькое и просила позвать брата. Через минуту прибегал тот же, получал ещё одну порцию. Но, когда шкодничал один, на всякий случай трёпку получали оба, чтобы не перепутать.
Как-то они заглянули на репетицию к Пашке. Тут же, без спроса, стали щупать его кольца, подбрасывать вверх. Пашка принёс им мячики, показал, как надо жонглировать. Заинтересовал. Теперь они ежедневно пыхтели на манеже рядом, пытаясь справиться с непослушными предметами. Цирк на какое-то время обрёл покой…
Представления следовали за представлениями, репетиции за репетициями. Молодёжи в программе было много. Акробаты с подкидными досками в русском стиле – целый ансамбль. Эквилибристы на першах – крепкие, красивые парни. Опытная воздушная гимнастка в образе «Кармен». Выдающийся эквилибрист на пьедестале. Парные клоуны – недавние выпускники циркового училища, но уже подающие серьёзные надежды как артисты. Сам Пашка Жарких, Света Иванова с двумя конными номерами, Валерка Рыжов со своими хрюшками и воздушный полёт «Ангелы». Программа сложилась мощная, зрелищная, разнообразная.
Валерка Рыжов, встретившись здесь с Валентиной, вдруг ни с того ни с сего решил по старой дружбе за ней приударить. И не потому, что был наделён какой-то могучей страстью, влюблённостью или неудержимым либидо. Скорее, для поднятия собственной положительной самооценки, которую его «Хгхаля» не раз публично опускала до минусового значения. Валерка, благодаря своей жене, цену себе знал. Но явно с ней был не согласен…
Он, как вражеский истребитель, начал заходить на цель со всех сторон. Но Валя была асом в подобных боях. Рыжов неизменно получал какую-нибудь «нижеплинтусную» насмешку и эротический адрес, куда ему следовало следовать, согласно его желанию. В один их таких заходов Валентина предупредила Рыжова, что «заложит» его «Хгхале». Что вскоре и сделала, многократно приукрасив настойчивость её супруга. «Он такой неукротимый, темпераментный, страстный, я едва ему не отдалась! Держи его! А то бабы такого с руками оторвут!» – по секрету поделилась Валентина своими ощущениями с «Хгхалей»… Сцена выяснения семейных отношений перед началом представления, перед самым «парадом-алле», получилась шумной и публичной, что надолго встряхнуло будничную жизнь закулисья. Галя с визгом и воплями подскакивала, чтобы достать физиономию своего мужа. Так скачут масаи, соревнуясь в своём воинском мастерстве. Она, правда, скорее была родом из славного племени пигмеев, но отваги и ярости в ней в этот час было не меньше. Она при всём честном народе лепила Рыжову пощёчины одну за другой. Тот стоял, глупо улыбающийся, растерянный, то и дело робко призывающий свою супругу к мирному сосуществованию: «Галю! Ну, Галю!..» Та не унималась. На весь белый свет обещала, что уедет к маме в Житомир, а он останется, ко всем свиньям, со своими свиньями! Особенно её возбуждало, что он скрывал от неё свою мужскую могучесть, раздавая её направо-налево «кому ни попадя» (испепеляющий взгляд в сторону Валентины). А ей всю жизнь доставались лишь «жалкие крохи»!..
Дело закончилось тем, что Валерка пошагал готовиться к своему номеру с пунцовыми щеками от пощёчин жены, но впервые довольный такой невероятной оценкой своего мужского потенциала. И что важно – это слышали все! Главное – Валентина!..
Глава двадцать восьмая
Пашкина репетиция шла своим чередом. Сашка с Аркашкой сопели рядом. Непослушные мячи то и дело падали. Пацаны их упорно подбрасывали вверх, но те, согласно законам всемирного тяготения, неизменно возвращались на ковёр манежа. Близнецы наклонялись, подбирали мячики, ссорились, если кто-то из них хватал не свои. Пашка объяснял, что мячи круглые – всё равно какими жонглировать. Но у Сашки и Аркашки мнение на этот счёт было иным. У брата мячи всегда летали лучше и падали реже…
Совсем недавно Пашка обучил близнецов считать до десяти. Дело оказалось нехитрым. Те же самые мячики и стали предметами обучения. Чтобы они не забывали уроки математики, «учитель» периодически просил каждого из них принести ему столько-то колец. Пацаны ни разу не ошиблись, какие бы задания в пределах десяти он им ни давал. Из-за уважения близнецы ему даже прощали, когда он ошибался в их именах. «Аркашка – он. Я – Сашка!..»
Сегодня они получили задание прожонглировать тремя мячиками до десяти бросков. Аркашка чуть ли не с первого раза выполнил задание и наслаждался похвалой учителя. У Сашки был явно нелётный день. У него никак не получалось, хоть тресни! Он уже несколько раз доходил до восьми, но тут мячи сталкивались и падали на манеж. Он их собирал, поглядывал на брата и снова считал вслух, цедя сквозь сомкнутые зубы. Наконец он дошёл до девяти, оставался всего лишь один бросок. Пашка уже было обрадовался, крикнув: «Ну!..» И тут случилось то, что у жонглёров называется простым словом «завал». Мяч пролетел мимо кисти и с глухим стуком приземлился на репетиционный ковёр манежа. Сашка в сердцах бросил оставшиеся мячи и в отчаянии заревел, как, наверное, никогда не ревел в жизни. Нервы у него сдали…