Владимир Кудрявцев – Реквием (страница 3)

Они выбрали приземистый домишко. Тропку, что бежала через калитку к крыльцу, почти не замело. Арон отворил дверь, зашел внутрь. То были холодные сени. Отворил вторую – вошел в светлицу. Стены, потолок и пол, даже печь – в инее. Густом, что мех. Маломальская ложка, рушник, детская игрушка – все заиндевело. Окна – плотно затянуло наледью. А на скамьях, под одеждами, лежали мертвецы.

Сестра огляделась и сказала:

– Сильные чары. Пойдем дальше. Может найдем тех кто уцелел? Или, на худой конец, того кто это сделал.

– Да.

На улице Арон попробовал извлечь клинок из ножен. Тот, нехотя, подался.

Вель поглядела на меч.

– От неожиданностей, – ответил он, – Не хватало чтобы застрял когда понадобится. Я и в руках подержу.

На скромной площади, посреди Старого Курня, торчал колодец с острой крышей. Подле него застыл селянин с ведрами в руках. Вода превратилась в лед, а сам бедолага в синего мертвеца.

От колодца широкая, дорожка ползла к усадьбе и только кое-где метель накрутила скудные косынки. То бы дом с высоким чердаком. С крыши висели сосульки длинной в человека

– Дом старосты? – спросила Вель, – Зайдем?

– Думаешь, не найдется ли там чего?

Он этим не гордился, но мертвым добро уже ни к чему. Если есть чего ценного, им с сестрой, оно нужнее. Вель ищут. А Арон отвечает за то, чтобы его сестру никогда не нашли.

Он толкнул дверь и вошел в просторную светлицу. Супротив окон, солнечный свет серебрил кружочки на заиндевелых полах. Ярко сверкала серебряной крошкой, большая печь. Не обошел мороз ни одной скамейки, ни одного захудалого табурета, ни уголка, ни закутка.

К дальней стене примерзла узкая кровать. Арон приблизился. На ней лежал хладный труп. Старик с длинной бородой и лысый как яйцо.

– На печи хозяйка, – сказала Вель и поднесла ладонь в варежке к свету, – Кажись, недурное колечко.

Арон оглядел мертвеца. Ничего ценного. Потом проверил под кроватью и нашел небольшой сундучок.

– С замком, – отметил Арон и грохнул по нему рукоятью меча. Мороз и удар сделали свое дело. Пробой выдрало с корнем.

Внутри оказался кожаный кошель с монетами, рядом несколько серебряных огрызков, свернутый трубочкой пергамент, старый амулет, маленький ножик в простых ножнах.

Они осмотрели хату, но больше ничего не нашли.

– Куда теперь? – спросил он у сестры.

Вель вертела головой туда-сюда, щурилась, прикрывая ладонью глаза от яркого света. Арон и сам огляделся. Солнце густо слепило, сверкая ото снега и наледи.

– Вон туда, – указала Вель, – Гляди, крыша чернеет!

Не успела она сказать, как следом заскрипела по снегу куда-то в сторону. Но поспешила, замахала руками и растянулась на дороге, широко раскинув ноги и руки. Арон подошел, встал так, что его тень падал прямехонько на сестрицу. Вель водила по снегу руками и ногами. И улыбалась.

– Ничего не сломала? – спросил Арон уже зная ответ.

– Не-а.

– Ты чего такая довольная? Вставать-то будешь? Простынешь еще.

– И ничего я не простыну, – она схватила его за ногу. Он засмеялся, но уронить себя не позволил.

Следовало бы напомнить Вель, что у них какая-никакая работа. Но после всего, что с ней сделали в башне, сестра не часто улыбалась. Она почти не помнила их детства, не помнила дом, не помнила как училась магии. Но как прозябала в казематах, как там страдала… Эти раны она будет носить до смерти.

Арон помог ей подняться, отряхнул полушубок.

– Это точно там, – снова указала Вель, – Идем?

Они то и дело расшвыривали ногами высокие косынки. На повороте дорогу едва припорошило, а дальше с каждым шагом снег вздымался сполохами.

Миновали открытую кузню. Тихую как могила. На клещах, молотах, заготовках и на большой наковальне намерз лед, налип густой иней. Прошли мимо низенькой хаты, чьи оконца едва торчали над землей. Они глядели синевой, а по скатам крыши сосульки сползли до самой земли.

А затем Вель остановилась. Впереди чернела обитая мехом дверь, к ней поднималось крылечко в три ступеньки. Окошки глядели приветливо, без наледи. На крыше блестели куцые сосульки.

– Думаю, там маг, – сказал Арон и помог Вель извлечь кинжал, – Если что, ты знаешь что делать.

– Знаю.

Арон поднялся на первую ступеньку и та чуть-чуть, не громче мыши, пискнула. Наступил на вторую – эта молчала как рыба. Третья издала протяжный стон. Он поморщился. Оно, конечно, верно, что Вель любую магию разгонит. Чародеям она, хуже морового поветрия, но уж лучше бы застать врасплох. Арон отворил дверь.

Перед взором предстала добротная светлица. На полу куцый ковер, в углу триптих Всеотца, под ним расписной сундук. С окон улыбались нарядные занавески. Хозяев не было. Арон поспешил затворить за собой, чтобы холода не напустить. Затем скинул с головы шапку. Вель размотала шаль.

– Может мы чего напутали? – спросил Арон.

– Нет.

Он приблизился к печи и отдернул занавеску, расшитую синим цветами. На полатях, в полумраке лежал мальчонка. Лет десяти отроду, может чуть больше. Он не шевелился и тяжело дышал.

– Ну, что там? – спросила Вель.

– Ребенок, – Арон обернулся к сестре, – Будто спит. Это из-за тебя?

Рядом с Вель любому магу делалось дурно.

– Нет, – замотал головой сестра.

– Тогда что?

– Он одержим, Арон, – выдохнула Вель.

– Мы могли бы проводить его в башню магов. Рядом с тобой он никому не навредит. Но там тебя схватят. А я этого не позволю.

– Подожди, – сказала сестра, – В избе ни отца, ни матери. Иди-ка, поищи. А я пока приготовлю все для ритуала очищения.

– Его же маги проводят, нет? – удивился Арон.

– Это ритуал, – пояснила Вель, – Сможем и мы. Я знаю как. Проводила.

Он вышел во двор. Долго искать не пришлось. В хлипком сарае, подлей замерзшей коровы, Арон нашел мертвую женщину. Вернулся к Вель.

Та расчистила место посреди хаты и нарисовала кровью на полу какие-то закорючки.

– Мать замерзла в сарае.

Сестра не оглянулась на него, все еще ползая на четвереньках и своей кровью чертя круг:

– Вот как….Я не сильно надеялась, но все же… Начнешь ритуал ты. Мои слова не сработают.

– Ясно. А как его закончить-то?

– Я сама все сделаю. Но если что-то пойдет не так, нужно разорвать круг.

– Вот-вот. Если что-то пойдет не так. Кровью?

– Да. Замажешь круг свежей. Но до этого не дойдет.

Арон же промолчал.

Вель замотала порез на руке, потом убрала кинжал и достала меч. Арон тоже приготовил оружие.

– Повторяй за мной.

Когда он начал говорить знаки на полу, красные как маки, ярко заблестели. Кровь зашипела и алые руны обуглились. Мальчонка на полатях волком завыл, а в круге набухла темнота. Арон сказал последнее слово и черный туман рассеялся. Вместо него посреди светлицы подпирал потолок могучий воин. Его темные латы краснели яркими пятнами. Лицо было раздутое, как у утопленника, на одном глазу торчало бельмо с куриное яйцо.

– А-а-а! – заревел он.

– Проклятье! – выругался Арон и могучая тварь бросилась на него. Гигант потянулся руками в латных перчатках. Арон успел ударить, но сталь отскочила от тяжелых доспехов. Враг обхватил его за шею, прижал спиной к стене и поднял. Меч выпал из руки, ноги болтались как у висельника. Арон попытался разжать хватку, но проще было бы разогнуть подкову.