Владимир Кучеренко – Возвращение Легенды (страница 79)
Маг-эксперт отрицательно покачал головой:
— И даже не гном, не орк, не гоблин и не тролль.
— А кто?! — снова в унисон раздались два голоса.
— Не знаю, — пожал плечами «криминалист». — Такой расы нет.
Вот так загадка.
— А можно взглянуть на амулет? — попросил Лаэллесс.
— Побрякушек при трупе много, но какая из них отвечала за маскировку, неясно. Видно, магический предмет вывела из строя молния.
— Эх, поторопились! — отчаянно махнул рукой бывший лидер лунных теней.
— Зато нашли голубой кристалл. Это означает, что кто-то вел с погибшим переговоры на расстоянии.
— И что этот кто-то снова может выйти на связь, — додумал я.
— Мы заберем кристалл в столицу, пусть архимаги вычислят координаты этого некто, если он снова попытается заговорить, — решил Лаэллесс.
Вдруг в животе у меня протяжно заурчало.
— Ой, что-то я ужасно проголодалась, — перевел я жалобные сигналы желудка.
— Тогда возвращаемся в зал, думаю, столы уже накрыли и праздничный ужин вот-вот начнется, — взял меня под локоть Лаэллесс.
— С удовольствием! Но сначала мне бы хотелось одним глазком взглянуть на запертую комнату Теоларинэ…
В выжженном коридоре оплавились даже камни, а вот массивная деревянная дверь стояла как новенькая. Действительно, серьезно Теона подошла к защите своей «квартиры». Настолько, что даже мне ни разу не заикнулась о коде доступа в ее личные покои. Теперь придется ждать, пока снова приснюсь солнышку и спрошу пароль. Надеюсь, это произойдет до того, как королева пришлет за нами «самолет».
— Ну что, посмотрела? Теперь пойдем? — потянул меня темный.
Но я приложил ладонь к отполированной доске.
«Ну же, сим-сим, откройся!» — только подумал, и… рука провалилась внутрь комнаты.
«Ах ты, сказочница моя дорогая», — улыбнулся я, переступая порог жилища невесты.
Остроухий, сунувшийся было за мной, стукнулся лбом о уже не голографическую, а вполне осязаемую дверь.
— Что же ты молчала, что знаешь отпирающие слова? — обиженно пробормотал Лаэллесс с той стороны.
— Ты и не спрашивал, — ответил я, потом отодвинул засов и впустил эльфа.
— Я говорю, что же ты молчала, что подруга сказала тебе отпирающие слова? — повторил темный.
Так, мне достался либо глухой, несмотря на длинные уши, телохранитель, либо это такая односторонняя звукоизоляция: мне слышно, а меня нет. Ну-ка еще разок проверим. Я выпихнул растерянного дроу обратно в коридор.
— Теона, в чем дело? — возмутился Лаэллесс.
— Ты меня слышишь?
— Теоларинэ, открой!
— Не впущу, пока не скажешь «пожалуйста».
— Почему ты молчишь?
Ага, что и требовалось доказать.
Отворил дверь.
— Что происходит? — заладил, как попугай, темный.
— Извини, кое-что проверяла.
— Что?
— Хозяйка не велела никому рассказывать.
Ушастый, кажется, надулся:
— Да мы с Легендой тысячу лет знакомы, и у нас не было никаких секретов.
Ошибаешься, дружок.
— Не обижайся, но я дала слово.
— Понимаю, — вздохнул Лаэллесс. — Ну что, пойдем пировать?
— Слушай, что-то я устала.
— Ты же говорила, что ужасно проголодалась.
— А спать хочу еще больше. Можно тут прилягу?
— Хорошо, отдыхай. Распоряжусь, чтобы еду тебе доставили сюда. Нет, лучше сам принесу.
— Спасибо.
Только темный ушел, как за спиной кто-то зашебуршал. От неожиданности я высоко подпрыгнул и уцепился за крохотный, свисающий с потолка сталактит. И если человек-паук проделывал подобные трюки с помощью липкой паутины, то у эльфийки-паучихи связующим звеном служили вонзившиеся в камень когти и сильные пальцы.
Никого нет. Но я же четко слышал шум.
Вот звук повторился, и из-под кровати выкатился мешок. Судя по чавканью, урчанию и хрусту, внутри сидит какой-то мелкий зверек и что-то с аппетитом жрет.
Каменная сосулька не выдержала нагрузки и предательски устремилась вниз вместе со мной. Грохот падения вкупе с отборным русским матом испугал животное, и оно сперва фыркнуло, потом резко поскакало наутек, затем стукнулось о стену и в конце жалобно мяукнуло.
«Это что еще за кот в мешке?» — подумал я и осторожно ослабил стягивающий шнурок.
Наглая рыжая моська, высунувшаяся на свободу и от испуга норовившая меня поцарапать, принадлежала вовсе не Ешкиному питомцу, а Полинкиному Барсику. Уж его-то белые «носочки» на передних лапах и большое пятно вокруг правого глаза я узнал.
— Тебя-то сюда каким ветром занесло?
Пушистик, увидев знакомую, отключил агрессию, сказал «мяу», поднял хвост трубой и старательно затерся о мои ноги, при этом не забывая довольно мурлыкать.
Я взял кота на руки и, поглаживая шерстку, вдруг неожиданно осознал, насколько мы близки с этим зверем в чужом мире.
Урукхвай угасал на глазах. Другие шаманы бились-бились, но обессиленно опускали руки и уходили: ужасные раны, чересчур большая потеря крови, слишком поздно начали оказывать помощь. Скоро Рагнар его заберет.
Один только подросток, приставленный к переводчику в ученики, продолжал, как мог, бороться за жизнь раненого. А мог он пока только то и дело прикладывать к разгоряченному лбу наставника мокрые тряпки. Вот опять помчался к ручью за холодной водой.
Если клыкастый колдун скончается, больше никто не сможет со мной по-человечески поговорить. Тогда придется самой постигать язык. И обязательно же что-нибудь не так ляпну. Я себя знаю.
Пока никого нет, шмыгнула в шатер толмача.
Тот стонал, крепко стиснув зубы, метался по ложу, зрачки страдальца хаотично вращались, по лицу струился пот. Жалко. Эх, будь я настоящей светлой эльфийкой, вылечила бы. Или хотя бы ослабила мучения. Похоже, многие именно от меня чего-то подобного и ждут. Но не могу же я признаться, что молния — единственное известное мне заклинание (которое, между прочим, вообще принадлежит школе темных) и что совсем недавно запас моих волшебных слов ограничивался лишь ахалаем-махалаем, симом-селябимом и ляськами-масяськами. А нет, вру — еще крэкс-пэкс-фэкс знаю.
Шаман заметил (или почуял?) меня, схватил четки, начал их перебирать. Но ослабевшие пальцы не выдержали, связка сухих ягод упала на пол. Я подбежала, подняла, протянула Урукхваю.
Но орк не взял. Его перестало лихорадить, и он замер с остекленевшим взглядом.
Ой, умер, что ли?
Толком перепугаться не успела, потому что вернулся ухаживающий за шаманом мальчишка. Он тревожно пощупал пульсацию шейной артерии, облегченно вздохнул, приложил указательный палец к губам и жестами показал, что больного лучше не беспокоить, пусть, мол, отдохнет. Я намек поняла и пулей выскочила из шатра.