Владимир Кучеренко – Возвращение Легенды (страница 29)
Водитель очнулся, издал стон и впился в меня уничтожающим взглядом.
— Зря вы так. Могли бы мирно разойтись, — вздохнул я.
Ответом мне послужило проклятье, составленное из слов русского семиэтажного фольклора. Если перевести на нормальный язык, содержание было примерно такое: «Милостливый государь, вы даже не представляете, с кем повздорили. В моей власти заставить вас и эту прекрасную леди поглощать физиологические отходы организма. И я это непременно вам устрою. Но сначала группа энтузиастов попытается с вашей помощью изобрести новый нестандартный способ размножения. Затем послужите в качестве спортивного снаряда в боксерском зале. Потом вам снова доставят сексуальное удовлетворение, накормят тем, что было обещано вначале. Только после всего этого перепишете завещание на чужого дядю, и вас не больно убьют».
Вероятно воодушевленный красноречием соратника тощий пассажир тоже пришел в себя, тут же подключился к разговору и внес от себя пару деловых советов по поводу расправы над нами.
Посмотрел на Люду: голову вжала в плечи, всхлипы участились, началась истерика. Похоже, и ее такое заманчивое предложение не прельщает. Значит, придется вежливо отказаться…
…Окончил я рихтовку двери «Матизика» о тела невиновных участников дорожного движения, лишь когда те перестали шевелиться.
Гады, это ж надо было меня так вывести из себя.
Стараясь не наступать в лужи крови, присел и пощупал пульс на шеях мужиков.
— Фух, жить будут! — успокоился я и начал разворачиваться, чтобы посмотреть, как себя чувствует Мила.
Не успел — резкий толчок в левое плечо опрокинул меня. Больно-то как! Оперся на здоровую руку, поднялся. Второй выстрел был точнее — теперь мне продырявили бок. На пару сантиметров выше, и попали бы в сердце.
Упал на спину между избитыми хамами. Эх, все-таки замарался в крови. И в своей, и в чужой. «Кто же палит?» — размышлял я, любуясь звездным небом.
Послышались шаги, в зоне обзора показалась размалеванная девица с огромным пистолетом в руках. А-а, понятно.
— Что, козел, теперь ты не такой крутой? — спросила она, не сводя с меня мушку. Потом вытерла сопли и приказала: — Молись!
Очень близко, гнида, точно не промахнется.
«Прости и прощай, Людочка! И здравствуй, Торн, твой верный сын идет к тебе!» — мелькнули последние мысли.
Но меня спас рояль в кустах! Точнее девушка, играющая на этом замечательном музыкальном инструменте во французском ресторане «Марсель».
Моя стопятидесятикилограммовая крошка с воинственным кличем, которому позавидовали бы даже тролли, заехала бейсбольной битой дурочке по башке. Милочка честно вложила в удар всю свою мощь. Эх, ей бы кузнечный молот! Впрочем, в будущем об этом можно подумать!
Как у девицы не оторвалась голова — до сих пор удивляюсь. Но выстрелить стерва все же успела — в затылок водителю. Наверное, чтобы не в одиночку раскидывать мозги по асфальту (все-таки череп ее раскололся).
— Базик, ты как? — ласковым голоском поинтересовалась Люда, словно только что и не она издавала бешеный рев амазонки.
Попытался самостоятельно подняться — получилось! Повезло, что оба ранения навылет.
— Немедленно исчезаем отсюда! ДПС вызывать не будем, — схватил я оранжевую дверцу и поковылял к нашему автомобильчику. Хорошо, что он на ходу, не заглох даже.
— Ага, — все поняла Людочка, обогнала меня и открыла багажник «Матиза».
— Не влезет. В руках подержу, — подумал я, будто Люси пытается засунуть туда оторванную часть машины.
— Я аптечку ищу. Где же она? А вот! Давай перевяжу!
— Некогда. Жми на газ, на ходу перебинтуюсь!
— Сейчас. — Люси вдруг вернулась к трупу девицы, зажала в ее руке валявшийся пистолет и… пристрелила щуплого!
— Ты чего?! — опешил я.
— Он же свидетель, — оправдалась Люси.
— Ну ты даешь! Беги назад!
— Еще секунду, — попросила Мила и, ловко орудуя плоскогубцами (вот почему гремели инструменты, когда она рылась в заду «Матиза»), оторвала дохлой девице ногти.
— Людочка, ты меня пугаешь! Хватит над мертвыми издеваться!
— Худшей мукой для нее в аду будет созерцать свой новый маникюр. Вернее, его отсутствие, — объяснила свой поступок довольная Мила, прыгнула за руль и рванула с места. — Это ей за то, что хотела тебя убить. А худого — за то, что обзывался.
— Да, вот уж действительно, язык мой — враг мой, — сглотнул я.
— Они не знали этой поговорки.
— Не завидую тем, кто посмеет обидеть твоих детей.
— Наших детей, Базик!
— Да, крошка, конечно!
Надо же, как меняется человек в экстремальных условиях.
С минуту ехали молча.
— Людочка, а позволь поинтересоваться, откуда у тебя эта дубина?
— Бита, что ли?
— Она самая.
— Да я через неделю после того, как машину купила, пробила колесо.
— И?
— Выяснила, что у меня нет ни домкрата, ни ключей. Отправилась в автомагазин, попросила продать все, что может пригодиться в пути. Сама я не соображала, а веселые продавцы укомплектовали по полной программе. У меня даже спиннинг есть складной и палатка. Хотела выбросить, да все руки не доходят.
— Видишь, не наврали тебе продавцы — пригодилась эта штука. А сейчас раны перемотаю, и отправимся на рыбалку с ночевкой, — пошутил я.
— А правда, куда ехать-то?
— Резонный вопрос. Минутку, позвоню Вотару, и решим.
Когда вызываемый абонент ответил, я сказал:
— Серега, мы попали в аварию.
— Привет, Борян, как дела? — спросил вылезший из синего «Бентли» сын хозяина заведения.
— Замечательно, Илья Ильич, добро пожаловать! — залебезил двухметровый здоровяк перед мажором с ломающимся голоском.
На самом деле Ильичу еще рано водить автомобиль и необходимо доучиться в школе, но папины деньги решали такие «мелочи», как права и зубрежка уроков. Куда как интереснее чувствовать себя важной персоной и развлекаться по-взрослому.
Илья Второй важно вошел в просторный зал «Тетраэдра», по пути к барной стойке снисходительно хлопнул по нескольким протянутым для рукопожатия ладоням, пару раз поднял в приветствии пятерню тем знакомым, которые находились в дымной дали, и ущипнул за попку официантку.
Завсегдатаи уважали и любили Илью Ильича. Ведь щедрый папенькин сынок частенько раздавал бесплатную выпивку, иногда приводил с собой знаменитостей, периодически продлевал рабочее время клуба до обеда (или вовсе велел продолжать праздник круглосуточно).
— О, Гурам, ты че такой кислый? — заметил одноклассника Илья. — И как мимо фейсконтроля пролез с такой мордой?
— Да, лошара твой Бориска. А грустно, потому что обидели меня сильно в театре.
— Говорил же, не хрен туда ходить.
— Конечно, тебе за двояк по литре нечего переживать. А мне влепили бы, если б не пошел.
— Да расслабься уже. Отдыхай. Эй, чел, налей ему вискаря, — щелкнул пальцами Илья Ильич.
Бармен немедленно выполнил команду.
— Спасибо, — осушив стопку, выдохнул Гурамов и продолжил брюзжать: — И главное, на глазах у всех обломали. Прикидываешь? Как чмошника последнего заставили семечки с пола собирать.
— Ха-ха, Гурам, хотел бы я посмотреть на этот спектакль.
— Вот теперь жалей, что не пошел.