Владимир Кучеренко – Возвращение Легенды (страница 18)
Гомон стоял невыносимый. «Мученики» отдыхали от наук по полной программе. Одни визжали, вторые хрюкали, третьи мычали. Кто-то издавал подозрительные звуки (причем не поручусь, что исторгались они изо рта), некоторым приспичило именно сейчас менять мелодию вызова на мобильном телефоне, другим — фотографироваться, особо голодные хрустели чипсами.
Безрезультатно «классные мамы» пытались призвать мальчиков и девочек к порядку. Бедных девушек почти ровесники считали пустым местом.
Наконец раздражающее чавканье вывело из себя и Цветаниэль (странно, что не Теону первую). Эльфийка повернулась к беззубому парню с выбритыми на висках параллельными полосками, вежливо напомнила, куда он пришел, и любезно попросила прекратить безобразничать.
— А то че? Че ты мне сделаешь, коза? — не отрывая взгляда от тетриса в телефоне, ответил хам.
Две сыкухи рядом с ним прыснули от смеха. Одна даже надула и лопнула большой пузырь из жвачки. Ее подружка с сантиметровой штукатуркой на лице стукнула сапогом по спинке кресла моей возмущенной сестренки:
— Слышь, отвернись, ущербная!
«Стоп! Дамы, это провокация — вы обещали вести себя мирно», — мысленно попытался остановить я эльфиек и ухватил запястье Теоны (откуда она вытащила нож?). Гном до хруста в костяшках сжал кулаки и замер. А вот за Цветанкой не успел.
Шустрая светлая мгновенно отобрала у беззубого игрушку и переломила пополам… противоударный «Самсунг» с металлическим корпусом! Дурочке, начавшей дуть второй жвачный шар, магичка влепила звонкую пощечину, разорвавшийся пузырь прилип к волосам школьницы. А распускающей ноги сестренка легким движением оторвала каблук вместе с подметкой.
— А то забодаю, козел, — прорычала эльфийка в ответ пацану и высыпала останки сотового в пакет с чипсами. Потом зарядила частью сапога в лоб хозяйке, та заскулила (то ли от удара, то ли жалея осыпавшуюся с морды штукатурку). — А твоих овечек сделаю зебрами, побрив такими же идиотскими полосками, как на твоей тупой башке.
В зале наступила идеальная тишина.
«А в тебе есть зачатки педагога», — доложил я спутнице.
— Простите их, пожалуйста, — подскочила невесть откуда взявшаяся опытная учительница средних лет с волосяной дулькой на макушке, в едва державшихся на кончике носа очках с толстыми линзами. Мадам врезала подзатыльник зачинщику. — Гурамов, я же просила!
— Пусть сами извинятся! — потребовала «жертва хамства».
Еще один подзатыльник, и хор из трех блеющих голосов:
— Мы больше не будем.
— Знаю, — презрительно фыркнула Цветаниэль и отвернулась.
Инцидент исчерпан.
«Можно уже отпустить мою руку», — сообщила темная.
«Да-да, извини», — разжал я побелевшие от напряжения пальцы.
«Извинить за что? За то, что не дал прирезать подонка? Наоборот, тебе спасибо за предотвращение трагедии».
«Постарайся впредь держать себя в руках. Ты тоже, Цветана, слышишь меня?»
«Слышу, слышу».
«И вообще, почему ты не использовала чары очаровашки?»
«Хм, действительно, не догадалась как-то».
«А ты думай перед тем, как делать — иногда помогает».
«Договорились».
— Не понял, это что, все-таки детское представление? — озирался по сторонам единственный бородатый зритель.
Тут прозвенел последний звонок, свет начал медленно гаснуть, занавес поехал в стороны, а я шепнул Базирогу:
— Не знаю. Наверное, какая-нибудь поучительная история о первой безответной любви, типа «Ромео и Джульетты». Видишь, здесь только старшеклассники.
Теона, сидевшая по другую руку от меня, ткнула локтем под ребро и шикнула:
— Тихо вы, началось уже.
Спектакль назывался «Фотоаппараты». Его главные герои — зародыши, у которых пока еще нет имен, только фамилии: Топорков и Говоркова.
По ночам Топорков с Говорковой сбегают из животиков мам, потому что им не терпится поскорее начать жить. По замыслу режиссера, персонажи невидимы и неосязаемы для людей, зато способны контактировать с предметами и животными.
Эмбрионы находят фотоаппараты и фотографируют мир вокруг себя. Параллельно общаются с насекомыми и ставят перед зрителем непростые вопросы: в какой момент человек начинает быть человеком? Что случается с нами, когда мы теряем способность удивляться? Какие мгновения и почему запоминаются на всю жизнь? Что на самом деле прекрасно, а что ужасно?
Неожиданно одна из беременных решает избавиться от ребенка. Утробный плод слышит разговор мамы и понимает, что всему, о чем он мечтал, сбыться не суждено: не будет у него собаки, дома, любящей жены, да и его самого не будет.
Страсти накалились, подружившиеся малыши пытаются найти выход из ситуации. Мальчик пробует сбежать. Но от судьбы, как известно, не скрыться…
Последующий аборт и смерть одного из персонажей вызвали бурю эмоций. Причем сыграли ребята так натурально, что мне пришлось придержать сестренку, порывавшуюся воскресить погибшего персонажа.
А финальная сцена, в которой оставшаяся в одиночестве Говоркова до хрипоты звала Топоркова, который уже никогда не родится, заставила многих изменить мировоззрение.
Плакали не только эльфийки, половина школьниц, учительницы, но даже кое-кто из парней (стало понятно, какие воспитательные цели преследовали педагоги, приведя будущих молодых родителей на данный спектакль).
Блестящая постановка. Талантливые актеры. Весь зал аплодировал стоя. А когда зрители понесли цветы, Теона с упреком посмотрела на меня:
— А что же мы без букетов?
— Не знаю, как-то вылетело из головы, — виновато пожал я плечами.
— Сейчас исправлю, — что-то задумала Цветаниэль и обернулась к Гурамову. Тот нервно дернулся, но магичка ласково произнесла: — Дай горсть семечек, пожалуйста. Видела, у тебя есть.
— Да, есть. Возьмите, пожалуйста, — зачерпнул старшеклассник из кармана пригоршню и высыпал на ладонь сестренке.
— Спасибо, хороший мальчик. И шелуху, которую на пол набросал, собери.
— Хорошо, — кивнул «хороший зомби» и исчез под креслами.
— Они же жареные, — почему-то сказала темная эльфийка, очевидно разгадавшая замысел светлой.
Я же по-прежнему чего-то не догонял.
Гном, похоже, тоже.
— Не все. Чувствую, есть несколько живых, — ответила сестра и обратилась к нам с Базирогом: — Ребята, прикройте меня.
Пока благодарные зрители одаривали труппу, наша четверка собралась в круг, и Цветаниэль принялась химичить, точнее — магичить.
Мне, конечно, знакомо зрелище, когда за считаные секунды растение из семечки превращается во взрослый цветок. Не раз наблюдал это по телевизору в документальных фильмах о природе. И понимал, что подобное видео монтируется соединением ежесуточных фотокадров.
Но увидеть вживую, как в ладонях эльфийки вырастают подсолнухи!
Сначала показались ростки. Миг — и уже раскрылись семядоли. Еще мгновение — и небольшие корешки начали впитывать свет, исходящий из рук Цветаниэль. Через секунду на утолщенных стволиках появилось по четыре листочка, затем их стало по шесть. Потом магичка ограничила развитие стеблей и сконцентрировала внимание на бутонах. Спустя еще пару ударов сердца вместо сырых семечек девушка держала пышный букет из огромных цветов!
Эльфийки разделили подсолнухи пополам и бросились к актерам. Да, долго еще будут те гадать, где мы взяли такое чудо в конце января.
— Вау, сестренка, ты не человек! Не знаю, как Крайтису это удалось, но он сделал из тебя настоящую светлую эльфийку! Ты произвела фурор! Я восхищен! — Даже внутри нашей самодвижущейся железной повозки восхищенный брат никак не мог успокоиться.
Приятно! Но отвечать что-либо сил не осталось. Даже язвить не хочу. Все-таки о-го-го каких магических затрат потребовал тот букетище. Поэтому смущенно улыбаюсь и радуюсь, что все довольны. Ан нет — не все. На заднем сиденье всхлипывает Теоларинэ.
— Что случилось, любимая? — Вотар тоже заметил слезы дроу, взял вправо и остановил автомобиль. — Это из-за спектакля?
Легенда кивнула.
— Ну вот, развлеклись, — расстроился Серый. — Нужно было сразу ехать в кино, на комедию.
— Нет, котик, пьеса мне понравилась. Просто заставила задуматься.
— О чем, солнышко?
Пропустив мимо ушей «солнышко», темная ответила:
— О нас.