Владимир Кривоногов – Сказка о сыщике Кудыкине (страница 4)

– Ого, – воскликнул Саныч. – Думаешь убийство?

Сыщик пожал плечами и ответил:

– Ничего не ясно. Образцы взял, но ума не приложу, как их доставить в Службу спасения для опытов знахарки Эльвиры. Она уж точно скажет кровь это или нет. А то и неровен час определит – кому она принадлежит.

– Направляю к тебе Шкатулку–Свербигузку. Встречай. Образцы в неё положишь. Поспешай…

Лицо Саныча в зеркальце исказилось и расплылось, а после и вовсе исчезло. Видать, магическая энергия закончилась. Ярунка с сожалением сунул зеркальце в нагрудный карман и вздохнул – теперь оно цельный день напролёт будет заряжаться магией от собственного сердечного биения.

Сыщик Ярунка вышел на крыльцо и перед ним на том самом корявом пеньке, который ему пришлось перепрыгивать с риском для жизни, возникла невероятной красоты шкатулочка. Она вибрировала и подпрыгивала на неровной поверхности пенька. Затем Свербигузка издала звук «пилик – пилик – блям – блям» и открылась.

Стрелец быстро положил в неё три свернутых тряпочки и прошептал:

– Лети, дурочка, с приветом, а вернись – с ответом!

Шкатулка с треском захлопнулась и мгновенно исчезла.

– Чуть пальцы не откусила! Обиделась она что-ли? – скривил мордашку Ярунка. – Я ж пошутил.

Молодой сыщик решил больше не тратить время на осмотр избушки. Он восстановил защитный полок и немного углубился в лес, перепрыгнув через едва заметные следы какой-то телеги. Десятник решил поискать очевидцев вчерашнего исчезновения сразу трёх говорящих медведей.

Ярунка и так и сяк своими мыслишками раскидывал и крутил, а ведь выходило, что медведи ну никак не могли сдаться без шума.

Сыскарь понял – ему нужны свидетели.

Понял и понял, а дальше-то что?

Оказался сыщик в дремучем лесу, а куда дальше идти – ума не приложу, думал он, то ли к болоту обратно, толи по следам повозки, а то и в самые дебри лесные податься можно. Там конечно страшно и пропасть можно не за грош, но и здесь топтаться смысла не было.

Он решил, что если понадобится, то сможет вернуться к избе медведей в любой момент. Сведений добыл на первый взгляд много, но пока не понятно ни черта.

– Да как же я раньше-то, – хохотнул Ярунка, наступил на большого рыжего лесного муравья, а потом, как зашипит на древнем языке:

– Хытьпоган изрыгчёбневид нослыхбыл отплат!

Что на человеческом русском обозначало: «Хыть Поганец! Изрыгнись чтобы не видно, но слышно было. Отплачу!»

– Ха! – раздалось за спиной молодца-десятника. – Отплатит он…

Ярунка мгновенно развернулся на каблуках своих боевых сапог и схватился за сабельку, потихоньку потянув её из ножен. Парень уставился в темное колеблющееся марево в тени кустов и вымолвил:

– Опять ты со спины! Ни здрасти, ни до свидания!

– Эх, – проворчал демон Хыть по прозвищу Поганец. – Моё начальство запретило мне общаться с тобой без особой надобности. Само мерзейшее кураторство Джбыньк Загрызай запретил. Как руководитель он конечно очень спонтанный, жесткий и местами мракобесный, а временами просто дебил, но о начальстве у нас либо плохо, либо ничего. Хочешь-не хочешь, а слушаться надобно.

Дар вызывать демонов достался Ярунке Кудыкину от отца родненького – воеводы Падунки Кудыкина, а ему от его отца – уважаемого хранителя знаний Задумки Кудыкина, а уж ему от его бати – бесшабашного и зачастую выпившего Плясунки Кудыкина.

Общаться с тёмными кромешниками в Брусникином Царстве было по меньшей мере неприлично, а временами и наказуемо, а посему все Кудыкины скрывали этот дар, насколько это было возможно.

– Ты хотел-то чего? – зевнул Хыть.

– Разузнать кое-что.

– Это можно. За первый вопрос медяшкой заплатишь, за второй серебришком, за третий золотишком, за четвертый жизнью. Продолжать?

– А за пятый вопрос душой? – догадался Ярунка.

– Ага, – снова зевнул невидимый Хыть. – Но это не я придумал. Это у нас прейскурант такой в Изнанке.

– Тогда мой первый вопрос на медь зелёную: куда мне идти, исходя из создавшихся условий?

Хыть хохотнул во мраке тени и быстро ответил:

– Ну, это легко было! Иди к разбитой небесной молнией, старинной трёхрукой сосне, а там и до избушки Бабуси Ягусевны недалече. Дойдешь-доковыляешь уж как-нибудь.

– Зачем мне туда идти и что мне расскажет Ягусевна?

– Опа! Оформляем как второй и третий? Белое серебро и червлёное золото?

Ярунка порылся в подсумке на поясе, извлек медный пятак с двуглавой птичкой и ловко отправил его в сумрак тени щелчком пальцев – он знал, что нельзя оставаться в долгу у бесов и демонов. Папка строго настрого запретил.

– Постой! Сейчас будет второй вопрос.

Сыщик зажмурился, чтобы демон ему в зрачки не заглядывал. Ярунка тоже любил играть в слова и смыслы, поэтому уговаривал себя в глубине своей же души, быть поумнее и похитрее с эти демоном, но и про опасность близости кромешника не забывать. А еще не надо забывать, что все черти и демоны, будь они неладны, крайне коварны и могут запросто обмануть, а то и в беду заманить, а то и жизни лишить. Тут сомнений нет.

Молодой стрелец Кудыкин внезапно открыл глаза и спросил:

– Белое серебро! Что я узнаю от ведьмы Бабуси Ягусевны?

От досады Хыть даже языком цыкнул.

– А я думал, что род Кудыкиных вроде бы из интеллигентных и уважаемых Брусникинских фамилий. Вы мужики Кудыкины, конечно, любите чарочку опрокинуть, но хитрить вот так вот открыто, и я бы даже сказал, нагло – вот ну никак от тебя такого не ожидал, Ярунка! Ну так же нечестно. Будущее мне неведомо, и я не в ответе за умственные способности третьих лиц! Я не могу принять этот вопрос. Серебро твоё всё еще на депозите – задай другой вопрос.

– А я думал, что демоны всемогущи, а вы так себе…

– Ярунка, вот сейчас обидно было, между прочим! Твой прадед Плясунка Кудыкин, тоже малопорядочно злого Джбынька Загрызая в шахматы выиграл. Он ему очень коварно детский мат поставил, а это очень нечестно. Хотя и получил за это право всем вашим мужикам дежурного демона из Нави в Явь вызывать, а я как раз сто лет дежурю.

– Было бы нечестно, мы бы сейчас с тобой тут по-свойски не беседовали.

Хыть заявил:

– Поболтали и хватит! Давай уже, второй вопрос задавай!

Ярунка презрительно ухмыльнулся и возразил:

– Не хочу. Передумал. Теперь уже в другой раз. С тебя и медяка хватит!

Мрак зашевелился в тени кустов и быстро зашептал:

– Стрелец-десятник, хочешь стать полсотником, а то и сотником?

– Какое тебе дело?

– А ты задай серебряный вопросик!

– Вот теперь точно не буду! Я тебе простой чернокнижник что-ли?

Демон на миг задумался.

– Только не делай этого!

– Увы, Хыть Поганец! Низвергнись!

Громыхало так, что по ушам ударило, но при этом шевелящееся марево мрака схлопнулось в точку и исчезло.

Делать нечего – пришлось идти дальше.

До огромной сломанной повдоль сосны Ярунка добрался по наитию. Не быстро, но добрался. Он в этих местах не бывал, а потому если ты где-то никогда не был, то и не знаешь куда двигаться, где поворачивать, где через какие ручьи перепрыгивать – совсем чуть-чуть, но поплутал.

Великая сосна топорщилась тремя ветками толщиной в один обхват зрелого деревенского детины. Годков двадцать назад в неё громыхнула обиженная молния. С тех пор она треснула и развалилась в разные стороны, упершись в землю своими толстыми ветвями, как заломленными руками. Так и стояла, потихоньку разваливаясь и полностью почернев.

Молодой сыщик почувствовал, что находиться рядом с этим обрядовым деревом тревожно и неприятно. В лесной чаще быстро темнело – ночевать рядом с этой чудовищной мертвой сосной явно не хотелось, хотя первое рефлекторное желание стрельца было сжечь его, как нечто чужеродное или даже мёртвое.

Ярунка, подрыгивая сразу на пару саженей, забрался по ветвям сосны на самую верхушку древнего дерева и огляделся. На фоне бесконечного дремучего леса на севере, юге и западе, там, на востоке затуманивалась береговая линия первых плесин Черного болота.

Если наивный читатель подумал, что Черное болото, это такое маленькое мутное болотце посреди темного леса, то он ошибается. Это наше, всеми нами любимое болото с лесами и островами, трясинами и чащами тянулось на тысячи вёрст с восхода на закат, и на столько же с холода до жары, а то и поболее будет. Никто еще шагами не измерял. Все, кто пробовал – в грязях утопли, на старых гатях сгинули.

Вот поэтому Брусникино Царство захватить войнушкой невозможно было. Хоть тупому, но горделивому западному ворогу, а хоть бы и жирному бешбармачному зааральскому супостату.