Владимир Кремин – Влага родников. Стихи (страница 4)

Снежному Витязю боль не страшна, Что ядом к любимой обращена!..

Часть вторая

В ночь тропу у скалы осветила луна, Княжна смутной тревоги и счастья полна. Воротилась в покои… Ей всю ночь, напролет, Ангел прочил любовь, Дьявол – наоборот… В волнении, решилась признаться отцу; Юной деве о суженном говорить не к лицу. От томленья услады нет сомнений в душе, И делить она рада: «С милым Рай в шалаше…». Так вещала пустыня всю ночь, говорят; Томным звуком песков, звоном певчих цикад, О любви, что рождается раз – на века!.. Среди звездной ночи разбудило видение, То от матушки Витязю, благословение. Явилось как милость, как запахи рук, Как памятных душ замыкающий круг. И молвила, родная, сыну слова; Чтобы впредь уцелела его голова, Чтобы помнил заветы священной земли, Где воины в славе былой полегли… Вновь снились поляны, леса и луга, Где мать была к сыну не в меру строга, Где белые пали на землю снега… Под утро, как в давность, не пала роса, Лишь тени немые, барханы бросали, Там, с песнями ветра, гудел саксаул, И плакал шакалом забытый аул… Витязь Бога молил, но видел в ответ, Лишь хладной Гюрзы исчезающий след… Только время ночи миновало, и вот; Непрошенный рыцарь стоит у ворот. Взоры гневные стражей; к дворцу не пройти, Не Ильнару окликнуть, ни князя найти. Чужеземцу законом закрыты пути… Где чужая земля; не земля, а песок, Где обычаи гор, голос там не высок… И не Витязь снегов, не принесший дары, А избранник Ильнары предстал, до поры. И какой не была бы учтивою речь, Чужеземному гостю, в пору слово беречь… Но не свойственно воину в строгом строю, Отступить или выказать слабость свою! Гордому рыцарю северных мест, Тушеваться ли, прятаться – неуместно; Он намерен не красть, а лишь сватать невесту!.. Молвил Витязь снегов, не смутившись ничуть: «К князю гор, я уж долго держу этот путь. Отросла без ухода моя борода, И от злобной вражды не осталось следа. Я колено свое преклонить не смущусь, Если милостью князя, приют отыщу. От того моя просьба; принять ко дворцу, Не без добрых вестей я явился к отцу!..» Дерзость слов поразила визирей и знать; Проще было бы Витязя стражам изгнать, Чем правителю рода иноземца признать… «Кто смел через меру иль низменный вор, Способен чинить дерзновенно позор… Священному роду, царю и отцу; Хранителю славы – терпеть не к лицу!.. Так пусть же воздастся за то подлецу, Что смел без зазрений явиться к крыльцу! Кто в низменной просьбе, к стопам припадает,