И рубинами губы, и взоры умны…
Боли раны саднящей, врачует княжна;
Нет стеснений, и страха она не полна.
Перед витязем грозным, Богиня востока;
Мила и красива, к врагу не жестока…
Скольким пылким князьям; властителям мест,
Ни за что не сыскать здесь прелестней невест.
И покуда полна, страстной неги душа,
Судьба преисполнена так возвещать:
«Если любишь – ответствуй, пред всевышним одним,
Коль лукавишь, хитришь или мнишь перед ним;
То решаемо долей, и Богом судимо одним…»
Рыцарь страх не внушал, пред очами княжны;
Чисты взоры, и зыбкой надежды полны.
Как бывалых сражений на теле следы,
На сердце любовь оставляет бразды…
И легкость руки незабвенной Ильнары,
И взоры очей, что не брошены даром;
Так чахнет в пустыне от знойной беды,
Лоза молодая без влаги воды…
Раним, но чувствителен Витязя взор;
Шило небо над ними парящий узор,
И княжна, из смущений, прикрыла Чадор.
«Не велено мне без Чадры пред тобой,
О, раненый рыцарь! Ты послан судьбой!..»
Ильнару терзают сомненья и страх;
Как, грозный Витязь оказался в горах?
Здесь много опасностей, всюду беда:
Отважился как, он явиться сюда?
Но сердце томит и зовет, и велит;
Уж разбиты устои о твердый гранит,
Разверзнуты чары и скинут Чадор,
На котором изящно завитый узор,
И не страшен княжне ни укор, ни позор.
«О пылкой любви я устала молить,
Одинокой орлицей кричать со скалы!..
Я душу спросила, в ночи призвала,
К Всевышнему дерзостью снизошла;
Молила услышать, почувствовать, внять,
Чтобы верного суженного обнять…
Пусть здешним князьям и пришлась я по нраву,
Но было бы лучше принятье отравы,
Чем ложе делить с нелюбимым тобою;
Мне б не были милы хладные покои,
Что сердца огонь на века упокоят!..
Лишь ты по душе мне! О, Витязь снегов!
Вдохнови мою душу, прими мою кровь!..»
Словно зыбкий туман, проникая меж скал,
Очарованный рыцарь ответы искал;
И чувства Ильнары, и страсть, и любовь,
Он без сомнения принял бы вновь,
Но зная, что там, на вершине горы,
Отец непреклонный не приемлет дары,
Любви и надежды на славный исход…
Отвергнет души притязанья народ;
Ему Снежный Витязь – «позор на весь род!..»
Ильнара не слышит его опасений,
Любовь ее выше, чем низость спасенья.
И молит; к отцу непременно пойти,
Благословенье у ног его, чтобы найти:
«С тобой я смогу одолеть все преграды!..
Тебе мое солнце!.. С тобой буду рядом!
До злого иль доброго, но до конца,
Иного для нас я не мыслю венца!..»
И пусть в сердце отца разразится война,
