Владимир Кремин – Солина купальня (страница 7)

Василий, капитан отдалившегося, передового судна, получив сигнал SOS и, оценив сложившуюся ситуацию как плачевную, принялся разворачивать свой плот. Он велел помощникам усиленно грести обратно, к терпящим бедствие. Мало-помалу, плоты пошли на сближение. Взору друзей, идущих на спасение, предстала неутешительная картина; резиновые сапоги ребят находящихся на тонущем плоту плавно погружались в холодную воду. Чувствуя себя совсем неуютно Вовка готов был от ужаса прыгнуть на вершину хлипкого куста, но понимая, что она его не выдержит, стал кричать Василию, чтобы тот поскорее вытянул их из-под злосчастного дерева, иначе они потонут.

– Сними хотя бы одного, тогда мы всплывем!.. – в тревоге предлагал он. Однако Василий, понимая, что четверых его перегруженный «Боливар» не вынесет, с окончательным решением не спешил.

– Ты бы Соля спрыгнул с плота, глядишь и пацаны не потонут, – не ко времени стал шутить Тринчик, с улыбкой глядя на паникующую компанию, – Тебе, долговязому, в этих широтах по шейку будет, как-нибудь и до берега добежишь, зато друзей спасешь. А то удумали, на плот прыгать… Так и нам недолго на дно пойти… Василий, не слушай их, а то вместе потонем! – не унимался «матрос».

– Ну я тебе бока намну, когда выберемся! Пожалеешь, что сказал! – Соле было не до шуток: «Вода на пол сапога, вот-вот через край перельет… А случись, тогда и вправду, только плыть останется. Но как плыть, в ледяной то воде до берега, который далеко, да еще в демисезонном пальто с длинными полами? Тут либо прямой путь на дно, либо от холода окочуришься. А горе спасатели все рассуждают». – Лоб Соли от волнения испариной покрылся, пока он в томительном напряжении ждал решения от рассудительного Василия.

– Нет!.. Мы лучше вас на буксир возьмем и выгребем на веслах. Главное плот от ветвей освободить. Ничего с вами не случится, корабль надежный! Потом и до берега дотянем! Вы только не шевелитесь и за кусты не цепляйтесь! – окончательно предложил Василий; кому как не капитану решение принимать.

«Как тут не шевелиться, когда тонешь!?» – ни Вовка, ни его старший брат, понять не могли такого, попахивающего обреченностью, слабо утешительного призыва. Соля, от волнения, явно не находил себе места, то и дело поторапливая Василия. Тот, как ему казалось, излишне осторожничал, затягивая крайне сложную операцию по спасению терпящего бедствие экипажа.

– Ты, Васька, только к ним не прыгни, что мы без капитана делать будем! – не унимался Тринчик, по-прежнему всерьез не воспринимая сложившегося положения дел. Он был уверен; все обойдется и скоро они вновь продолжат увлекательное плавание. Однако капитан, хорошо просчитывая свои осторожные действия, приказным тоном велел двум своим незадачливым «матросам» усиленно начать грести воду от тонущего плота, как только Соля ухватится за весло, иначе столкновения не миновать.

Тем временем, спасительный плот наконец-то подплыл и суда плавно пошли на сближение. Василий уверенно сунул длинное весло в руки едва державшемуся на плоту горе-капитану. Соля ухватился и потянул плаху на себя. Но тут случилось страшное…

Накренившись, тонущий плот начал медленно погружаться в глубину и сапоги Соли обильно зачерпнули ледяную воду. Она в миг обожгла ноги холодом и побудила перепугавшегося капитана к действиям. Он, стремглав, даже не прыгнул, а скаканул на плот к Василию, с силой оттолкнувшись обеими ногами от своего судна. Прыжок не удался; помешало демисезонное пальто. Путаясь в его длинных полах, долговязый Соля, цепляясь изо всех сил руками за спасительный плот, с воплями рухнул в пучину, дышащего жутким холодом зимы, болота. Не ожидавшего столь быстрых и решительных действий от своего приятеля, Вовку вновь отбросило на куст, за который он продолжал держаться, ничуть не ослабляя своей хватки. Он испугался настолько, что теперь уже, наверняка, никто из друзей не смог бы разжать его ладони. Брата вместе с ним тут же подняло на плоту. Лишившись тяжелого и беспокойного капитана, они оказались спасены, ощутив под ногами всплывшую твердь «корабельной палубы». В трагизм положения Соли, не хотелось верить, однако, он продолжил разыгрываться на их глазах, убеждая всех присутствующих в опрометчивости столь необдуманного поступка.

Взорам представилась невообразимо страшная картина; попавшего в беду, гибнущего на их глазах товарища. Помочь ему хоть чем-то не представлялось возможным и при всем желании для любого из участников морского похода, этот мужественный порыв был бы чреват не весть какой драмой. Подобного рода купание, грозило обернуться непоправимой бедой. Нахмурили брови «морские» глубины, мертвой хваткой вцепившись в трепетное тело мальчишки, ничуть не помышлявшего о суровости нравов неприветливого водоема.

Оттолкнув от себя спасительный плот своими же ногами, в неудачном прыжке, Соля глубоко ушел под воду. Плот Василия от толчка отнесло в сторону, и он вновь, с еще большей скоростью, поплыл к фарватеру, едва удерживая на себе стоявшую на четвереньках, испуганную команду. Стих гомон птиц и шумный всплеск озерной воды, вобрав в себя, казалось бы, последнюю надежду на спасение, поверг в шок легкомысленных участников трагедии…

Течение времени остановилось, до звона напрягая сознание, нежданной тревогой сжимая сердца. Ничто не смело шевельнуться; все замерло в стремительном ожидании чуда, без которого трудно было обойтись именно сейчас, когда друг в беде.

Спустя томительные мгновения, порушенная рябь воды, вдруг вздыбила пузырем, вздулась искрометным фонтаном выброшенного на поверхность протеста. Поднимая за собой муть болотной грязи, Соля вырвался наконец из колких объятий ледяного озера, неистово взревев буйволом, будучи словно бы укушенным хищным львом за самое нежное место. Лес содрогнулся, услышав вопль и ощущая боль неодолимого отчаяния и беды в схватке с непокорной, леденящей душу стихией.

Тяжело и невыносимо, нестерпимо больно смотреть на мучения гибнущего в ледяной пучине товарища. И казалось бы, каждый знает; как поступить, как повести себя, когда твой друг в беде. Когда он тонет и замерзает в ледяных тисках обрушившейся на него напасти. Ну конечно же броситься на помощь!.. Это даже не обсуждалось, однако, сдерживали обстоятельства. Плот Василия отнесло далеко, и тот мог лишь издали наблюдать за происходящим, не смотря на стремление команды, изо всех сил грести руками к месту трагедии. Вовка, готовый прыгнуть в омут за другом, внезапно осознал, что тогда придется спасать не только друга, но его самого. Это глупо и неразумно. От неожиданности, ребята попросту растерялись. А у долговязого Соли совершенно не осталось выбора. Холод и ужас погнал его протестующее тело к далекому берегу; туда, где не было ужасающей, едкой и кусающей хватки ледяной разрывающей душу воды, и неотвязной, липкой грязи топкого дна. Туда, где теплилась слабая надежда на спасение, куда слепо вел инстинкт выживания, никогда не тратящий ценное время на размышления.

Сильно мешало двигаться намокшее и отяжелевшее, демисезонное пальто, сковывая руки и ноги, но Соля видел путь к спасительному берегу. Он маячил где-то там – вдали, но разобрать где, оказалось сложнее всего, потому как в ногах то и дело возникали, кучились и путались невидимые, затонувшие кочки. Спотыкаясь поочередно о каждую из них, он вновь и вновь погружался в ледяной ужас воды, и поднимаясь лишь на время, в отчаянии находил в себе силы, чтобы рваться к пустынному берегу, где его никто не ждал, на котором не было никого, кто мог бы прийти на помощь. Отчаянным криком полнялось пространство, еще больше сжимая болью сердца друзей, вынужденных безучастно взирать на невыносимые страдания товарища.

Оказавшись один на один со стихией, Соля полагался лишь на собственные силы. Думать о помощи и ждать ее не было ни времени, ни терпения, ни возможности. Его промерзшее, деревенеющее с каждой секундой тело, липкой хваткой удерживало мерзкое болото и казалось не было больше сил для спасения. Но юноша изо всех сил боролся, с навалившейся на него напастью. Он натужно рвался к далекому берегу, а друзьям, оставшимся на плотах, казалось, что их попавший в беду товарищ, вовсе не спешит добраться до него, а движется медленной, прогулочной походкой. Но они верили всем сердцем; он вот-вот выйдет и спасется, он должен, он сможет!.. И вновь, очередная кочка, преграждая путь к спасению, безжалостно лишала надежды, погружала и топила их товарища, с головой уходящего в ледяную пучину озера, не желая выпускать его из своего холодного плена, упрямо ввергала в хаос отчаянной борьбы за жизнь.

Собрав последние силы, исходя на стоны и рыдания от изнеможения, Соля вцепился скрюченными от холода руками в грязный берег лесного озера. Выполз, и скинув с себя ненавистное демисезонное пальто, дрожа телом, вздохнул с облегчением полной грудью, радуясь берегу и едва ощутимому, но спасительному прикосновению теплого весеннего солнца, к которому изо всех сил рвались его страдающее, дрожащее тело и измученная, но непокоренная душа.

Шло время, а друзья все никак не могли прийти на помощь. Василий, с вверенной ему командой худых и слабосильных «матросов», старательно гребли к берегу, забыв про Вовку с братом, так и оставшимися стоять на запутавшемся в кустах плоту, не имея возможности сняться с якоря и идти на выручку товарищу. В эти минуты о них забыли. Выбравшись на берег и глядя на, трясущегося Солю, Василий принялся разводить костер, спешно отправив подростков собирать сухие ветви и все, что способно было гореть. Тринчику стало уже не до шуток, и он первый снял с себя теплую одежду, чтобы хоть как-то согреть посиневшего, трясущегося мокрым телом, товарища. Костер занялся быстро, и видя как друг понемногу стал приходить в себя, Василий, в одиночку, отправился за оставшимися на плоту «моряками». Предстояла нелегкая операция по спасению братьев, которая имела вполне реальный шанс обернуться еще одним купанием в ледяной воде. Поэтому Василий подошел к делу со всей ответственностью. Хорошо рассчитав план перехода на просторный и устойчивый плот попавших в западню друзей, он полностью возглавил операцию. Вовке предложено было, как и прежде, не выпускать из рук вершину кустарника, к которому, как показалось остальным, он прирос основательно. Старший брат, Анатолий, тем временем, умело и без лишней суеты, перешагнул на причаливший плот. Василий строго предупредил его делать плавные шаги, без прыжков, иначе им всем не избежать купания и тогда места у костра на всех желающих обогреться может не хватить. После успешного перехода старшего из братьев, плот Василия, на глазах у всех, значительно просел. Казалось бы, все шло своим чередом, но этот тревожный факт не ускользнул от внимательно следившего за акцией младшего брата: