Владимир Кремин – Солина купальня (страница 6)

Но Славика разбудили. Вначале он выпрыгнул из одного сна, где было много гостей и очаровательная невеста, затем из второго, в котором изящная теща кружила воздушным шариком, затем из последнего, чтобы оказаться «у разбитого корыта», как в сказке о золотой рыбке. Славик готов был броситься к одеялу, чтобы искать и найти в его пышных складках роскошную невесту, но ее нигде не было и лишь Павлик теребил его изо всех сил.

– А где же Она? – с щемящей тоской произнес Славик, еще не осознавая окончательно, что проснулся. О как было жаль просыпаться в преддверии первой брачной ночи, лишившись всего сразу…

– Кто она? – недоумевал насторожившись друг.

– Невеста, это была моя совершенная, настоящая невеста! Как же я теперь найду эту девушку, жизнь без нее не имеет смысла…

– Ну ты, любитель сновидений; такому и позавидывать можно. Я смотрю, жениться тебе на самом деле пора. Однако, теперь мы пойдем на работу устраиваться, – заботливо радовался посерьезневший Павлик, – тебя берут, я договорился. А с женитьбой, все же, не тяни, подумай – «Быть или не быть?..» Невесту ты себе уже выбрал, осталось самое простое – с ней познакомиться.

Но Славик верил, это Она приходила к нему во сне, чтобы проявиться в реальной жизни. Сейчас его душа помнит ее чудесный, незабвенный образ, предвестник волнующего будущего.

Солина купальня

Долговязый Соля из ребят был выше всех ростом. Стало быть, и шест ему подобрали самый длинный, чтобы на глубине до дна доставал. Его дружеское прозвище особо и выдумывать не приходилось: фамилия Массольд – значит будешь «Соля» и убеждать кого-либо в личной антипатии к такого рода обращению, было бесполезно. С ним согласились все дворовые ребята, а позже; хочешь не хочешь, пришлось свыкнуться и самому Соле.

В этот год весна, что река в половодье; была быстрой и обильно насыщенной влагой. Заполненная талыми, снеговыми водами просторная луговина, к удовольствию ребят, разлилась неимоверно широко и представления о ее глубине совершенно путались в сравнении с прошлогодним паводком. С первым апрельским теплом, друзья сплоченно отправились в лес, и никто даже помыслить не мог, какими тревогами способен обернуться, неудержимый азарт, вовлекший ребят в рискованное приключение, идея которого в юные, шальные и изобретательные головы пришла неожиданно. Самими же спровоцированная, она ничуть не внушала излишних опасений за столь необдуманные поступки.

Голый, безлистый березовый лес, раскинувшийся поодаль от села, соблазнял и манил неведомой, прозрачной ширью, разметавшей до небес обозримые просторы горизонта. Заливные луга, расстилавшиеся в непосредственной близости от него, и купавшиеся в теплом свете холмы, после долгой зимы прогревались ярким солнцем в первую очередь. Сельским мальчишкам нравились эти зеленые, бескрайние просторы, служившие прекрасным местом для игр и развлечений. Просохшие от недавно сошедшего снегового покрова поляны, свободные от леса и кустарника, в первую очередь порастали сочной луговой травой, маня и соблазняя едва проснувшихся сусликов и прочих грызунов. После долгой зимней спячки, они обожали погреть свои худые, впалые бока на теплом, весеннем солнышке. В то далекое время практичный и дешевый мех пушных зверьков пользовался спросом, и предприимчивые Заготконторы охотно принимали его от населения. Кто-как, но иные находчивые сельчане могли на этом деле, частным образом, даже неплохо подрабатывать. Однако, в лесные, только-только пробуждавшиеся просторы, ребят привлекал отнюдь не промысел, а превеликая радость ни с чем не сравнимого дружеского общения.

И тут вдруг, этакая невидаль; открывшееся любопытным взорам, лесное озеро, возникшее из ниоткуда. Уж больно понравилась юным следопытам широта разлива неизведанного водоема, неожиданно образовавшегося среди белоствольного леса. Талая вода, сходившая к нему бурливыми ручьями, поглотила местами даже вершины рослого, пушившего почками ивняка и прибрежных, ждущих цветения акаций, ничуть не желавших быть затопленными. К лету, уровень воды здесь обычно спадал, и озеро превращалось в грязную, подернутую тиной лужу, что никак не красило лес. В иной засушливый год, широкая, заросшая осокой и изобиловавшая высокими кочками луговина, перевоплощалась в болото, где истошно вопили лягушки, пытаясь заглушить редкостное пение многочисленных пернатых птиц, слетавшихся отовсюду на водопой.

Увидев столь грандиозно разлитое, нежданно образовавшееся «море», все без исключения ребята, сразу же вообразили себя моряками. Оставалось лишь соорудить сносное, способное держаться на воде, плавучее средство, представить его пиратским судном и успешно спустить на воду. Ребром встал вопрос – из чего?..

Двое, самых активных и предприимчивых смельчаков, немедля кинулись к брошенным с осени загонам для скота, которые на полную силу использовались лишь в летнее время, да и то не всегда. Хлипкие, подсобные строения, одиноко и сиротливо стояли в отдалении, зияя темными провалами безнадзорно оставленных на зиму, заброшенных подворотен, с незапертыми, трухлявыми дверьми нараспашку. Эти временные, сезонные постройки были сооружены из досок и жердей, местами прогнивших, но еще способных держаться на воде. После холодной и слякотной весны, перезимовавший, отсыревший материал, был все же пригоден для сооружения плотов. На большее фантазии не хватило; потому как носить, не представлявшие особой хозяйственной ценности остатки былых строений, приходилось издали. Понимая, что за бесхозно брошенное «добро», спроса не будет; все одно большая его часть непригодна и, в лучшем случае, пойдет лишь на слом, ребят ничуть не тревожила опасная перспектива – быть наказанными за содеянное. Словом, все выдумывалось, вытворялось и быстро воплощалось в жизнь, одной лишь забавы ради…

Подтянули пару больших, но не тяжелых створ от слетевших с петель ворот, положили их поверх наста из жердей, бревен и досок так, что оба плота выглядели солидно и внушали прочную надежду на устойчивую плавучесть. Пришлось строить два пиратских судна, потому как ребят оказалось шестеро, и никто не желал стать безучастным к акции или того хуже; быть оставленным на берегу в обидном качестве наблюдателя. Надо выглядеть жалким трусом в глазах других, чтобы отказаться от такого увлекательного, многообещающего плавания. Таковых, увы, не оказалось, поэтому хорошо потрудившись, каждый определил себе место на плоту. Компания без проволочек разделилась на два экипажа и вот уже готова была отправиться в необыкновенное, «морское» путешествие, стоило лишь бросить пиратский клич: «Ура!.. Давай, на абордаж!..»

На каждом из плотов оказалось по три человека. Вовка со своим старшим братом и Солей, которому в руки и сунули тот самый, длинный шест, расположились на плоту, отчалившим первым. Выйдя в открытую воду, он зарекомендовал себя неплохо, окончательно убеждая стоявших на нем ребят в своей непременной способности держаться на воде. Василий, самый старший из объединенных затеей друзей, оттолкнул наконец-то и свой плот от берега, горделиво возомнив себя отважным капитаном пиратского судна. Его плот оказался намного устойчивее и держался на воде даже лучше первого. В состав пиратской команды новоявленного капитана, взявшего в свои умелые руки бразды правления, входило два худых подростка, немного младше его по возрасту. Поэтому корабль и оказался плавучее, так как наверняка был легче, благодаря меньшему, общему весу всей команды. Василий, проворно работая недлинным веслом, быстро обогнал передовой плот и его послушный «матрос» Сергей, сунув два пальца в рот, звучно просвистел. Оповещая команду отставшего «эсминца», своеобразным гудком, давалось понять, что пиратское судно, следуя в кильватерном строю, первым проложит фарватер. Оглашая округу приветственным возгласом: «Даешь полный ход!..» друзья успешно вышли в открытые воды.

– Что-то мы тяжело идем? – заметил Вовка, обращаясь к повисшему на шесте Соле, который, что есть силы, «давил на газ». Однако, длинный осиновый шест уходил в топкий ил дна и при его высвобождении значимо тормозил ход судна. Плот замедлил ход, стал отставать и грузнуть в воде. Однажды, вытягивая длинный кол со дна, сторона плота вдруг стала медленно уходить под воду. Ребята в панике, с криком бросились к другому его краю. Плот резко качнуло и накренило, а Соля в испуге выпустил шест. Только после этого плот выровнялся, но на удивление всех, быстро пошел в сторону ближнего кустарника, грозя въехать в его густую и колючую крону. Оставшись без шеста, друзья засуетились, вызвав тем самым еще более хаотичное движение судна. Неосторожное действие рулевого привело к печальным последствиям.

– Полундра! Идем на таран! – только и успел прокричать старший брат, когда Вовку всем корпусом бросило на высившийся из воды куст. Едва удерживаясь на ногах, он с силой вцепился в его вершину и замер.

Упершись в водную преграду и зацепившись за густые ветви, плот остановился. Снять его с такого рода «мели» оказалось невозможным. Все бы ничего, но ребята со страхом заметили, что их надежный корабль, успев за короткое время пропитаться ледяной водой озера, стал медленно погружаться в воду. Никакого течения не было, однако, его словно затягивало под куст некой неведомой, адской силой. До берега было уже далеко и от чего-то все больше стала пугать неизведанная глубина мрачного водоема. Соля, чувствуя себя виновником нелепого происшествия, первым издал вопль, неистово взывая о помощи.