Владимир Кремин – Расщелина (страница 13)

В продолжении всего повествования Шершень, затаив дыхание, слушал, не прерывая и не допытывая. Лишь когда Василий замолчал, спросил:

– Так ты, выходит, толком и не знаешь; где оно, золото твоей тещи, или все же?..

– В подробностях, конечно, не знаю, но где искать, соображение имею.

– И чего же раньше не искал, если соображение имеешь?

– Искал, да не вышло тогда, холм тот далеко, не находишься. А места гиблые, да зверья полно. Словом, не одолел я тогда схрон, а позже и хутор погорел, в город выбираться пришлось. А отсель, за так, тех мест не достать. Вот и пытал Варьку, чтобы уж коли идти, то наверняка.

– И где же теперь нам этот твой схрон искать? – сыпал вопросами Шершень.

– Сын у меня есть, Павлом зовут. Он знает – это уж точно. Близки они были, во всем друг другу доверяли. Только вот разговор с ним, после случившегося, вряд ли получится. Упертый, весь в мать… Вот если по-тихому проследить за ним, это в самый раз будет. Если застать с самородками, то и об остальном золоте он тоже все расскажет, где-то же в тайге Мария его нашла, и жена моя тоже наверняка про-то знала. Позже из него все и вытряхнем, вместе дожмем мальца.

– И как же твой малец в тайгу сунется, без опыта, без навыков, или ты ему их привил? Может за ухо потянем, так доведет?

– Он те места получше меня знает, не раз с матерью на хутор ходил. А сейчас, когда брюшину подведет, жизнь заставит, полезет и в тайгу, в этом я не сомневаюсь, кормить его более некому. Так что, думаю, нам есть чем заняться. И дело это, Шершень, будет посытнее твоего сомнительного обоза…

Глава шестая

Неожиданное знакомство

На похоронах матери Павел отца не видел и прощание с Варварой прошло без его участия. Этот факт выглядел странно и немного подозрительно, словно непроизвольно указывая на причастность Василия к пожару. Даже городской следователь, вызывавший сына для дачи показаний в связи со смертью матери, интересовался странным отсутствием законного мужа на похоронах супруги: «Не в отъезде ли хозяин?» – так и спросил. Павел ответил, что не знает, где в настоящее время находится отец и, при случае, сам бы хотел задать ему некоторые вопросы. В последующие дни, в свободное от занятий время, Павел находился у своего учителя, который из добрых намерений, выделил ему в своей квартире маленькую комнатку. Он жил один и от чистого сердца вызвался помочь парню.

Павел обходил почти все городские трактиры и сомнительные заведения, пытаясь случайно напасть хотя бы на слабый след отца, исчезнувшего по странным обстоятельствам. Хотя владельца сгоревшей усадьбы усердно разыскивала Жандармерия, но даже они ничего утешительного сказать не могли. Василий Рагозин попросту исчез. Сидор же, прикинувшись непричастным, отмежевался от расспросов Павла, когда тот навестил его, зная, что их тесная дружба была известна всем. От пытливого взгляда юноши не могла ускользнуть наигранная растерянность преданного дружка: «Знает, но от чего-то молчит? – подумал Павел, однако лезть назойливо в душу не стал, определил для себя дистанцию. Человек сам решает; с чем и как ему жить…

Выходя со двора, он случайно столкнулся с девчонкой, которая шла навстречу. Их мимолетные взгляды встретились и разминулись. Однако, замедлив шаги, оба обернулись почти одновременно. Павел выжидающе замер. Широко раскрытые глаза незнакомки с нескрываемым интересом, смотрели на него. Глаза передают многое; желание, волю, порой даже восторг, но на то нужны особые причины. У Павла не было повода разглядывать девушку, но обернувшись он заметил за собой, что делает это с удовольствием. Он видел необычную незнакомку впервые.

– Вы были в моем доме? – спросила она.

Павел замешкал с ответом.

– Вас кажется Павел зовут? Не удивляйтесь, я видела Вас как-то с друзьями и запомнила имя.

– Вообще-то я уже поговорил с Вашим отцом.

Павел с любопытством вглядывался в лицо девчонки. Она показалась ему излишне смелой и внимательной.

– И зачем он вам понадобился?

– Если уж мы случайно встретились, то хотелось бы спросить только об одном.

– Спрашивайте!.. – бойко ответила Анна, слегка будто бы даже улыбнувшись.

– Я вашего имени не знаю?

– Меня Анна зовут.

– Рад знакомству. Скажите, Анна, не было ли за последние дни у Вас в доме, Василия. Я знаю, что он водил дружбу с Вашим отцом.

– С чего Вы взяли, что Сидор мой отец? – удивленно ответила девушка. – Он просто дядька.

– Я не знал, по сути, вы живете в одном доме. – Павел ждал ответа, полагая, что может быть Анне хоть что-то известно о его отце.

– Вы знаете, Павел, давайте пройдемся, ну если у Вас, конечно, есть немного времени для общения. Я бы хотела поговорить с Вами как раз по этому вопросу и, если честно, даже искала повод для встречи.

Павлу от чего-то было приятно принять понравившееся предложение своей неожиданной знакомой.

– Давайте в парке прогуляемся, заодно и поговорим – предложил он.

Анна заговорила первой; ей хотелось поделиться с Павлом недавними подозрениями, по поводу новых и очень сомнительных приятелей ее дяди.

– Что касается вашего отца, Павел, то он действительно заходил; дня четыре, пожалуй, прошло. Это еще до того страшного пожара было. Мне очень жаль, что погибла ваша мама, как же Вы теперь, где?

Павел замялся с ответом.

– Нашелся один человек. Я ему доверяю.

– Так вот, – оживилась Анна, – их трое, дружков так называемых. Один из них Сидор, мой дядя. Второй, приезжий незнакомец, однажды утром явился, не здешний он. Завязалась беседа; я тогда после ночи отдыхала. В трактире у Крутоярова работаю. Позже и твой отец к ним присоединился. Понятно, что они загуляли, и поспать мне неудалось. По неволе пришлось слушать весь их пьяный бред. Что меня особенно насторожило – это их намерения провернуть одно важное дело; то ли с купцом местным связанное, то ли с обозами его. А отец твой какие-то личные проблемы решить собирался.

– А что за дело, ну с чем связано? – Поинтересовался Павел.

– Да в том то и вопрос, что нет ничего конкретного. Одно знаю; этот заезжий тип, с виду, явный уголовник. Вечером он в трактир приходил, активно так с возвратившимися обозниками общался. Те, на радостях, за языком не следят. Да и знакомый у него среди них есть, Антипом зовут. Уж больно приветствия их были теплыми, словно годы не виделись. После того утра, Василия я больше не видела, но дружбу с Сидором он водит.

Павлу нравился доверительный настрой Анны, и она быстро расположила его к себе.

– В тот день я почти сутки была на службе. Обоз воротился и работы было много. Может они там допоздна сидели, не знаю, но этот самый Шершень, как они его кличут, был в полном порядке и в трактир пришел около девяти часов вечера. Выходит, после долгой разлуки, друзья целый день гуляли. И чем они занимались никто не знает.

– Пожар случился немногим после полудня. Значит, мой отец, должен был быть вместе с ними. Зачем ему уходить? От застолья его трудно оторвать.

– Ну мало ли; могли поссориться и разойтись. Хотя, до моего ухода на рынок, их отношения были мирными.

– Отчего же после пожара отца нигде нет; он даже на похороны не явился? И жандармерия знает о его странном исчезновении. Выходит, вся вина лежит на нем, и он даже не попытался выстроить для себя хоть какое-то алиби. Он просто сбежал… – Павел непонимающе развел руками.

– Ну почему ты считаешь, что это его рук дело? Зачем Василию учинять поджог? Повода никакого нет. Не из-за жены ведь, чем могла она довести его до такого? – Анна не совсем понимала мыслей юноши.

– Это, Аня, особая тема, – ответил уклончиво Павел.

Анна ничуть не смутилась.

– Я была рада знакомству, пойдем, – Анна поднялась и глаза их вновь на мгновение встретились. – Не обходи меня, если нужна будет поддержка. Мы ведь на ты, а значит доверяем друг другу.

Долго кружил Павел по темнеющим кварталам мрачного, немноголюдного городка, терзаясь догадками и радуясь необычной встрече. Он никогда не был знаком с девушкой; знал, что когда-нибудь это произойдет в его жизни, но чтобы вот так, запросто… Перед его взором продолжали оживать, удивительно чистые и правдивые, глаза Анны, которая так открыто расположила его к себе. Они лучились необычайным светом откровения, которого так не хватало ему сейчас. Ее отзывчивость и желание продолжить общение, рождало в нем ответное чувство доверия, возможность делиться без остатка всем наболевшем и терзавшем его душу.

Минули вот уже третьи сутки, как Василий ушел в тайгу, на Погорелый хутор. Не сама цель, искать в глуши кого бы то ни было, вынуждала отправиться в путь. Важно знать; уцелело ли одиноко стоявшее среди леса поселение, за долгие годы его отсутствия? Может пуст, безлюден и заброшен вовсе. Никто не ведал, что со старообрядцами стало; могли давным-давно сорваться с мест и уйти, куда глаза глядят? А то, может статься, и жив кто из селян, терзался он сомнениями.

Мрачный лес чернел проталинами. Пахло сырой прелью прошлогодней листвы и падших ветвей, лежавших всюду. Дорога до хутора долгая. В лесу мрак да слякоть. По балкам да прогалинам снег таять не собирается; окаменел посеревшей после зимы коркой, в лед оборотился. Не идет оттепель в тайгу, вот и гуляет среди сосен да осин холод. Лишь с майским теплом отойдет зима, а апрель, он на птичье пение богат и разнолик; то скворец милую сердцу песню споет, то краем болот полевки запищат. Углубился малость; вот тебе и вербный запах берега. Бородатый глухарь и тетерка почки склевывают. Вкруг красные, с сизым налетом, прутья тальника. Ему рано, позже оживет. А пока воробьи по веткам стаями, да ворон от сорок покоя ищет; верхом лететь норовит, земли не касаясь. В перебранку не вступает, да и кто ту сплетницу перекричит. Вот и ищет птица, где потише…