Владимир Козлов – Психология сознания: интегративный подход (страница 11)
Выдающееся психолог 20-го века Ж. Пиаже писал: «… понятие причинности не применимо к сознанию. Это понятие применимо, разумеется, к поведению и даже к деятельности; отсюда и разные типы причинного объяснения, которые мы различаем. Но оно не «подведомственно» сфере сознания как такового, ибо одно состояние сознания не является «причиной» другого состояния сознания, но вызывает его согласно другим категориям. Из семи перечисленных нами форм объяснения только абстрактные модели […] применимы к структурам сознания, именно потому, что они могут абстрагироваться от того, что мы называем реальным «субстратом». Причинность же предполагает применение дедукции к подобному субстрату, и отличием субстрата как такового от самой дедукции является то, что он описывается в материальных терминах (даже когда речь идет о поведении и деятельности). Более того (и это является проверкой наших предположений), трудности теории взаимодействия возникают именно от того, что она пытается распространить сферу действия причинности на само сознание» (Пиаже, 1966, c.190).
Вне сомнения, есть другие представления о предмете психологии – поведение, деятельность, ценности или психика как "свойство высокоорганизованной материи". Но, на мой уже искушенный взгляд, это является способом убегания от сложного к простому. И обозначение сознания как внеположного, как условия протекания психических процессов, метасистемной рефлексии, топоса трансцендентной объективации отражает то же стремление.
Это убегание имеет реальные причины. Какие бы то ни было психические состояния мы не находили в себе, какое бы эмоциональное, интеллектуальное или перцептивное содержание обнаруживали в поле сознания, они относятся к сознанию как отражение солнца на водной глади к солнцу и поэтому мы не можем познать сущности сознания.
Определяя сознание активным, открытым пространством энергии, которое наполняет внешнюю и внутреннюю жизнь смыслом, отношением, переживанием, действием мы подчеркиваем, что сознание лишено собственной структуры, оно бескачественно, «пустотно». Для демонстрации идеи бескачественности, пустотности сознания в психологии давно используется метафора, в которой сознание сравнивается со сценой, где разыгрываются события душевной жизни. Чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них. На наш взгляд, и это подтверждено огромным количеством экспериментов, «сама сцена участвует в них» – сознание обладает интенциональной активностью наполнять содержанием не только жизнь во всем многообразии, но и смерть.
С другой стороны – существование сознания представляет собой основной и предельно достоверный психологический факт бытия в мире для каждого человека. Более того – представленность сознания в субъекте и есть базовый факт человеческого существования.
На уровне Эго-сознания его содержание определяется реальным бытием, отношениями, жизнью людей и существуют только как их сознание, как продукт развития указанной системы социальных отношений. В процессе социализации Эго-сознание образует системы материального, социального и духовного Эго, основные тенденции и процессы, которые являются предметом современной психологии. И здесь мы не можем рассматривать сознание в разрыве от общей социальной системы отношений. Но при этом мы должны представлять, что мы имеем дело с неким «залипанием» индивидуального свободного сознания с конструктами Эго, в том числе и с социальными отношениями, статусами и ролями.
В соответствии с интегративным подходом индивидуальное свободное сознание изначально задано.
Сознание предшествует существованию.
Но сущность Эго-сознания как индивидуального самососознания предшествует существованию в том смысле, что ее наполнение новыми содержаниями уже предзадано. Первому вдоху младенца предсуществуют все социализирующие системы. Эго-сознание порождается обществом, оно воспроизводится системами социализации. И в этом качестве всегда выступала предметом конкретно – научного психологического исследования.
Но нас интересует возврат к душе-сознанию как идеи, формосозидающей силы, которая обладает смысловой полнотой, универсальностью и вечностью.
В своей книге «De anima» Аристотель рассматривал сознание и душу как разные сущности, из которых сознание является высшей; он говорил: «Мы до сих пор не располагаем никакими данными о сознании или способности мыслить; видимо, это совершенно иной вид души, способный отличать вечное от тленного; только сознание может существовать отдельно от всех других психических функций». Аристотель считал, что плод вначале наделен вегетативной душой, которая затем заменяется на чувствительную душу и лишь перед самым рождением – на божественный дар, разумную душу [6]. Мысль Аристотеля пронизывает многие философские течения вплоть до наших дней, а подразделение функций человеческого организма на вегетативные, чувствительные и психические используется и поныне.
И потому – опять возврат к сознанию, исследование которой среди прочих знаний Аристотель отводил одно из первых мест, так как "оно – знание о наиболее возвышенном и удивительном".
1.2. Трансцендентная природа сознания
В связи с логикой Аристотеля тема сознания, заявленная в нашем исследовании, существует в предметной области утончённой рефлексии человека уже две с половиной тысячелетия, возбуждая все новые поколения умов к пониманию [45, 52, 55].
В истории изначально сознание было предметом изучения философии и духовных традиций. Занимаются эти дисциплины наукой сознания – ответ на этот вопрос у многих психологов, нейропсихологов, психофизиологов, психофармакологов, психогенетиков и многих других представителей разных отраслей психологии будет отрицательным. Одновременно следует признать, что сами философские проблемы изучения сознания и психики не только были изначально философскими, но они и в настоящий момент являются философскими, особенно в предметной области универсалий (от лат. universalis общий – общие понятия).
Именно в рефлексивном дискурсе универсалий, на наш взгляд, мы можем обнаружить трансцендентальную историю в философском анализе сознания.
Трансцендентальное (от лат. transcendens – выходящий за пределы) – связывающее части содержания, находящиеся по разные стороны некоторого предела. В психологическом отношении мы можем поставить проблему – какие содержания психического связываются, соприкасаются, интегрируются из разных сторон некоторого предела в природе сознания.
В строгом философском смысле трансцендентность означает пребывание за пределами возможного опыта (запредельность) и является исходом, результатом трансцендирования [55].
В психологическом отношении трансцендирование времени, пространства, Эго-самосознания, трансцендентная феноменология (звучит с одной стороны абсурдно) имеет строго психологическое содержание и обозначается последние 100 с лишним лет трансперсональным измерением психики и изучается трансперсональной психологией [19, 23, 45]. Одновременно, если мы «трансцендентальность» будем мыслить как имеющее отношение к познанию и к условиям нашего опыта, то мы можем предположить существование основ, предустановок, интенций трансцендирования в самой психической организации.
Трансцендентальное, в соответствии с философским дискурсом, в отличие от трансцендентного, имманентно нашему сознанию и матрично встроено в наше сознание, однако оно не подлежит наблюдению. В качестве примера в философии И. Канта приводятся универсалии пространства и времени, которые характеризуют не столько мир, сколько нашу способность воспринимать мир, структурировать реальность, наше бытие [30]. И эти способности «встроены» в нашу психическую организацию и имманентно ей присущи, являются неотъемлемым свойством активности человеческого сознания, проявлением и качеством самой природы сознания.
Одновременно эти «неотъемлемые свойства активности человеческого сознания» хотя и фактуальны, они есть, они существуют, бытийны и все время присутствуют в психическом способе структурирования реальности, они не подлежат эмпирическому исследования. И при этом само мышление времени невозможно для сознания вне пространства, а пространство немыслимо вне времени, и универсалия едина – пространство-время.
Проблема нахождения первоосновы психического и сознания древняя, как сам мир и Бог. И сама первооснова находится за и до пределов мира и Бога, т. к. и то и другое продукты сознания [37, 41, 45].
В этой ситуации самое лёгкое, и, может быть даже самое мудрое в философском анализе психики это согласиться с Дамо, основателем чань-буддизма. В каноническом тексте «Рассуждения Бодхидхармы об отсутствии сердца» сказано: «Принцип (ли) можно выразить, и не говоря ничего – ведь Великое Дао не имеет ни формы, ни деяний.” [51]
И если впасть в ересь «деяния не деяния» даосизма или шуньяту чань в оппозиции европейского активного смыслообразующего феноменологического начала сознания, то мы странным образом обнаруживаем себя в реальности «отсутствующего» или «реальности до отражения» [73].
Как известно, умозрительные учения о первопричинах и первоначалах, о сущем как сущем были в большом количестве сформированы и до Аристотеля, и после. На мой взгляд, в любую эпоху существуют тысячи и тысячи человек, которые, обладая или совсем не обладая интеллектуальной избыточностью, обращаются к предельным проблемам человеческого существования и претендуют в своём понимании на ясность.