Владимир Козлов – Горькое молоко – 1. Золотой брегет. Тюремный шлейф (страница 9)

– Проходи, садись, давай знакомиться будем, – наливая в кружку чай, сказал мужчина с золотыми зубами и чёрными мохнатыми сросшимися на переносице бровями. – Пей чай, угощайся всем, что лежит на столе. – Меня кличут Рука, а зовут Саня, а это Кавказ, – он показал на рядом сидящего солидного мужчину, перебирающим в руках чётки.

– Пока ты в изоляторе чалился, на зону малява на тебя посая по рыхлому с воли от Часовщика пришла. На такие сопроводиловки мы всегда откликаемся радушно. Решили за тобой понаблюдать трохи. Но тебе случайно подвезло, что ты на Генерала раньше налетел. Шарф он на тебя накинул авансом, не за то, что ты крестник его друга, а за твоё принципиальное уважение наших законов и скрытое презрение к администрации. Надеюсь, что ты уже знаешь, что Генерал куратор лагеря, по – нашенской фене пахан. Ты примкнул к нам, а это обязывает ко многому. На эту тему мы с тобой и хотим почирикать. – Наливай себе ещё купеческого чаю, не стесняйся, – сказал Рука, подавая Беде не остывший ещё чайник.

Ивана долго упрашивать не пришлось, он налил себе полкружки чаю и намазал кусок хлеба маслом.

– Мы слышали, что ты мастак, на разные капканы, – смеясь, сказал Рука, – с сегодняшнего дня ты про них должен забыть. Хоть ты и молодой, тебе свойственно пошутить и порезвиться, но твоё нынешнее положение должно избегать мальчишеского баловства, чтобы не выглядеть шутом. Солидность и умение справедливо провести разбор при конфликтах. Вот, что от тебя потребуется в первую очередь. Будешь смотреть за молодёжью. Но прими к особому вниманию, среди них много полукровок. Это те заключённые, которые в идеале знают воровской жаргон. Кто – то, возможно, попытается тебя при разборках срезать лексиконом. Многие знают уже, что ты первоходка, но ты менжу не дави? Как только уловишь такую гниль. Сразу прекращай базар и говори им. Ша, – эту марцефаль пойдём разбирать к Генералу или Руке. А мы уж научим их хорошему поведению. По возможности избегай залётов в изолятор, ты здесь нам будешь нужен. На рожон администрации не лезь, они твой гонор укротят быстро. Здесь изолятор, хуже любой каторги. У тебя была возможность в этом убедиться. Генерала тебе придётся видеть редко, а нас каждый день. Если возникнут неясности, приходи в любое время. На всякий случай знай, что при желании ты всегда можешь прийти сюда к десяти утра в первую смену попить чайку, и в семь вечера во вторую смену. О чём нужно, перетрём любую тему. В отряде у вас козлы есть борзые, сам с ними не хватайся. Направляй на них необстрелянный молодняк, но без палева, тогда они тебя уважать будут. С Татариновым будь осторожен, он нашего брата насквозь видит. Пока всё, – разбиваем понт. Идём по рабочим местам.

Беда при разговоре не обмолвился и словом, только слушал, что ему говорили Рука.

– И не забывай, с Татарином не вздумай шутить. «Иначе из изолятора выходить не будешь», – сказал он на прощание.

ДИАЛОГ С ТАТАРИНОВЫМ

Прошло приличное время со дня пребывания Беды на зоне. Он полностью адаптировался к лагерной жизни. По воскресениям с Бразильцем они до обеда работали с мячом, а после шёл в отряд к Генералу, где постоянно собирались авторитетные люди зоны, глотнуть чифирю и перетереть свои вопросы. Ивана они считали за своего кента и многому его учили. Рудольфа к этой компании не подпускали. В его функции входило достать чай и заварить его для лагерной «знати». Ивану было неудобно перед своим земляком, что он младше его и вхож в блатной мир. Поэтому ему с Рудиком приходилось общаться, после окончания сходняка. К работе Иван тоже привык, за что он был благодарен Руке.

– У нас не работает только один Генерал, – говорил он. – Ему не положено, но на промзону он всё равно выходит. И вообще Ваня я тебе только одно скажу, у меня на эту тему сложилось двоякое отношение: хочешь дольше жить, – трудись умеренно, чтобы работа в радость была. А кто не хочет работать, – то это мозговой инвалид. У лентяя, как и у пьяницы век короткий. Главное рогом не переть, и тогда ты после рабочей смены будешь иметь приятное ощущение. Здесь мы работаем по принудиловке, что скажут, то и делаем. Но если творчески подойти к любой работе, то она никогда тебе не будет твою душу воротить от омерзения и скуки.

– А как же Генерал всю жизнь прожил, не работая? – спросил Иван.

– Это кто тебе сказал, что он не работал, – изучающе посмотрел на Ивана Рука. – У него имеется гражданская профессия. Он по жизни был часовым мастером, как и твой крёстный. Надо заметить, что работал он только в военное время по специальности, а в конце войны на него форму одели. А там он в рукопашной отличился в одной важной операции, где сам получил ранение. Ну и конечно в госпитале ему орден красной звезды вручили.

Иван после этих слов стал относиться по-иному к работе, а за ним следом подтянулся и его напарник Коля Румба. Они старались с производственной нормой управиться за три часа до съёма работы. После чего Иван занимался чтением старых газет и журналов, а напарник шёл играть в карты.

Однажды Иван, придя от Мотыля не застал на рабочем месте своего друга. Там находился один Пряха, работавший рядом с ними, выполнявший другую операцию.

– А где Коля? – спросил Иван.

– Сказал, что пошёл помочь Покеру на рельсы бункер поставить, но вот прошло уже полчаса, а его всё нет. Может чифирнуть, где присел, или в картишки с кем катает? – ответил Пряха.

– Нет он днём никогда не играет в карты, – сказал Иван, – и знает, что у нас работы ещё много осталось.

Незваная гостья тревога закралась в сердце Ивана, и он пошёл к железнодорожной ветке Покера, где тот работал со своим Магом. Ни Покера, ни одноглазого мерина нигде не было, и Иван вернулся в цех, в надежде, что Коля уже возвратился.

– Куда Румба запропастился? – спросил подошедший к Беде бугор по кличке Хакас.

– Понятия не имею, но думаю его длительная отлучка неспроста. Может влетел с картами или чифирём кому из цветных козлов? Я ходил к Покеру, его на работе нет и мерина нигде не видать.

– Ты Иван пройдись ещё по промзоне, прикинь, где он может ещё быть, – предложил Хакас, – а я пока на твоё место встану с Пряхой, норму вашу вытянем.

…Беда одел на себя ватник и вышел из цеха. Прошёлся до бункеров, где облазил все закутки, но там было всё тихо. Тогда он зашёл в деревообрабатывающий цех, откуда поступали опилки в бункера, но там тоже давно не видали Покера. Тревога за своего друга с каждой минутой у него усиливалась, сердце подсказывало, что произошла беда. Он пошёл по цехам, нашёл Колобка, но тот в это день Румбу совсем не видел.

На съём рабочего дня, бригада пошла без Румбы, надеясь, что он подойдёт к воротам. Но надежды все рухнули, когда лимит времени был исчерпан. Хакас тогда подошёл к старшему нарядчику зоны и сказал, что у него отсутствует один человек. Оказалось, что на это время в промышленной зоне отсутствовало уже трое заключённых: Покер, Румба и Корявый, который работал в котельной. После такого известия в производственную зону зашла целая рота солдат и вольнонаёмных охранников с собаками.

– Побег! – пронеслось по толпе.

…В жилую зону никого не пустили, а заставили стоять в мороз на улице три часа, пока не нашли пропавших. Вначале обнаружили Мага, который вернулся на эстакаду, где стояли бункера. А потом знаменитый своим профессиональным чутьём старший надзиратель Шурик Краснов отыскал шлак на подкове мерина.

Краснов с солдатами обыскали всю котельную, и за экономайзерами обнаружили два безжизненных тела Покера и Корявого. Третий Коля Румба подавал ещё признаки жизни. Рядом с ними валялась пустая бутылка, лук соль и хлеб. Потом установили, что Корявый, похитил из склада бутылку, подумав, что в ней находится спирт. Эта ошибка стоила жизни двум заключённым. В бутылке находился дихлорэтан. Оказалось, что такие коллективные смерти, в лагере бывали и раньше. Крали в цехах спиртосодержащие лаки, краски и пили. А затем прямым ходом попадали на больничку, стоявшая на территории лагеря. Редко кому после таких возлияний удавалось выжить. Эти люди не знали, что не каждый лак можно пить. А хорошие лаки, которые можно было употреблять внутрь, крались бочками. Обычно пропажа такого большого количества лака предрасполагала к большому обыску. Мало того, каждого зека, возвращающего из промышленной в жилую зону, тщательно обыскивали, обнюхивали и заглядывали в глаза. Но в такие дни попадалась, только не обстрелянная молодёжь. Мудрые сидельцы выжидали удобного случая, чтобы пронести питьё с градусами из промышленной зоны себе в барак.

На глазах Ивана за время его отбытия срока это был уже не первый случай нелепой смерти заключённых. Но в этот раз он потерял близких ему людей. Друзей, с кем делил свою пайку и к которым уже привык, как к родным людям. Ушёл из жизни Лёня Покер, безобидный и уравновешенный парень, от которого Беда не слышал ни разу матерного слова. Погиб Корявый, жизнерадостный, но азартный кореш, любивший во всём риск, не дождавшись совсем немного близкой свободы. Колю поместили в больничку. Двоих покойников увезли на «Заячью гору» – так называлось кладбище для зэков. Заведующего складом Модеста, – бывшего надзирателя, убрали с зоны и его больше никто не видел. А Беду вызвал к себе в кабинет Татаринов для «душевной» беседы.