Владимир Кожевников – Вагон 17 (страница 2)

— Это что за китайская грамота? — спросил он, не поднимая глаз. — Ты мне тут дифференциалы какие-то нарисовал. Я тебе кто, академик?

— Я могу объяснить, — быстро сказал Андрей. — Здесь расчет на усталость металла. Если коротко, при нынешней нагрузке микротрещина в оси будет расти. И когда состав пойдет на горный перегон, на спуске, при торможении, она может лопнуть. Вероятность очень высокая.

Крылов наконец поднял глаза. В них не было ни злости, ни интереса. Только глубокая, застарелая усталость человека, который выслушивает сотни таких объяснений в день.

— Посчитал он, — хмыкнул начальник. — А ты вагоны-то щупом проверял? Или так, на слух, как пианист?

— На слух, — честно ответил Андрей. — Вагон уже ушел на другие пути, доступа к нему не было. Но мой опыт в определении...

— Опыт у него, — перебил Крылов и откинулся на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло. — Савельев, я на железной дороге тридцать два года. Из них пятнадцать — вот в этом кресле. Знаешь, сколько за это время было вот таких «пророков» с горящими глазами? Каждый год, перед сезоном, приходит кто-нибудь и говорит: «Всё пропало, давайте всё разгрузим, всё отцепим, всё в ремонт». И знаешь, что будет, если я сейчас начну отцеплять вагоны по твоим расчетам? У меня план встанет. Вся дорога встанет. Ты это понимаешь?

Андрей сжал зубы. Он понимал. Но понимал и другое.

— Сергей Иванович, я не призываю останавливать всё. Я говорю про один вагон. Один, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вагон семнадцать. У него дефект. Его нужно отцепить и осмотреть. Это максимум сутки простоя. Зато если он лопнет в горах...

— А если не лопнет? — Крылов резко подался вперед, уперся ладонями в стол. — Если он не лопнет, а план сорвем? Кто будет отвечать? Ты? Да ты даже не знаешь, что такое ответственность за весь этот узел. Ты видишь одну ось, а у меня на столе сводки за весь узел. Мне что, всю дорогу разобрать по твоим расчетам?

Он замолчал. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь далеким лязгом буферов. Андрей смотрел на Крылова и видел перед собой не злодея, не дурака, а человека, зажатого между молотом плана и наковальней реальности. И от этого было только страшнее. Потому что этот человек, каким бы опытным он ни был, не обладал знанием, которое могло бы предотвратить катастрофу. А он, Андрей, обладал. Но не обладал властью.

— Значит, ничего не сделаете? — тихо спросил он.

Крылов откинулся назад, взял лист с расчетами, сложил его пополам, потом еще раз, и сунул куда-то под кипу бумаг.

— Я сделаю то, что должен, — сказал он, не глядя на Андрея. — Дам указание смазать буксы. Чтобы не стучало. И чтобы не привлекало внимание. А ты, Савельев, займись своими прямыми обязанностями. И не лезь туда, куда не просят. Потому что, если ты еще раз придешь ко мне с такими сказками, я спишу тебя в ночную смену до конца сезона. И будешь ты у меня дворником в депо. Усек?

Андрей стоял неподвижно. Внутри него поднималась волна, похожая на ту, что он чувствовал на мосту. Он мог бы спорить, доказывать, кричать. Но он знал: бесполезно. Крылов не услышит. Не захочет слышать. Потому что система, в которой он жил, не предусматривала таких вещей, как интуиция молодого мастера. Она предусматривала только план и цену, которую за него платят.

— Понял, — выдавил из себя Андрей.

— Вот и хорошо, — Крылов отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. — Иди работай.

Андрей вышел из кабинета. В коридоре пахло хлоркой и табаком. Он прислонился к холодной стене, закрыл глаза. В ушах снова зазвучал этот предательский «тэк-тэк». Тихий, но настойчивый. Он больше не был просто звуком. Он стал метрономом, отсчитывающим время до катастрофы, которую Андрей пока не мог предотвратить.

Вечером того же дня, стоя у окна своего кабинета, он смотрел, как мимо депо медленно, словно гигантская змея, ползет тот самый состав. Среди вагонов он снова увидел его. Вагон 17. Крытый, грязно-бурый, с намалеванным белой краской номером. Колеса крутились, и, даже сквозь стекло, он, казалось, ловил этот стук. Теперь стук въелся в него, как вирус. Андрей смотрел, как вагон уходит в темноту, и чувствовал, как внутри него что-то обрывается. Решение еще не было принято, но направление уже было выбрано. Он больше не мог оставаться просто наблюдателем. Знание, которое он носил в себе, требовало действия. А если для этого нужно было переступить через правила, через страх, через собственную карьеру — что ж, он это сделает. Потому что иначе следующий звук, который он услышит, будет грохотом.

Глава 3. Ночная смена

Ночь на Свердловск-Сортировочном была не временем, а состоянием. Дневной гул, разбавленный человеческими голосами, гудками маневровых тепловозов и лязгом сцепок, уступал место глухому, непрерывному гудению, которое, казалось, шло из-под земли. Прожекторы на мачтах заливали пути мертвенно-белым светом, выхватывая из темноты бока вагонов, блестящие рельсы и редкие фигуры обходчиков, скользящие вдоль составов, как тени. Андрей стоял у ворот своего цеха и смотрел, как ночная смена принимает депо в свои липкие, влажные от осенней сырости объятия.

Он специально взял ночную смену. Сказал, что хочет подменить товарища, у которого приболела жена. Это было почти правдой — жена у товарища действительно приболела, но Андрей вызвался не из альтруизма. Ему нужно было оказаться здесь ночью, когда постов меньше, внимание рассеяно, а темнота скрывает то, что не должен видеть никто.

В кармане его куртки лежал сверток. Тяжелый, плотный, завернутый в промасленную тряпку. Абразивный порошок. Он взял его из технички — склада, где хранились материалы для шлифовки и притирки деталей. Этот порошок использовали для доводки поверхностей, но Андрей знал: если добавить его в смазочную камеру буксового узла, смазка превратится в пасту, которая начнет пожирать металл. Дефект, который он слышал, проявится ярче, станет виден и слышен при утреннем осмотре. Вагон отцепят. Состав задержат. И он, Андрей, станет преступником.

Он знал, на что идет. Знал и все равно шел.

В три часа ночи, когда движение на путях замерло до минимума, Андрей вышел из цеха. Он шел вдоль состава, который стоял на запасном пути в ожидании отправки. Вагон 17 был здесь. Он нашел его по номеру, намалеванному белой краской, который теперь, в свете прожектора, казался не просто цифрами, а приговором. Вагон был тяжелый, нагруженный. Под его тележками темнела густая, вязкая тень.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.