Владимир Кожевников – Сад Совпадений (страница 2)

— Потому что вы не спрашивали, — спокойно ответила Сондерс. — И потому что ваше разрешение не требуется. Совет ксенолингвистов дал нам карт-бланш на исследования. А я — глава администрации. Зеркала уже построены. Три штуки. Через неделю мы запустим первое.

В тот же миг Элиан почувствовал, как земля под ногами дрогнула. Короткая вибрация, почти незаметная, но он отчётливо понял: Эолис вздохнул именно в тот момент, когда Сондерс произнесла «запустим». Совпадение? Или грамматика?

— Зачем? — спросил он, хотя догадывался.

— Затем, что Земля умирает, профессор. — Сондерс говорила тихо, но каждое слово было как удар. — Вы были в Нижних городах? Видели, что происходит, когда у десяти миллионов человек одновременно ломаются системы жизнеобеспечения? Когда случайность перестаёт быть редкой и становится правилом? Консонанс может это остановить. У нас есть технология, чтобы усилить пение Гармонистов и направить его на Землю.

— Вы не можете их использовать, — сказал Элиан. — Они не передатчики. Они не источник энергии. Они — живой язык. А любой язык, усиленный до крика, перестаёт быть языком. Он становится шумом.

Сондерс усмехнулась.

— Красиво. Но вы же учёный. Где данные? Где доказательства, что им будет больно? Они даже не двигаются.

Элиан посмотрел на Гармонистов. Они по-прежнему стояли. Но самый ближний — тот, что повернул грань в первый день — теперь был бледно-серым, почти бесцветным.

— Они двигаются, — тихо сказал Элиан. — Просто не так, как мы. Их движение — это изменение цвета. Вот сейчас тот, ближний, был золотистым, а стал серым. Вы не заметили?

Сондерс прищурилась.

— Заметят ли триста миллионов умирающих людей, что какой-то кристалл поменял цвет? — спросила она. — У меня нет времени на поэзию, профессор. Неделя. Через семь дней я включу первое зеркало. Если вы найдёте убедительные причины не делать этого — не поэтические, а технические — я послушаю.

Она ушла. Трава за ней долго не могла восстановить узоры.

Элиан остался сидеть. Ближний Гармонист стал ещё бледнее. А потом начали расходиться. Очень медленно, как будто нехотя, двадцать три фигуры раздвинулись, открывая пространство в центре. На пустом месте возникла трещина — не в земле, в воздухе. Тонкая, как волос, светящаяся линия.

Элиан посмотрел на неё, и у него заныло колено — то самое, которое перестало болеть. Боль вернулась. Слабая, но явная.

— Она вас напугала, — подумал он. — Или вы знаете, что будет.

Он не сказал этого вслух. Но Гармонисты как будто услышали. Трещина стала шире.

На пятый день он проснулся от дрожи. Всё его тело вибрировало на частоте, которую он не мог назвать. Он выскочил из модуля — и замер.

Дверь.

Она стояла в тридцати метрах. Обычная дверь — деревянная, с латунной ручкой, краска облупилась. Такие двери он видел в детстве, в доме бабушки. Но вокруг неё не было стены. Дверь висела в воздухе, перпендикулярно земле, и слегка покачивалась, как маятник.

Пилот вышла следом.

— Что это? — спросил Элиан. В его голосе не было страха — только жадное любопытство учёного.

— Опечатка, — ответила женщина. — Так говорят колонисты. Когда консонанс нарушается, реальность начинает… ошибаться. Появляются вещи, которых не должно быть.

— Почему «опечатка»?

— Потому что мир как текст, — пилот пожала плечами. — Так говорят. Когда делаешь опечатку в слове, оно становится другим. А когда реальность делает опечатку, появляются двери. Или дождь из лепестков снизу-вверх. Или люди на секунду забывают свои имена.

— Это началось после строительства зеркал?

— Да. Сначала мелкие глюки. Потом эти. — Она кивнула на дверь. — Их становится больше. Каждый раз, когда Сондерс тестирует зеркала, появляется новая.

Элиан подошёл к двери. Она была тёплой на ощупь, как живая. Пахла деревом и пылью — земной запах, невозможный здесь, на Эолисе. Он толкнул ручку. Дверь открылась внутрь — туда, где не было ничего. Абсолютная чернота. Не тьма, которую можно осветить фонариком, а отсутствие пространства. Даже луч света, упавший за порог, не отразился и не рассеялся — он просто перестал существовать.

— Не заходите, — сказала пилот.

— Не собирался. — Элиан закрыл дверь. Она не исчезла. — Почему она не исчезает?

— Исчезнет. Через несколько часов. Или дней. Или появится новая.

Элиан достал блокнот и записал: «Опечатка. Дверь. Тепло. Запах Земли. Указывает на разрыв связности. Связь с зеркалами?»

Он поднял голову. Гармонисты стояли теснее, чем раньше, сомкнувшись вокруг того места, где была трещина в воздухе. Теперь их тела были золотисто-красными — тревожный цвет.

«Они не управляют реальностью, — подумал Элиан. — Они её корректоры. Если Сондерс усилит их пение, она не вылечит Землю. Она создаст дыру. И эти двери — только начало».

Он сел на землю, прямо среди мёртвой (пока что) травы, и закрыл глаза. Ему нужно было думать быстрее. Но мысли текли медленно, как смола.

— Неделя, — сказал он вслух. — У меня неделя, чтобы понять, как сказать «нет» на языке, которого я не знаю.

Он открыл глаза. Трава у его ног сложилась в узор: круг, внутри которого была спираль, не похожая ни на что человеческое. Но Элиан почему-то прочитал эту спираль как вопрос. Самый тяжёлый вопрос в его жизни.

«Ты готов участвовать, а не просто наблюдать?»

Он не знал ответа. Но Гармонисты ждали.

Глава 3. Акустические зеркала

Элиан не спал вторую ночь. Дверь-опечатка исчезла через шесть часов, но на её месте осталось странное ощущение — как будто мир на Эолисе стал тоньше. Он проверял: прикасался к воздуху, к траве, к своему лицу — всё было на месте. Но внутри, на уровне, который не поддавался описанию, чувствовалась дырка. Маленькая, но растущая.

На рассвете пятого дня он взял бинокль и посмотрел в сторону горизонта, где, по словам Миры, стояли акустические зеркала. Сначала он ничего не увидел — только серебристую рябь травы. Потом далеко-далеко вспыхнула зелёная искра. Через секунду — ещё одна. А через минуту весь горизонт окрасился в болезненный зеленоватый свет, который пульсировал в ритме, не похожем ни на что естественное.

— Они тестируют, — сказала Мира, подходя сзади. — Каждый день всё дольше.

— Кто вы, Мира? — спросил Элиан, не отрывая бинокля. — Почему вы мне помогаете?

Она помолчала. Потом заговорила тихо, как будто боялась, что трава подслушает:

— Я пилот. Прилетела сюда три года назад, думала, буду возить грузы. А потом увидела Гармонистов. Моя дочь болела. Редкая аутоиммунная болезнь. Врачи на Земле сказали — неизлечимо. Я привезла её сюда, в зону консонанса. Через месяц она выздоровела. А через год Сондерс начала строить зеркала. И дочь снова заболела. Не так сильно, но… — Мира отвела взгляд. — Я не знаю, как это работает. Но я знаю, что зеркала ломают то, что лечит.

Элиан опустил бинокль.

— Сегодня я иду туда, — сказал он. — Вы можете отвезти меня?

— Могу. Но Сондерс не обрадуется.

— Я не спрашиваю её разрешения.

Вездеход шёл по серебристой равнине час. Элиан дремал и просыпался от каждого толчка. За окном пейзаж менялся постепенно: сначала травяной ковёр, потом редкие проплешины земли, где трава не росла, и наконец — пустошь. Серая, выжженная земля, покрытая трещинами. Запах здесь был странный — озон и горелая плоть, хотя плоти вокруг не было. Элиану показалось, что так пахнет сама боль.

Вдали высились три гигантские конструкции — вогнутые диски диаметром метров по пятьсот, зеркально-гладкие. Они были ориентированы на Сад, откуда доносилось слабое, едва уловимое пение, но между зеркалами и Садом воздух дрожал, как над костром.

— Стойте здесь, — сказал Элиан. — Я пойду один.

Мира хотела возразить, но он уже открыл дверь.

Первый шаг за пределы вездехода — и его слуховой аппарат зашипел, захрипел и умер. Элиан вынул его из уха. Тишина. Но не та, к которой он привыкал последние три года. Это была тишина насильственная. Как будто кто-то зажал уши миру ладонями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.