Владимир Кожевников – Приключения Василия Петухова Том IV (страница 1)
Владимир Кожевников
Приключения Василия Петухова Том IV
Вася Петухов и Контрольная работа Апокалипсиса
Глава 1. Код доступа из подъезда
Дождь в Новосибирске осенью – это не атмосферное явление, а состояние вселенной. Он не падал, а висел в воздухе холодной, мокрой пылью, проникая под куртку, в душу и в единственную тетрадку по сопромату, которую Вася Петухов нес из политеха. Вася, студент третьего курса, чьей главной жизненной целью было благополучно проскочить сессию и выспаться в воскресенье, шагал, уткнувшись в асфальт. Именно поэтому он почти наступил на него.
«Оно» свернулось калачиком у обшарпанной двери подъезда общежития №7 – коробки из серого бетона с вечно заклинивающими дверями. Это был кот. Но не просто кот. Это был комок грязно-рыжей шерсти, одно ухо которого было надорвано, а во взгляде читалась такая вселенская усталость от бытия, что Вася, сам того не желая, остановился.
– Ну чего уставился? – проворчал Вася, копаясь в кармане. – На, остаток сосиски. Сам бедный студент.
Кот не двинулся с места, лишь медленно моргнул. И в этот момент из-за угла, визжа дверями, вывернула «девятка». Вася инстинктивно рванулся, чтобы отшвырнуть животное, но поскользнулся на мокрой плитке и тяжело рухнул рядом, обняв кота. Машина пронеслась в сантиметрах.
– Вот чёрт! – выдохнул Вася, чувствуя, как коленка горит, ободранная о бетон. Кот в его руках заурчал. Громко, как вибрация старого холодильника. – Ладно, ладно, герой. Занесём тебя, обсохнешь.
Таща за шиворот недовольного, но не сопротивляющегося зверя, Вася вздохнул. В голове пульсировала единственная мысль: «Капитолина Ивановна убьёт». Капитолина Ивановна – комендант, женщина, чья ненависть к живым существам, кроме кактуса на её столе, была легендарной.
Доплетясь до своей комнаты на пятом этаже, Вася запустил кота под кровать и потянулся за пачкой «Доширака». Именно в этот момент зверь, обнюхав пыльные тени, вышел на свет и, глядя прямо Василию в глаза, издал звук. Не мяукнул. А произнёс нечто низкое, вибрирующее, состоящее из щелчков и шипения.
– Мрр-кх-ссс-фааа-нум?
Вася замер с вилкой в руке. Мозг, забитый формулами сопротивления материалов, попытался обработать информацию. И выдал стереотипный, спаянный на тысячах студенческих посиделок ответ на любой невнятный или философски сложный вопрос.
– Без бутылки не разберёшь, – буркнул он автоматически, тыча вилкой в кипяток. – Чёткое «неа». Всё. Точка.
Фраза «Без бутылки не разберёшь, чёткое неа» повисла в воздухе. И комната взорвалась светом.
Нет, не огнём. Её пространство заполнилось голографическими проекциями – плотными, почти осязаемыми сине-золотыми линиями, сплетавшимися в трёхмерные мандалы, в центре которых пульсировали не то руны, не то схемы микропроцессоров. Воздух затрещал от тихого, низкочастотного гула, от которого заныли зубы. Прямо перед носом Васи, вытеснив тарелку с лапшой, возник светящийся интерфейс на языке, которого он не знал, но почему-то интуитивно схватывал суть. В центре сияла надпись: «СИСТЕМА ГАЛАКТИЧЕСКОГО АРБИТРАЖА. ДОСТУП ОТКРЫТ. АРБИТР ВЫСШЕГО РАНГА: ВАСИЛИЙ ПЕТУХОВ. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ID».
Вася тупо посмотрел на свой студенческий билет, валявшийся на столе. На его обороте красовался потрёпанный штрих-код, который он вчера сам заклеил скотчем после попытки им открыть дверь в буфет. На голографической панели тот же штрих-код светился, обрамлённый лавровым венком.
– Глюк, – пробормотал Вася, зажмурившись. – Не выспался. Лапша с глутаматом. Щас пройдёт.
Он открыл глаза. Голограмма не прошла. Она стала ещё ярче. В углу интерфейса мигало предупреждение на внезапно понятном русском: «Фраза-идентификатор принята. Уровень доступа: АБСОЛЮТНЫЙ. Приветствуем, Арбитр».
– Вот ведь… баг системный, – прошептал он, и в голосе уже была не паника, а зарождающееся чувство абсурдной ответственности. – Накосячили где-то…
Прежде чем он успел что-либо сделать, интерфейс мигнул и исчез. Вместо него на полу материализовалась… нет, не материализовалась, а как бы проступила из самой реальности фигура. Это был робот. Но не блестящий и футуристичный, а скорее унылый, прямоугольный, похожий на передвижной шкаф с одним красным оптическим сенсором. Он издал звук, похожий на треск матричного принтера.
«ВЕРХОВНОМУ АРБИТРУ ПЕТУХОВУ В. В. ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННО ПРИБЫТЬ В СЕКТОР АЛЬФА-ЦЕНТАВРА ДЛЯ РАССМОТРЕНИЯ ИСКА № 734-ГАММА/ОМЕГА О ДЕМАРКАЦИИ ПРОСТРАНСТВА-ВРЕМЕНИ. ВРЕМЯ В ПУТИ: 7 СТАНДАРТНЫХ ГАЛАКТИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ. ОТКАЗ РАВНОСИЛЕН КАПИТУЛЯЦИИ».
Вася, всё ещё сидя на полу в луже от растёкшейся лапши, уставился на робота. Потом на кота, который с невозмутимым видом вылизывал лапу. Потом снова на робота. Всё это было настолько нелепо, что паника отступила, уступив место знакомому чувству – необходимости выкрутиться из неприятной ситуации, в которую ты попал совершенно случайно. Он глубоко вздохнул.
– Уважительная причина, – хрипло, но уже почти деловито сказал он. – Хвост по терверу. Приложу справку.
Робот замер. Его сенсор замигал жёлтым.
«ПОНЯТНО. ТРЕБУЕТСЯ ОФИЦИАЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОТ ЛИЦЕНЗИРОВАННОГО МЕДИЦИНСКОГО СПЕЦИАЛИСТА О НАЛИЧИИ ЗАБОЛЕВАНИЯ «ТЕОРИЯ ВЕРОЯТНОСТЕЙ». СРОК ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ – 24 ЧАСА. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ БУДЕТ ПРИМЕНЕНА ПРОЦЕДУРА ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ ДОСТАВКИ».
Робот растворился так же бесшумно, как и появился. Голограммы погасли. В комнате пахло жареной картошкой из кухни и «Дошираком».
Вася Петухов медленно поднялся, подошёл к столу, взял студенческий билет. Потом посмотрел на кота. Тот уставился на него своим древним, знающим взглядом.
– Это ты так «спасибо» говоришь? Или это ты мне этот… доступ открыл?
Кот мотнул головой, будто отгоняя муху, и полез под кровать, ясно давая понять, что разговор окончен. Вася сел на стул. За стеной захлопали домино и заорали: «Козла!». Всё было как обычно. Кроме одного. Теперь он, Вася Петухов, троечник из общаги, был Верховным Арбитром Вселенной по ошибке. И у него был хвост по терверу. Приоритеты выстроились сами: сначала – найти врача, который напишет справку о болезни теорией вероятностей. А там – видно будет.
Глава 2. Морской бой за красоту вселенной
На следующий день Вася проснулся с кристальной, как ему казалось, мыслью: всё приснилось. Кота под кроватью не было. Он вздохнул с облегчением и потянулся за носками.
В этот момент в дверь постучали. Не так, как стучат соседи – скулящим «Вась, открой, срочно!» – а твёрдо, размеренно, три удара, от которых задрожали стаканчики с карандашами на столе.
– Открыто! – крикнул Вася, натягивая джинсы.
Ничего не произошло. Потом дверь… засветилась по контуру и стала прозрачной, как плёнка. Два силуэта шагнули сквозь неё, и дверь снова обрела солидность советского дерева и краски. На пороге стояли двое. Вернее, это были не люди.
Первый был высок, невероятно худ и длинен, словно его вытягивали за оба конца в какой-то галактической пытке. Он был облачён в струящиеся серебристые одежды, а его лицо с огромными миндалевидными глазами лилового цвета выражало возвышенную скорбь. За ним висел шлейф из мелких, мерцающих голограмм, похожих на танцующие уравнения.
Второй едва помещался в дверном проёме. Он был широк, мускулист до карикатурности, с кожей, напоминающей бугристую зелёную броню. Его маленькие глазки-щёлочки горели яростью под мощным надбровьем. Он сопел, как перегруженный паровой котёл.
– Где Арбитр? – прогремел зелёный, озираясь. – Здесь пахнет… симбиозом дрожжевых культур и экзистенциального кризиса третьего курса!
– Я, – выдохнул Вася, замирая с одним натянутым носком. – Временно исполняющий обязанности. В чём, собственно, проблема?
Худой инопланетянин изящно склонил голову, и его шлейф-голограмма взметнулась. – О, Судия! Я – Элдриан-Икс-7 с Ипсилон Лебедя, представитель Гиперборейцев. Этот… этот эстетический вандал – Грорг Скала с Беты Живописца, вождь Крокодилов. Мы взываем к твоей трансцендентальной мудрости!
– Они взывают к моему кулаку! – рыкнул Грорг, и его кулак, размером с Васину голову, сжался. – Спор о красоте! Наша звезда, Бета Живописца – идеальный жёлтый карлик, эталон термоядерной гармонии! Их Ипсилон Лебедя – холодный, вырождающийся красный гигант, к тому же с асимметричной протопланетарной туманностью! Это космическое безобразие!
– Безобразие – это ваше примитивное, бинарное восприятие! – парировал Элдриан, и его голос зазвенел, как разбивающийся хрустальный фонтан. – Туманность – это божественная неоднородность! Прекрасный хаос, рождающий смысл! Ваша звезда – банальный, скучный плазменный шарик!
– Шарик?! Я тебе щас покажу, где у этого шарика экватор!
Вася видел, как дело движется к межзвёздной потасовке прямо среди его разбросанного белья и чайных пакетиков. В голове, как спасательный круг, всплыла картина: его соседи, Саня и Коля, так же орали неделю назад, чья игровая мышь круче. Их спор длился два дня, пока Вася не бросил им на стол колоду карт со словами: «Разрулите в «дурака». Кто выиграл – тот и прав». Они играли до утра, а утром пожали друг другу руки.
Принцип был универсальным. Нужно было перевести абстрактную войну в конкретное, понятное, ограниченное правилами поле.
– Тише! – гаркнул Вася так, что у Элдриана дёрнулось ухо, а Грорг нахмурился. – Спор субъективный. Стандартные протоколы арбитража не работают. Поэтому назначаю… дуэль. По правилам моей юрисдикции.