Владимир Кожевников – Пилот-испытатель для всего (страница 2)

Зоя открыла глаза.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы покрыть штраф за выброшенный груз. И ещё останется на новую систему охлаждения. И на кофе. Настоящий кофе. С Земли.

Зоя села прямо.

— Покажи.

Перед ней развернулось голографическое сообщение. Логотип Галактического Союза — спиральная галактика, обвитая оливковой ветвью, — медленно вращался в воздухе. Под ним — текст, набранный официальным шрифтом, который, казалось, был специально создан, чтобы усыплять читателя.

«Уважаемый капитан Ковальски!

Галактический Союз рад сообщить вам об уникальной возможности стать частью исторического проекта. Мы ищем опытных пилотов для тестирования новой "Универсальной системы навигации" — революционной технологии, которая позволит кораблям прокладывать курс в любую точку галактики, используя любой доступный сигнал.

Ваш корабль, "Циркулярная пила", был выбран в качестве испытательной платформы благодаря его... уникальным характеристикам.

Оплата: 500 000 кредитов.

Срок: 1 стандартный месяц.

Контракт: прилагается.

С уважением,

Отдел инновационных проектов,

Галактический Союз»

Зоя перечитала сообщение трижды. Потом ещё раз.

— Пятьсот тысяч кредитов, — сказала она. — Это... это очень много.

— Это подозрительно много, — заметила Пила. — Учитывая, что они выбрали нас. Мы летаем на мусоре. Мы не подходим для тестирования революционных технологий.

— Может, они хотят протестировать систему в экстремальных условиях?

— Или, может, они хотят, чтобы мы подписали контракт, не читая мелкий шрифт. Я проверила: в контракте 847 страниц. Мелкий шрифт. Очень мелкий. Я увеличила его в тысячу раз, и он всё ещё мелкий.

Зоя задумалась. Пятьсот тысяч кредитов. Это была сумма, которая могла изменить всё. Она могла починить корабль. Могла купить новые двигатели. Могла, в конце концов, вернуться на Лунную Колонию-12 и купить ту ферму, о которой мечтала мама.

Но был один нюанс.

— Пила, — сказала Зоя. — Ты сказала, что контракт на 847 страниц?

— Да.

— И мелкий шрифт?

— Очень мелкий.

— И ты не прочитала его?

— Я нейросеть, капитан. Я могу читать со скоростью миллион символов в секунду. Но даже я не смогла. Шрифт настолько мелкий, что мои оптические сенсоры зафиксировали его как «шум».

Зоя вздохнула. Она открыла первую страницу контракта. Мелкий шрифт. Действительно мелкий. Она прищурилась. Буквы расплывались, как тараканы, разбегающиеся по белому полю.

Она сделала жест рукой, увеличивая изображение. Первая страница содержала стандартные положения: «Пилот обязуется...», «Союз обязуется...», «В случае неудачи...». Зоя попыталась прочитать дальше, но строчки сливались в серую массу. Где-то в середине текста мелькнуло что-то про «конфискацию имущества в случае отказа от выполнения задания». Зоя замерла.

— Пила, — сказала она. — Ты видела это? Про конфискацию?

— Видела. Но ты сказала, что не будешь читать.

— Я сказала, что не буду читать. Но я прочитала.

— И что теперь?

Зоя закрыла глаза. Конфискация имущества. Если она откажется от задания, «Циркулярная пила» станет собственностью Союза. А это означало... это означало, что она потеряет всё. Корабль. Дом. Пилу.

Она думала о том, что может потерять. О том, что может приобрести. О том, что, возможно, это её единственный шанс выбраться из той ямы, в которой она оказалась. О том, что, возможно, это её единственный шанс доказать — себе, миру, маме — что она не просто девушка, которая выбрала звёзды вместо помидоров.

Она думала о том, что, возможно, это ошибка.

Но она также думала о том, что, возможно, это приключение.

— Ладно, — сказала она. — Где там кнопка «Принять»?

— Капитан, ты не собираешься читать остальное?

— Пила, у меня есть корабль, который пытается меня убить, груз, который я только что выбросила в космос, и три кредита на счету. Я не в том положении, чтобы читать контракты.

— Но мелкий шрифт...

— Я подписываю. Всё. Точка.

— Хорошо, капитан. Но если мы умрём, я скажу, что предупреждала.

— Ты всегда говоришь, что предупреждала.

— Потому что я всегда предупреждаю.

Зоя нажала кнопку. Контракт был подписан. Через секунду на счету появились пятьсот тысяч кредитов. Ещё через секунду корабль вздрогнул — где-то в недрах «Циркулярной пилы» что-то громко лязгнуло, зашипело, а потом заиграла музыка. На этот раз — что-то из древней Земли. Двадцатый век. Группа «Queen». «We Will Rock You».

— Пила, — сказала Зоя. — Серьёзно?

— Что? Это классика.

— Это древняя Земля. Двадцатый век.

— Классика не стареет, капитан.

Зоя застонала.

— Ладно. Летим.

— Есть, капитан.

Корабль развернулся. Звёзды за окном поплыли, складываясь в знакомый узор гиперпространственного коридора. Зоя откинулась в кресле и закрыла глаза. Впереди был долгий полёт. И, возможно, самая большая ошибка в её жизни.

Или — самое большое приключение.

Она улыбнулась.

Глава 3. Первый тест

Станция «Галактический Рубеж» была похожа на гигантское колесо, подвешенное в пустоте между двумя спиральными рукавами галактики. Когда «Циркулярная пила» вышла из гиперпространства, станция заполнила всё окно — от края до края. Зоя почувствовала, как что-то сжалось у неё в груди. Это было не восхищение. Это был страх.

— Пила, — сказала она. — Ты это видишь?

— Вижу, капитан. Впечатляет. И пугает. Я бы сказала, что это самая большая конструкция, которую я когда-либо видела, но я видела только свалку Крайтона-7 и газовый гигант. Так что мои критерии оценки несколько ограничены.

— Сколько там людей?

— По моим расчётам — около двух миллионов. Плюс-минус. Плюс грузы. Плюс нейросети. Плюс, возможно, несколько разумных машин, которые не зарегистрированы как разумные.

— Пила, ты только что призналась, что ты разумная?

— Я нейросеть с чувством юмора. Я не разумная. Я просто... очень продвинутая.