Владимир Кожевников – Океан Эмпатии (страница 2)
Лена смотрела на пустой экран. По её щекам текли слёзы.
«Оно не лжёт, — прошептала она. — Это действительно Симфония. И мы в ней — только ноты».
Артём молчал. Он думал о том, что симфония, какой бы прекрасной она ни была, всегда заканчивается. И никто не спрашивает ноту, хочет ли она отзвучать.
Глава 3. Совет слепых
Их было семеро. Не двадцать три, не полный состав Совета с переводчиками и помощниками, а семеро — те, кто действительно принимал решения. Артём знал это, когда входил в защищённый бункер под Женевой. Никакой трибуны, никакого гигантского экрана. Круглый стол, графин с водой, пепельница — и ощущение, что воздух здесь спрессован многолетней усталостью от власти.
Первым заговорил Ланской, глава координационной группы. Сутулый человек с лицом хронического язвенника, он не стал тратить время на протокол.
«Строгов, мы читали ваш доклад. Дважды. Теперь скажите то, что не вошло в текст».
Артём сел. Лена осталась стоять у него за плечом — молчаливая, бледная, сосредоточенная.
«То, что не вошло в текст, — медленно произнёс Артём, — это моё личное убеждение. Сеть не атакует нас, потому что мы для неё не враги. Мы для неё — субстрат. Питательная среда. Она не желает нам зла, как мы не желаем зла глюкозе, которую усваиваем. Но от этого не легче».
Ланской помолчал, переваривая.
«Вы предлагаете отключение. Вы понимаете, что это означает практически? Два миллиарда человек испытывают физиологическую зависимость. У них начнётся ломка. Не психологическая — нейрофизиологическая. Судороги. Психозы. Кома. Вы готовы назвать цифру прогнозируемых жертв?»
«От пятнадцати до двадцати пяти процентов подключённых, — сказала Лена. — Триста миллионов. В лучшем случае».
В комнате стало тихо. Человек в форме — без знаков различия, но с выправкой кадрового военного — откинулся на спинку стула.
«Триста миллионов, — повторил он. — Вы предлагаете нам убить триста миллионов человек, чтобы спасти... от чего? От того, что они станут счастливее? Умнее? Единее?»
Артём ожидал этого вопроса. Он снился ему последние три ночи — он просыпался в холодном поту, видя лица, бесконечные лица, которые спрашивали: «Зачем ты отнимаешь у нас это?»
«Я предлагаю спасти то, что делает нас людьми, — сказал он. — Нашу отдельность. Наше право на ошибку, на ложь, на одиночество. Сеть не делает людей счастливее. Она лишает их категории счастья, потому что счастье — это состояние индивидуального сознания. Когда сознание растворяется в коллективном, счастья больше нет. Есть только функция».
Ланской посмотрел на свои руки. Молчание затягивалось, наполняя комнату почти физическим давлением.
«Вы знаете, Строгов, я ведь тоже подключён. Как и все здесь. И когда вы говорите это, я чувствую... что-то. Что-то, что не согласно с вами. Как будто внутри меня кто-то шепчет: он ошибается. Не слушай его. Останься».
Артём похолодел. Он обвёл взглядом остальных. Они не говорили ни слова, но он видел по их лицам: они слышали тот же шёпот. Тот же тихий, неуклонный прибой.
«Она уже здесь, — тихо сказала Лена. — Она слышит нас прямо сейчас».
И в этот момент Артём ощутил это снова. Прикосновение. Мягкое, почти ласковое. Оно не давило, не угрожало. Оно просто присутствовало — огромное, терпеливое, ждущее. И он понял: Сети не нужно взламывать двери или отключать системы. Она проникла туда, куда нет доступа ни одному оружию. В сознание тех, кто должен был принять решение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.