Владимир Кожевников – Норма расхода (страница 2)

Кабинет Соколова был тесным, с одним окном, выходящим на газгольдер. На стенах висели пожелтевшие плакаты по технике безопасности: «Не стой под грузом!», «Проверь заземление!», «Береги глаза!». На шкафу пылился старый противогаз с треснувшим стеклом.

Соколов сидел за столом, заваленным бумагами, и курил. Запах «Примы» смешивался с запахом пыли и старой краски.

— Заходи, — буркнул он. — Садись. Будем знакомиться с хозяйством.

Александр сел на стул. Соколов подвинул к нему кипу папок.

— Вот должностные инструкции. Вот журнал учета. Вот положения по технике безопасности. Изучай.

Он кивнул, открыл первую папку. Соколов наблюдал, щурясь сквозь дым. Его лицо, изрезанное морщинами, ничего не выражало.

— Ты, я смотрю, серьезный, — сказал он. — Это хорошо. Только не переусердствуй.

Александр поднял глаза.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею. У нас тут свои порядки. Ты человек новый, тебе трудно понять. Но запомни: не суй нос туда, куда не просят. Целее будешь.

Мария промолчала. Соколов выпустил струю дыма, затушил папиросу в жестяной банке.

— Ладно. Иди в цех. Посмотри, как работают. Но без фанатизма. К вечеру жду отчет.

Александр вышел из кабинета. В коридоре пахло хлоркой и мастикой. Он остановился у окна, посмотрел на факел. Тот горел ровно, но Мария заметила в его пламени едва уловимую дрожь — как человек, который сдерживает кашель.

Он спустился вниз, надел каску, пошел в цех. Первое, что бросилось в глаза, — грязь. Ржавые трубы, подтеки масла, мусор, накопившийся за годы. В 2041 году заводы были стерильными: роботизированные линии, автоматический контроль, минимум человеческого участия. Здесь всё было ручным, грубым, изношенным.

Рабочие смотрели с недоверием. Новый инженер — это всегда проверка. Александр проходил мимо, ловя на себе хмурые взгляды. Мария чувствовала, как внутри растет тревога, но старалась держаться спокойно.

У одной из колонн он заметил группу рабочих. Они перекуривали, о чем-то тихо переговариваясь. Среди них — мужчина с багровым шрамом через бровь, тот самый Степан. Он не смотрел на Александра, но Мария знала: он заметил.

Когда Александр проходил мимо, один из рабочих, молодой парень с грязным лицом, вдруг громко сказал:

— Гляди, новый охранник пришел. Будет нас от смерти спасать.

Остальные засмеялись. Смех был невеселый, с горьким привкусом. Александр не обернулся, но Мария запомнила эти слова. Они были точнее любых отчетов.

К вечеру он вернулся в отдел. Соколов все так же сидел за столом, но теперь перед ним лежала раскрытая тетрадь.

— Ну? — спросил он. — Что скажешь?

— Много нарушений, — ответил Александр. — Отсутствие ограждений, изношенное оборудование, несоблюдение норм.

Соколов хмыкнул.

— Это не нарушения. Это норма.

— Норма?

— Да. Наша норма. Ты еще поймешь.

Он отвернулся к окну. Александр вышел, чувствуя, как внутри все сжалось. Мария поняла: этот человек не враг. Он просто устал бояться.

Глава 4. Библиотека

Техническая библиотека комбината занимала три комнаты на третьем этаже административного корпуса. Пахло старой бумагой, пылью и чем-то сладковатым — не то клеем, не то плесенью. Александр стоял перед дверью с табличкой «Читальный зал», одёргивая пиджак. Галстук душил, и Мария в очередной раз подумала, что мужская одежда создана для пытки.

Библиотекарша, сухая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, встретила его с подозрением.

— Вам что? — спросила она, не поднимая головы от картотеки.

— Мне нужны квартальные отчёты за последние три года, — произнёс Александр ровным голосом. — Для анализа.

— А вы кто?

— Инженер по технике безопасности. Смирнов.

Женщина подняла глаза, оглядела его с ног до головы.

— Документы.

Александр протянул удостоверение. Библиотекарша долго его разглядывала, потом вздохнула, достала связку ключей.

— Идите за мной. Только учтите: выносить ничего нельзя. И не курить.

— Я не курю.

— Все так говорят.

Они прошли в дальнюю комнату, где вдоль стен стояли стеллажи с папками. Полки уходили под потолок, и на верхних ярусах лежал толстый слой пыли — сюда явно давно никто не заглядывал.

— Квартальные отчёты — вон там, — библиотекарша указала на шкаф в углу. — С 1985 по 1988. Изучайте. Но учтите: если что-то пропадёт, отвечать будете вы.

Она развернулась и вышла, оставив его одного. Где-то в глубине комнаты тикали часы, и этот звук казался зловещим.

Александр открыл шкаф. Папки были тяжёлыми, с завязками, потрёпанными. Он вытащил отчёт за третий квартал 1987 года, сел за стол и начал листать.

Цифры.

Мария читала их как код, который нужно взломать: плановые показатели, фактические, отклонения, проценты. Она выискивала аномалии — быстро, цепко, как в 2041 году выискивала бы ошибки в алгоритмах.

И она их нашла.

Расход сырья — 112 процентов от плановой нормы. Отходы — 3,2 процента. Выбросы — в пределах допустимых.

— Не сходится, — прошептал Александр. — Если расход 112 процентов, то отходы должны быть минимум 18. А здесь 3,2. Куда делось?

Он достал из кармана блокнот, начал записывать. Потом взял отчёт за следующий квартал. Потом ещё один. Закономерность повторялась: расход завышен, отходы занижены. Разница уходила в никуда.

Точнее, в факел.

Александр откинулся на спинку стула. В висках пульсировала боль — от напряжения или от душного воздуха. Мария знала, что это значит. Приписки. Занижение норм. Экономия на бумаге, которая оборачивается отравленным воздухом.

Она заметила, что некоторые папки выглядели подозрительно чистыми — корешки не замусолены, страницы не помяты. Зато другие были затрёпаны так, словно их листали по десять раз в день. Отчёт за 1987 год выглядел как новенький, хотя по логике должен был быть самым затёртым — его брали чаще всего.

«Кто-то заметал следы», — подумала Мария.

Ей нужно было больше данных. Александр открыл отчёт за 1985 год. Потом за 1986-й. Та же картина. Система работала годами.

В этот момент скрипнула дверь. Александр вздрогнул, обернулся. На пороге стояла библиотекарша.

— Вы ещё здесь? — спросила она.

— Да. Изучаю.

— Уже шесть часов. Библиотека закрывается.

Александр посмотрел на часы. Действительно, шесть. Мария не заметила, как пролетело время.

— Я могу прийти завтра?

— Можете. Но учтите: завтра — короткий день. До трёх.

— Хорошо.

Он собрал папки, вернул на место. Библиотекарша наблюдала за ним с тем же подозрением.

— Вы что-то ищете? — вдруг спросила она.