Владимир Кожевников – Мера Искривления (страница 3)

Лаборатория замерла. Это был прыжок через пропасть. От поиска гипотетической материи – к использованию резонанса свойств самого вакуума, самой структуры реальности. От грубой силы – к тонкому созвучию.

Лия первой нарушила молчание.

– Вы говорите о квантовом отклике на макроскопическую кривизну. Теоретически… возможно. Но стабилизация такого конденсата, поддержание когеренции на фоне тепловых шумов… Это же чертовски сложно.

– Да, – просто сказал Кесслер. – Но я делал нечто подобное. В прошлом. На озере Байкал, в подледной лаборатории. Мы измеряли флуктуации нейтрино через возмущения в конденсате экситонов в арсениде галлия. Получилось. Недолго, но получилось.

В его голосе не было хвастовства, лишь констатация факта, но Торн уловил в нем отголоски старой, давно похороненной страсти.

– Почему вы не публиковали? – спросил Торн.

Кесслер посмотрел на него своими ледяными глазами, и в них на мгновение мелькнула тень.

– Лабораторию закрыли. Финансирование перевели на более… прикладные проекты. Военные. Я ушел.

Больше он не стал пояснять, но Торн понял: перед ним был еще один человек, чью мечту когда-то разменяли на сиюминутную выгоду.

– Хорошо, – Торн ударил кулаком по ладони. Звук был резким, решительным. – Делаем. Прототип. «Парус Шуберта» обретает якорь. Доктор Кесслер, вы берете на себя теоретическую и практическую часть по конденсату. Лия, вам – интеграция с системой сканирования LIGO и моделирование резонансных контуров. Я займусь общим дизайном и… поиском денег на все это.

Следующие шесть недель ушли на создание прототипа, который Лия в шутку назвала «Резонатором Кесслера», а Торн – «Камертоном». Это была изящная, почти ювелирная конструкция из сверхпроводящих ниобиевых катушек, многослойных криостатов и лазерных ловушек для охлаждения облачка атомов рубидия до температур на миллиардные доли градуса выше абсолютного нуля. Работа шла в бывшем криогенном боксе на соседнем этаже, куда пришлось тащить оборудование вручную, так как грузовой лифт сломался еще в прошлом году.

Финансирование, скупое и подозрительное, шло от частного космического фонда «Орион-Прогресс». Их куратор, миссис Вейн, звонила каждую пятницу ровно в пять вечера. Ее голос был холодным, ровным, без эмоциональных модуляций, как у синтезатора речи. «Доктор Торн. Мы ждем осязаемых результатов. Инвесторы теряют интерес к метафизике. Ваш отчет за прошлую неделю был полон предположений и нулей в графе «практический выход». Следующий транш зависит от демонстрации рабочего принципа. Не теории. Принципа.»

Торн ненавидел эти звонки. Они напоминали ему о том, что его мечта, его «парус», зависит от людей, которые видели в звездах лишь точки на графиках доходности. Но он молча кивал, глядя в трубку, и обещал «прогресс». Деньги были кровью проекта, и этой крови постоянно не хватало.

Однажды ночью, когда Торн и Кесслер паяли очередную катушку, а Лия спала, укрывшись лабораторным халатом на столе, Торн не выдержал.

– Вы почему здесь, Арво? – спросил он, не отрываясь от паяльника. – «Орион» прислал вас следить. Но вы… вы работаете. Как одержимый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.