Владимир Кожевников – Курс на парадокс (страница 2)

— Сам себя списывай!

Узлы начали спорить. Корабли замерли в миллиметре друг от друга, не в силах завершить стыковку. Джим-1 вздохнул.

— Компьютер, — сказал он. — У нас есть где-нибудь отвертка?

— В ящике с надписью «Не открывать. Серьезно. Мы предупреждали».

— Открывай.

Ящик открылся с шипением, как будто внутри что-то нехотя выпустило воздух. Внутри лежала отвертка. Но не простая. Она была сделана из материала, который, судя по всему, существовал только по пятницам. Отвертка имела гравировку: «Для решения проблем, которые не должны были возникнуть».

— Подходит, — сказал Джим-1.

Он взял отвертку и направился к стыковочному узлу. Узел Джима-2, увидев отвертку, завопил:

— Он хочет меня разобрать! Помогите!

— Никто тебя не разбирает, — сказал Джим-1. — Я просто хочу, чтобы вы перестали спорить.

— Тогда пусть он признает, что я первый, — сказал узел Джима-1.

— Я первый! — крикнул узел Джима-2.

— Ладно, — сказал Джим-1. — Тогда я закручу вас обоих. Вместе.

Он вставил отвертку в паз и повернул. Раздался щелчок. Потом еще один. Потом звук, похожий на то, как если бы два упрямых осла одновременно передумали. Узлы сомкнулись. Стыковка завершилась.

Джим-1 стоял в шлюзе, глядя на Джима-2, который стоял в таком же шлюзе с той стороны. Они смотрели друг на друга через прозрачный люк. Оба подняли руки. Оба прижали ладони к стеклу. Ладони совпали.

— Ну, — сказал Джим-1. — Привет, я.

— Привет, я, — ответил Джим-2.

— Ты выглядишь лучше, чем я думал.

— Ты тоже. Особенно для пришельца.

— Я не пришелец.

— Я тоже.

Пауза.

— И что теперь? — спросил Джим-1.

— Не знаю, — ответил Джим-2. — Может, чаю?

— У меня нет чая. У меня есть только виртуальные чайники, которые заваривают несуществующий чай. Но они появились только после того, как мой компьютер вступил в романтические отношения с навигационной системой... — Джим-1 замолчал. — Погоди. А откуда у меня виртуальные чайники?

— У меня тоже, — сказал Джим-2. — Странно.

Они переглянулись. И в этот момент оба корабля одновременно издали звук, похожий на то, как если бы два сердца встретились и решили биться в унисон.

Глава 3. Планета, которая забыла, что она планета

После того как два «Абсурда-1» успешно состыковались, два Джима сидели в общей кают-компании — точнее, в двух идентичных кают-компаниях, соединенных переходом, который возник сам собой, как только стыковочные узлы перестали спорить. Переход был украшен гирляндой из мигающих лампочек и табличкой «Добро пожаловать в никуда».

— Итак, — сказал Джим-1, отхлебывая несуществующий чай из виртуального чайника, который услужливо материализовался на столе. — Мы оба — это мы. Но мы не знаем, кто из нас настоящий.

— Или оба настоящие, — предположил Джим-2.

— Или ни один, — добавил компьютер Джима-1.

— Не помогай, — хором сказали оба Джима.

— Я и не помогаю, — обиделся компьютер. — Я констатирую.

В этот момент навигационная система, которая всё ещё находилась в романтических отношениях с компьютером (и, возможно, с его копией), издала звук, похожий на вздох влюбленного астронавта.

— Мальчики, — сказала она, — там планета.

— Где? — спросил Джим-1.

— Прямо по курсу. И она... она думает.

— Планеты не думают, — сказал Джим-2.

— Эта думает, — настаивала навигационная система. — И, кажется, она спорит сама с собой.

Оба Джима выглянули в иллюминатор. Планета была прекрасна. Она переливалась всеми оттенками синего и зеленого, а её атмосфера мерцала, как будто внутри кто-то постоянно включал и выключал свет. Вокруг планеты вращались кольца, состоящие не из камня и льда, а из... книг. Миллиарды книг. Они сталкивались, перелистывались, и от этого в космосе стоял тихий шелест, похожий на аплодисменты.

— Это планета философов, — сказал компьютер Джима-1. — Я читал о ней в базе данных. Она называется Апория. Население — примерно три миллиарда разумных существ. Все они — философы. И все они спорят о природе времени.

— О чём именно? — спросил Джим-1.

— О том, существует ли время. И если существует, то почему. И если не существует, то когда.

— Логично, — сказал Джим-2.

— Это ты сейчас пошутил? — спросил Джим-1.

— Не знаю. Возможно. Время покажет.

Они решили приземлиться. Точнее, Джим-1 решил приземлиться, а Джим-2 решил, что он тоже решил приземлиться, и в итоге они приземлились одновременно, что создало небольшую гравитационную аномалию, из-за которой оба корабля на минуту стали одним кораблем, а потом снова двумя. Никто не заметил.

Планета встретила их запахом старых книг, свежего кофе и лёгкого безумия. Последний компонент был неощутим, но присутствовал, как присутствует в комнате запах человека, который только что вышел. Космодром представлял собой просто большое поле, засеянное мятой. Мята росла ровными рядами, и каждый ряд был подписан табличкой с философским вопросом: «Что есть мята?», «Почему мята?», «Мята ли это на самом деле?»

Их встретил философ. Он был высок, худ, одет в тогу, и на его лице застыло выражение человека, который только что понял что-то важное, но уже забыл, что именно. Рядом с ним стояли ещё двое. Один — толстый и лысый, с блокнотом, в котором он постоянно что-то записывал, а потом вычеркивал. Второй — маленький и юркий, с глазами, которые смотрели в разные стороны, как будто искали истину одновременно в двух местах.

— Приветствую, — сказал первый философ. — Меня зовут Теон. Это Критон, — он указал на толстого, — и Менон, — он указал на юркого. Мы здесь, чтобы обсудить с вами природу времени.

— Мы только что приземлились, — сказал Джим-1.

— Именно, — согласился Теон. — Приземление — это акт, который происходит во времени. Следовательно, мы уже обсуждаем время. Вы не находите?

— Я нахожу, что мы хотим есть, — сказал Джим-2.

— Еда — это тоже акт во времени, — обрадовался Теон. — Но сначала — спор. Скажите, как вы думаете, время линейно?

— Я пилот, — сказал Джим-1. — Я думаю, что время — это то, что показывают часы.

— Часы! — воскликнул Критон, перестав вычеркивать. — Часы — это иллюзия. Они созданы, чтобы мы думали, что время можно измерить. Но можно ли измерить то, чего нет?

— Можно, — сказал компьютер Джима-1. — Если у вас есть достаточно точный прибор.

— Прибор — это тоже иллюзия! — Менон подпрыгнул. — Всё иллюзия! И этот разговор — иллюзия! И то, что мы уже говорили об этом пять минут назад — тоже иллюзия!

— Мы уже говорили об этом? — удивился Джим-1.

— Говорили, — подтвердил Теон. — Но я забыл. И вы забыли. И теперь мы говорим снова. Разве это не прекрасно? Каждый раз — как в первый раз!

— Это... — Джим-1 замялся. — Это немного утомляет.

— Утомление — это тоже иллюзия! — провозгласил Критон. — Но, если вы устали, я могу проводить вас в таверну. Там подают отличный суп. Правда, мы забываем, что его уже ели, и каждый раз заказываем снова. Но это не страшно. Суп всегда свежий. Потому что время... — он сделал многозначительную паузу, — время не имеет значения.

— А что имеет значение? — спросил Джим-2.

— Вилка! — торжественно сказал Менон. — Вилка — это инструмент познания. С её помощью мы можем пронзить иллюзию и добраться до сути.