Владимир Кожевников – Искра (страница 1)
Владимир Кожевников
Искра
Глава 1. Наследник тишины
Запах озона и горелой проводки стал для майора Волкова привычным за последние полгода. Он стоял на краю оплавленной воронки. В ней не было ни осколков, ни следов взрывчатки – только спекшаяся, стекловидная земля, в центре которой дымился искореженный каркас беспилотника «Скарабей».
– «Тишина», – капитан Ершов, техник-эксперт, сплюнул на бруствер. – Бортовая сеть – в ноль. Даже резервный аккумулятор GPS спекся. Обычное ЭМИ так не бьет, слишком локально.
Третья потеря за месяц. Без попаданий. Без взрывов. Просто машины падали с неба, словно наткнувшись на призрачную стену.
Волков раскрыл защищенный ноутбук «Контур-М». Данные телеметрии обрывались не просто помехами, а идеально ровной линией. Словно кто-то стер последние полсекунды существования дрона. Ершов протянул спектрограмму.
– Смотри, майор. Перед смертью «Скарабей» зафиксировал всплеск. Частота нестандартная. Ни одна известная станция РЭБ так не «свистит». Это похоже на разряд статики, но мощностью в десятки миллионов вольт.
Волков посмотрел на линию всплеска. Она была похожа на удар сердца. Или на приговор.
Три дня назад он пытался доложить об этом в штабе. Полковник Громов, старый вояка, только усмехнулся: «ЭМИ-оружие, майор? Вы фантастики перечитали. Противник глушит связь – и точка. Ищите диверсантов».
Но Волков знал: диверсанты не умеют превращать электронику в камень. Ему нужны были не теории, а факты. И он знал, у кого их искать.
До Зеленограда он добирался двое суток – вертушкой, «перекладными», а последние пятьдесят километров на попутном «Урале». Потому что даже в военное время бюрократия работала безупречно: его пропуск в АО «ЗАСЛОН» «не проходил по базе», и пришлось названивать начальству, пока те не подтвердили допуск.
– Сергей Петрович, – Мелешко встретил его на КПП, устало улыбаясь. – Прости за конспирацию. Сам понимаешь, режимный объект. Пойдем. Я покажу тебе, чем мы здесь дышим.
Лаборатория высоких энергий больше напоминала операционную. В центре, на виброизолирующем столе, покоилась сфера, внутри которой пульсировало бледно-голубое сияние. Возле неё суетился человек с безумными глазами и вечно спадающими очками – Лев Гуров, главный инженер проекта.
– Легенда, майор, – представил его Мелешко. – Гений, который научился запрягать молнию.
– Проходите, не стойте на пороге, – Гуров нетерпеливо махнул рукой, активируя голограмму. – Смотрите сюда. Китайцы из Betavolt сделали прорыв: ядерная батарейка на никеле-63 с алмазными полупроводниками. Ток микроскопический, но ресурс – полвека. А мы пошли дальше. Мы взяли за основу прометий-147.
– Прометий? – Волков нахмурился, припоминая курс радиационной безопасности. – Он же светится и греется.
– Именно! – Гуров обрадовался понимающему слушателю. – Он дает мощный поток бета-частиц. Мы используем этот изотоп не как батарейку, а как источник постоянной подзарядки для ультраконденсаторов.
На голограмме возник разряд боеприпаса. Матовый, зловеще-спокойный.
– Калибр 30 мм. Сердечник из обедненного урана – для пробития современных композитов. Вокруг – матрица накопителей на полимерных сверхпроводниках. Корпус – карбид кремния с графеновой прослойкой. Ток не проводит, броню держит, тепло от изотопа рассеивает.
– Как это работает в воздухе? – спросил Волков, вспоминая свои обломки.
– При ударе о цель происходит деформация, внутренний ротор замыкает цепь, и мы получаем направленный разряд. Управляемая молния. Миллионы вольт за наносекунду. Вся электроника в радиусе поражения – в утиль. Никакой взрывчатки, никаких осколков.
– А если цель в вакууме? – Волков решил проверить хвалёного инженера на прочность.
Гуров сбавил тон, посерьёзнев:
– В стратосфере и выше – проблема. Для формирования ионизированного канала нужна среда. Но над землёй, в плотных слоях… – он развел руками. – Работает.
Волков взял в руки снаряд. Тяжелый, холодный. Внутри него действительно спала тишина, готовая превратиться в электробурю.
– А люди? – спросил он, глядя на Мелешко. – Что будет с пехотой?
Мелешко ответил не сразу. Он подошел к столу, взял точно такой же патрон.
– Нервная система – это тоже электричество. Если разряд пройдет вплотную… возможна остановка сердца, паралич дыхания. Если солдат в экзоскелете – сервоприводы сгорят, он просто упадет и не встанет, пока не снимут броню. Если без – есть шанс выжить, но контузию гарантирую.
– Значит, это всё-таки убивает.
– Это меняет правила, – жестко сказал Мелешко. – Пятьсот лет порох диктовал человечеству, как воевать. Бабахнул – и осколками по окрестностям. Разруха, воронки, гибель гражданских. А это – точечный удар. Оно не разрушает город. Оно просто… выключает армию противника.
Волков сжал снаряд в ладони. Война, которую он знал – грязная, кровавая, с матом и грязью – отступала. На её место приходила новая. Тихая. Почти стерильная.
– Поехали на полигон, – сказал он, пряча патрон в карман. – У меня там три обломка валяются. Хочу посмотреть, как ваша «искра» с ними справится. И давай сразу проверим в морозилке, в грязи и после солярия. Мне нужно знать, что эта штука не сдохнет в окопе.
Гуров уважительно хмыкнул. Мелешко хлопнул майора по плечу.
– Договорились. Лев, готовь полигон. Мы едем хоронить эпоху пороха.
Они вышли в серую подмосковную морось. Где-то далеко на западе умирали от «тишины» беспилотники, а здесь, в Зеленограде, рождалось оружие, которому было суждено эту тишину создать.
Глава 2. Принцип неопределённости
Полигон «Заслон-3» прятался в лесах и болотах там, где когда-то испытывали первые советские ядерные реакторы. До сих пор фон здесь был чуть выше нормы, но птицы облетали это место стороной скорее из-за гула испытательных стендов, чем из-за радиации. Теперь пахло сыростью, хвоей и свежим бетоном укрытий.
Волков стоял у пульта наблюдения. На ста метрах замер списанный БТР-80, начинённый работающей электроникой: армейская рация Р-168, навигатор «Глонасс», система управления огнём. Внутри, в клетках, сидели лабораторные крысы – Гуров лично настоял на биотестах.
– «Живой организм, майор! Надо понимать, как «Искра» влияет на нервную систему. Не хватало нам ещё своих же солдат парализовать», – объяснял он, поправляя очки.
Мелешко грыз яблоко, наблюдая за приготовлениями. Гуров суетился у баллистической установки.
– Выстрел с дистанции триста метров. Снаряд калибра 30 мм, опытный образец 7-Э, – доложил техник.
– Работаем, – кивнул Мелешко.
Грохот выстрела резанул по ушам. Волков не моргнул, вглядываясь в трассер. Снаряд врезался в борт БТРа – и машину окутало голубоватое сияние. Ни взрыва, ни дыма. Словно гигантская лампа-вспышка на миг осветила броню.
А потом наступила абсолютная тишина. Даже лесные птицы, те немногие, что рисковали вить гнёзда поблизости, притихли.
– Контакт! – заорал Гуров, тыча в мониторы. – Параметры в норме! Сработало! Сработало, мать его!
Волков первым подбежал к БТРу. Броня цела, краска не облупилась, только в месте удара небольшое оплавление. Он рванул люк – внутри пахло горелым пластиком и озоном. Рация дымилась, от навигатора остался только чёрный экран. Крысы… крысы сидели в клетках, мелко дрожа, но живые. Одна, самая отчаянная, пискнула и забилась в угол.
– Живы, – выдохнул Волков. – Чёрт возьми, живы.
– Но напуганы до усрачки, – Гуров довольно потёр руки, заглядывая в люк. – Нервная система в глубоком стрессе, но летальный исход маловероятен. Оборудование сдохло, органика – в шоке. Идеально для первого раза!
Мелешко подошёл, постучал костяшками по броне:
– А если бы внутри сидел человек в экзоскелете, подключённом к нейросети?
– Экзоскелет сдох бы мгновенно. Человек… – Гуров замялся. – Если бы разряд пошёл через каркас, ожог гарантирован. Если просто рядом – контузия, временная потеря сознания. Но не смертельно.
– Пока не смертельно, – тихо сказал Волков, глядя на дрожащих крыс.
Он отошёл и достал защищённый спутниковый телефон, но вместо привычного Громова в трубке раздался незнакомый голос:
– Майор Волков? Вас срочно вызывают в Главный штаб. Завтра десять утра, кабинет 417. Будьте без опозданий.
Связь оборвалась.
…
Штаб встретил Волкова гулом голосов, запахом крепкого чая и карт на стенах. В кабинете 417 его ждали трое: Громов, хмурый как грозовая туча, и двое гражданских в строгих костюмах.
– Садитесь, майор, – кивнул один из гражданских, представившись как Строганов, «эксперт аналитического центра». – Сначала распишитесь вот здесь.
Волков пробежал глазами бумагу – обязательство о неразглашении информации особой важности. Подписал не глядя.
– Хорошо. – Строганов убрал документ в папку. – Нам стало известно, что вы сотрудничаете с АО «ЗАСЛОН» и занимаетесь нестандартными методами борьбы с беспилотниками. Те самые всплески, которые вы называете «Тишиной»… Они не наши.
– Я докладывал, – Волков покосился на Громова. Тот молча кивнул.
– Докладывали. Но теперь у нас есть подтверждение. – Строганов выложил на стол фотографию – спутниковый снимок завода в горах. – Частная компания «Эребус». Зарегистрирована в офшоре, но работает на территории одной из бывших советских республик. Они называют себя «детьми тьмы» – их оружие крадёт свет из электроники, делает армию слепой и глухой. Мы считаем, что они создали наземные установки, способные выжигать электронику в радиусе десяти километров.