Владимир Кожевников – Глоссарий тишины (страница 3)

Вернувшись в лабораторию, он сел за терминал и написал промежуточный отчёт. Он знал, что этот текст никогда не будет прочитан Комиссией в том виде, в каком он его создал. Но он должен был зафиксировать главное:

«Глоссарий тишины. День третий. Я не могу утверждать, что хафийцы разумны в том смысле, какой вкладывает в это понятие Галактическая Комиссия. Но я могу утверждать, что они говорят. Их разговор длится дольше, чем существует человеческая цивилизация. Их слова — это колебания климата. Их фразы — геологические эпохи. Чтобы понять их, нужно отказаться от перевода как от инструмента. Нужно замедлиться до почти полной остановки. Нужно позволить себе быть заражённым. Я позволил. И теперь я слышу».

Он сохранил файл и выключил терминал. За окнами лаборатории ночной Хаф дышал туманом и спорами. Мох на руке тихо пульсировал, нашёптывая ему сны, в которых не было ни слов, ни образов, ни запахов — только ритм. Только бесконечное, терпеливое присутствие.

Глава 3. Архив дыхания

На четвёртый день Лирек осознал, что больше не может считать своё тело полностью человеческим. Мох разросся за ночь, покрыв запястье и нижнюю треть предплечья серебристо-серым бархатистым чехлом. В ультрафиолетовом свете лабораторной лампы он заметил, что гифы проникли значительно глубже, чем предполагалось вначале: они не просто оплетали нервные окончания, они вросли в стенки капилляров, образуя микроскопические анастомозы. Симбионт питался его теплом, минералами плазмы, продуктами клеточного дыхания. А что давал взамен? Лирек пока не мог сформулировать. Возможно, новое чувство — не осязание, не зрение, не слух, не обоняние, а их странный гибрид, для которого в человеческих языках ещё не придумали названия.

Тщательно одевшись — халат с длинными рукавами, плотно застёгнутые манжеты, — он отправился в лабораторию. Перчатку оставил в каюте. Мох под ней задыхался, съёживался; пульсация становилась прерывистой, почти панической, и Лирек, хоть и не доверял антропоморфным проекциям, решил, что симбионту нужен контакт с воздухом.

В лаборатории с первого взгляда всё было как обычно. Анализатор гудел, графики ползли, биомасса в аквариуме волновалась едва заметно. Но что-то настораживало — какая-то микроскопическая неправильность, которую Лирек ощутил раньше, чем осознал. Он подошёл к терминалу, ввёл пароль. Рабочий стол загрузился. И тогда он увидел: журнал доступа зафиксировал вход в систему в 03:17 по стандартному времени. Он в это время спал.

Кто-то читал его файлы.

Лирек медленно опустился в кресло. Пролистал журнал. Неизвестный открывал документы выборочно, но явно знал, что ищет: дневник наблюдений, черновик отчёта, таблицу тактильных паттернов. Тот, кто это сделал, знает о мхе. Знает о контакте. Знает всё.

Первым побуждением было пойти к Вестеру и потребовать объяснений. Но Лирек сдержал себя. Если администратор и есть тот, кто взломал терминал, он сделал это не из любопытства. У него есть мотив. И если сейчас устроить открытую конфронтацию, Вестер попросту изолирует его, вызовет медицинскую бригаду и отправит следующим рейсом в Центр. Действовать надо тоньше.

Он нашёл Лину в техническом отсеке. Она сидела перед экраном, на котором разворачивались колонки системных логов.

— Лина, — голос Лирека прозвучал ровно, даже скучающе, — кто, кроме меня и Вестера, имеет физический доступ к моему лабораторному терминалу?

— Технически никто, — она подняла голову. — Но дубликат ключ-карты есть у сменного инженера. А Вестер вчера вечером запрашивал гостевой доступ к системе видеонаблюдения. Сказал, хочет проверить, не проникает ли местная фауна в технические помещения.

— И вы предоставили?

— Это в его праве.

Лирек кивнул и вышел. Теперь всё сходилось. Вестер читал его дневник и молчал. Почему? Чего он ждал?

Ответ пришёл позже, когда Лирек погрузился в архивные файлы предыдущих экспедиций. Он попросил Лину открыть ему локальную базу данных — копии отчётов, хранившиеся прямо на сервере «Имшана». Девушка выполнила просьбу без возражений, и Лирек начал читать.

Первая экспедиция. Доктор Элиас Сааринен, 2147 год. Сорок дней на Хафе. Группа зафиксировала сложные ароматические букеты, но интерпретировала их как «автокаталитический процесс, лишённый семантической нагрузки». Вывод: разума нет. Лирек читал строчки, выведенные казённым языком, и чувствовал, как в нём закипает глухое раздражение — не на Сааринена лично, а на всю методологию, на саму идею, что разум обязан отвечать быстро.

Вторая экспедиция. Лингвисты. Они синтезировали запахи-вопросы и слушали ответ. Приборы фиксировали только макроколебания, а хафийцы отвечали с задержкой в недели. Через тридцать дней лингвисты улетели, заключив: «Сигнальная система не отвечает критериям языка». Лирек горько усмехнулся. Критериям чьего языка? С каких пор язык должен отвечать критериям?

Третья, четвёртая, пятая — вереница неудач, зафиксированных аккуратным шрифтом. Люди приходили, задавали вопрос, не получали немедленного ответа и уходили, объявляя планету немой. Но в файлах третьей экспедиции Лирек наткнулся на нечто, заставившее его замереть.

Это было примечание, спрятанное в подвале технического отчёта, набранное мелким шрифтом — так прячут стыдные признания.

«Техник Омар Васкес сообщил о необычных тактильных ощущениях после незащищённого контакта с образцами. Васкес утверждал, что чувствует ритмичные прикосновения, даже находясь вне лаборатории. Медицинское обследование выявило на коже правой руки колонию спор, идентифицированных как непатогенный симбиотический организм. Васкес настаивал, что организм передаёт ему осмысленную информацию. Данные сочтены недостоверными. Рекомендовано списание техника по медицинским показаниям».

Лирек перечитал примечание трижды. Потом ещё раз. Он читал приговор Васкесу и чувствовал, как такие же невидимые строки пишутся сейчас о нём самом — на том же сервере, в той же базе, тем же канцелярским языком. Техник, который услышал плесень, был объявлен сумасшедшим. Его показания — галлюцинациями. Его заражение — патологией. И где он теперь?

Лирек продолжил поиск. Медицинская карта Васкеса. Рапорт о списании. Переписка с Центральным госпиталем. Диагноз: «Тактильные галлюцинации, параноидный синдром, неспособность отличать субъективные ощущения от объективной реальности». Рекомендация: «Пожизненное наблюдение в специализированном учреждении». Местонахождение: не указано. След техника обрывался где-то в недрах галактической бюрократии, и Лирек знал, что такие следы не находят.

Теперь он понимал, почему Вестер молчал. Администратор не просто читал дневник. Он собирал доказательства. Ждал, пока Лирек сам зафиксирует симптомы — заражение, тактильные «галлюцинации», неспособность отделить субъективное от объективного. А затем — медицинское списание, диагноз, психиатрия. И отчёт Сааринена останется неоспоренным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.