Владимир Кожевников – Эвтаназия Разума (страница 2)
Тревога, резкая и электронная, пробила тишину, заставив всех вздрогнуть. Ещё двое учёных из отдела обработки сигналов, которые сутками, не смыкая глаз, пытались декодировать «послание» Сомнамбулы в поисках скрытого смысла, надежды, призыва, – проявили симптомы. Они отключили терминалы, сложили руки на коленях и погрузились в созерцание пустоты экрана, на котором теперь отражались лишь их собственные пустые лица. Эпидемия распространялась не по воздуху, а по каналам осмысления, подобно тени от падающей башни, накрывающей всё больше пространства по мере своего падения. Чем упорнее ты пытался понять, тем вернее становился жертвой, ибо само понимание было капитуляцией.
Торн резко встал, отодвинув кресло с резким скрежетом, который прозвучал как выстрел в этой давящей атмосфере. «Нам необходим активный диалог! Пассивное наблюдение убивает нас поодиночке. Мы не можем просто смотреть, как наш экипаж превращается в… в сад философских камней! Нужен контраргумент, а не бегство! Нужно ответить!»
«Вы предлагаете поднести факел к пороховой бочке?» – Ренн встал напротив него, сжимая кулаки так, что кости побелели. В его позе, в напряжённых плечах читалась грубая сила привычки, солдатской дисциплины, столкнувшаяся с лезвием интеллектуального искушения. «Ваше любопытство, доктор, обрекает нас всех! Оно – та же болезнь, только с другим знаком!»
«Это не любопытство! – голос Торна сорвался, потеряв академичную сдержанность, и он сделал шаг вперёд, через стол, разделявший их, будто физическое расстояние мешало ему достучаться. – Это вопрос о цели нашего существования! Они, возможно, открыли единственный достойный выход! Высший акт свободы воли – не продолжать страдать, не цепляться за иллюзию смысла в бессмысленной вселенной! Может быть, это и есть подлинный финал эволюции разума – тихое, сознательное выключение! Не смерть от внешних причин, а осознанный выбор не-бытия!» Его глаза горели фанатичным блеском, в котором смешались отчаяние и торжество.
Они замерли, разделённые пропастью в дюйм шириной: солдат, для которого жизнь, борьба, долг – есть абсолют, не нуждающийся в оправданиях, и мыслитель, для которого смысл жизни может заключаться в её добровольном, логически обоснованном завершении.
И в эту трещину между ними, в самое пекло противостояния, просочился голос из внутренней связи – голос Ли Чена, чистый, ровный, лишённый всяких обертонов, как звук камертона:
«Капитан. Доктор. Не тратьте силы. Теорема доказана. Всё решено. Присоединяйтесь. Здесь… полный покой. Здесь… тихо».
Слова повисли в воздухе, не эхом, а скорее продолжением той самой тишины, тихим, неотразимым соблазном, эхом мудрости чёрного солнца за иллюминатором, зовущего в свои бесстрастные объятия.
Глава 2. Раскол орбиты
Компромисс был хрупким, как лёд над бездной, и каждый на корабле чувствовал его зыбкость под ногами. Капитан Ренн, опираясь на древние, пыльные протоколы по борьбе с ментальными заражениями, написанные ещё после эпидемии телепатического пси-гриппа на станции «Церера», объявил режим «когнитивного эмбарго». Любые дискуссии о Сомнамбуле, её природе и транслируемой «теореме» запрещались под угрозой изоляции. Научные архивы, хранящие тонны сырых данных и гипотез, были запечатаны криптоключами, известными только ему и Вейс. «Эвридика» должна была уйти на максимальное расстояние, оставив чёрный шар позади, как оставляют неразорвавшуюся мину на поле боя – с надеждой, что время или расстояние обезвредят её.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.